Лицензия

Представьте себе на минуту, что где-то существует мир, в котором каждый человек, достигнув совершеннолетия, получает лицензию на убийство. Он должен назвать число. От нуля до пятидесяти. И может убить каждого, кого он выбрал в жертвы. Есть и такие, кто выбирает безлимит, то есть, неограниченное количество жертв. Но по истечении пятнадцати лет на него будет объявлена охота и уже ему никуда не скрыться от смерти. Потому что человек, готовый убивать без числа, и не на войне, уже не человек. Ты можешь даже внести в лицензию персональные имена. Но надо быть готовым, что выберут и тебя.

На каменных ступеньках, ведущих к небольшому одноэтажному дому, сидела молодая женщина и плакала. В руках она держала пистолет. Ветер шевелил ее короткие светлые волосы, бросался осенними листьями. Дверь дома распахнулась и оттуда вышла миловидная женщина лет пятидесяти.. — Линда, детка, что ты тут сидишь? Она подняла на нее заплаканные серые глаза, в которых царило опустошение. — Тетя Лючия... — с трудом произнесла она и снова разрыдалась. Женщина перевела взгляд на руки Линды и осторожно вынула из озябших пальцев оружие. — Ты воспользовалась лицензией? Не убивайся так. Не всем это легко дается. Линда затрясла головой: — Ты не понимаешь?! Я не воспользовалась ей! Не смогла! Тетя Лючия слегка нахмурила тонко выщипанные брови, потом взяла Киру за руки и заставила встать. — Так! Нечего сидеть на холодных камнях! Пойдем-ка, выпьем чаю и ты мне все расскажешь. Если хочешь. В прихожей она помогла Линде снять плащ и повела на кухню, где и усадила за стол поближе к печке. У Лючии, кроме электрической плиты, была самая настоящая кирпичная печка, в которой она любила иногда печь хлеб и пироги и которую топила в холодные осенние дни. Такие, как нынешний. Она налила в большую керамическую чашку ароматный чай и вручила Кире, дождалась, когда она сделает несколько глотков и сказала: — Не убивайся ты так! Со многими случается. Не всем легко воспользоваться лицензией, многие так и не расходуют свои. Не могут убить человека. — Я отслужила в армии, воевала по контракту. Мне доводилось стрелять в людей, тетя, — жестко выпалила Линда. — И все ради того, чтобы именно воспользоваться этой гребаной лицензией. Тетя Лючия присела на стул напротив Линды, задумчиво потеребила край салфетки, на которой стояла вазочка с печеньем. — Знаешь, когда ты была подростком, я боялась, что ты в лицензию включишь Марту. — Почему? — удивленно приподняла брови Линда. — Она же била тебя в детстве. И сильно. И унижала. Такое сложно простить и забыть, — пожала плечами тетя Лючия. — Многие и за меньшее в лицензию вписывали. Линда не торопилась пить чай. Горячая кружка приятно грела руки. — Да помню я все. И простить долго не могла. Иногда и сейчас вспоминаю и... больно. Но все изменилось тогда. Ты же помнишь? Мы разругались с мамой вдрызг, потому что я поступила в колледж искусств вместо экономического. Все ее планы на меня полетели в тартарары. — И ты уехала из дома. — Да. А потом, прямо в мой день рождения в ее дом вломились те уроды — Сэм Кинч, Джим Сокер, Кори Флинн и Джо Галс. Они избивали ее, жгли горячим утюгом, грозились изнасиловать, чтобы она отдала им деньги. Как в плохих фильмах. А потом Джо Галс перерезал ей горло. И даже вернулся, чтобы еще раз резануть, когда она выползла из дома на крыльцо за помощью. Тетя Лючия всхлипнула и полезла в карман за носовым платком. — Она же еще прожила сорок дней! И дальше жила бы, если бы не боялась, что Галс вернется, найдет ее в больнице и добьет. Сердце не выдержало. Ее убил страх, — отрешенно говорила Линда, стискивая кружку так, что та едва не трескалась в ее руках. — Я вписала в лицензию их имена. — Ты хотела убить их, — даже не спросила, констатировала факт тетя Лючия. — За Марту. — Потому что она — моя мать! И не важно, что было между нами. Все стало неважно. — Линда скрипнула зубами. — Больше всего я хотела убить Галса, потому что это он пытал мою мать, а те трое уродов смотрели, — сузив глаза сказала она. — Я мечтала, как отмудохаю его, как последнюю тварь. Как буду прижигать его мерзкую рожу. А потом пристрелю. А остальных троих ублюдков я бы не стала убивать. Я бы сообщила им, о том, что у меня есть лицензия. Чтобы они знали, что им не жить. — Она криво ухмыльнулась. — Хорошо, что наши замечательные законы все предусмотрели. Нельзя применить лицензию против того, кто вписал туда тебя. Нельзя его заказать, попросить кого-то стороннего вписать в свою лицензию. Удобно. — Она хлебнула остывающего уже чая. — Я бы ждала, периодически напоминая о себе, что они у меня на мушке. Чтобы они сдохли сами. От страха. Они помолчали. А потом Линда грохнула кружку на стол. — А теперь я не могу воспользоваться своим правом на убийство! — почти выкрикнула она. — И не потому, что не могу я! А потому что я опоздала! — Как опоздала? — не поняла тетя Лючия. Линда вытерла тыльной стороной злые слезы, снова выступившие на ее глазах. — Потому что Кинч, Сокер и Флинн пьяные вчера вечером сорвались на машине с моста в реку и утонули. А Галса... Галса сегодня утром пристрелил кто-то левый, из безлимитчиков. — Так чего же ты расстраиваешься? — удивилась тетя Лючия. — Провидение само покарало их. — Потому что это хотела сделать я! — выкрикнула Линда и снова разрыдалась.