Целых две недели последнего школьного лета Лике, семнадцатилетней девчонке из Волгограда, пришлось провести у старшего брата Геры в деревне. Точнее, на хуторе со смешным названием Пятиизбянка. Она помирала от скуки и считала брата чокнутым из-за всяких дурацких запретов. Потом выяснилось, что Гера не простой человек, а колдун, поставленный контролировать местную нечисть. Когда Лика узнала это да ещё познакомилась с Гериным напарником Василием, многое изменилось. И скучно ей уже точно не было.

* * *

Лика была очень рада, что Гера наконец-то разрешил ей выходить из дому по вечерам, а главное — та-да! — после захода солнца. Правда, он всё равно норовил загнать её в дом с наступлением полуночи, но если он сам был дома или у них болтался Василий, то можно было и дольше задержаться. А всё потому, что накануне Гера навесил на неё кучу каких-то побрякушек: на шею несколько подвесок из камушков и дерева на кожаных шнурках и аж по три плетёных фенечки на каждое запястье. И ещё старинный серебряный крестик. И строго-настрого велел не снимать. Никогда. Даже когда она купалась. Лика из-за этого отчасти ощущала себя почти что ведьмой, но все эти Герины обереги были такими необычными и красивыми, что она не стала возражать.

Накануне вечером Лика, возвращаясь домой из магазина, встретила симпатичного парня, представившегося Валерием. Среднего роста, на вид лет шестнадцати, с взлохмаченными тёмными волосами, тёмно-карими глазами. Разве что слишком бледный и тощий, но в наше время это отнюдь не редкость среди парней, залипающих в компьютерные игрушки. Впечатление он производил самое приятное и казался вполне безобидным. В общем, Лика милостиво разрешила ему пройти с ней рядом те триста метров, что отделяли местную торговую точку от Гериного дома.

Лика помахивала пакетом с покупками и тараторила без умолку: — Я тут у бро тусуюсь. Олды в Иджипт свалили. Без меня, прикинь! А мне даже с мояшкиной дома остаться не разрешили. Так что я теперь тут зависаю. — На каникулах? — новый знакомый внимательно слушал её. — Да, последнее лето вольной жизни. А потом ЕГЭ и прощай, школа! — А сама откуда? — Из Волгограда. — О, аналогично! — обрадовался Валера. — Только я школу в прошлом году ливанул. В консерве учусь. — Вау! А на кого? — Фоно. — Ку-ул! Рили! Мояшкина тоже музыкалку закончила. Только она морозится играть. А мне по кайфу! Слушать. Сама я отмазалась от музыкалки.

Так болтая о пустяках они дошли до Гериного двора. Лика вошла, а Валера остался на улице. Лика кокетливо хлопала ресничками, Валера задумчивым взглядом скользил по её лицу и шее.

— У тебя паучок по волосам бегает, — сообщил он. — Ай! Убери! — взвизгнула Лика. — Убери его! Валера протянул руку, словно снял что-то с её волос, сдул с ладони и снова потянулся к её шее, провел кончиками пальцев по коже вдоль сонной артерии. Лика вздрогнула от этого прикосновения, словно шею кольнуло иголочками. Он опёрся предплечьями на калитку и заговорщицким тоном спросил: — Может, позовёшь к себе в гости?

Лика помялась, по идее, Гера мог оказаться против. Говорил же он про всяких разных типов... Но Валера же не такой? И смотрел он на неё так проникновенно, что она, несмотря на свои сомнения, решила согласиться. Она только, было, открыла рот, чтобы пригласить его войти, как мимо её головы что-то просвистело и новоявленному кавалеру в лоб угодил спелый помидор. Томатный сок и ошмётки мякоти так и брызнули во все стороны, пятная белую футболку Валеры красным.

— Гер, ты чего?! Совсем крейзи? — Лика резко развернулась к брату. — Успел! — Гера подбрасывал на ладони второй помидор. — Так, Валера! Ну-ка быстро подобрал челюсть и втянул клыки! Ты, что, в конец нюх потерял? Не видишь, на кого пасть разеваешь? — Всё! Всё! Шеф! Понял, принял, осознал! — Валера поднял руки вверх. — Уже ухожу!

Парень поспешно развернулся и бегом бросился прочь от калитки.

— Гера! Что это было? Ты можешь мне объяснить? — Лика! Сколько тебе говорить, что не все и не всё является тем, чем кажутся. И не всех можно впускать к себе в дом, — Гера упёр руки в бока, грозно нависая над сестрой. — Да что такого-то? — не понимающе уставилась на него. — Чего тебе Валера сделал? — Вампир он — вот что, — огорошил её он. — Настоящий. И клеился к тебе, походу, вовсе не с романтическими целями. — Гонишь! — выдохнула Лика. — Какой вампир?! Сейчас же не ночь. Даже солнце ещё не зашло. — А ему и не обязательно заходить. За Белую гору закатилось и ладно. Тень до самого Дона, — мотнул головой Гера. — Вампирам страшны только прямые солнечные лучи, а не свет как таковой. Так что Валере ничего не угрожает, вот он и вылез. На охоту. — То есть, он хотел меня укусить? — Лика сама побелела не хуже Валеры. — Всю кровь не выпил бы, и до обращения доводить не стал бы. Побоялся бы запрет нарушить. Но несколько глотков вполне мог высосать, — покивал брат. — Потому и напрашивался, чтобы ты его сама пригласила во двор, а там и в дом. Без приглашения кровосос не сможет войти. Так что смотри, кого в дом зовёшь. — Shit! — ошарашенно выдавила Лика. — Как теперь жить-то? — Да нормально жить, сеструха! — Гера обнял её за плечи. — Я тебя в обиду не дам. И защиту, какую только в силах буду, обеспечу.

*** Вечером Гера позвал Лику ужинать. Стол он накрыл в пристройке к летней кухне.

И это было здорово — от русской печки, занимающей едва не половину кухни, всё ещё исходило тепло, которое в июльскую жару было, мягко говоря, лишним. Но вот еда, приготовленная в ней, была настолько вкусной, что Лика готова была с этим смириться.

То, что её старший братец, как оказалось, умеет не просто хорошо, а офигенно готовить, тоже стало приятным сюрпризом. Ещё утром она оценила свежеиспечённый хлеб. Вот казалось бы просто белый хлеб, но у Геры он вышел белоснежным внутри, с нежным румянцем снаружи, очень пышным и с непривычным, но очень аппетитным ароматом хмеля.

— Это из-за закваски, которая готовится как раз на хмелю, — пояснил брат, когда Лика поинтересовалась у него причиной такого запаха и вкуса.

Вот и на ужин у них тоже был этот же хлеб, совершенно не утративший свежести. А ещё Гера запёк в печи несколько крупных карасей со сметаной, настрогал салата из помидоров с огурцами, щедро приправил зелёным лучком, базиликом и петрушкой и полил ароматным ярко-жёлтым горчичным маслом. Кроме того, он поставил на стол большую миску с варёной молодой картошечкой с рубленым укропом, на которой плавились и растекались тонкие ломтики сливочного масла.

У Лики просто слюнки потекли, когда она увидела всё это великолепие. Она вымыла руки и уселась за стол. На столе перед ней тут же оказалась тарелка с рыбой.

— Угощайся! — сказал Гера. — Картошки, салата сама накладывай, сколько надо.

В пристройку вошёл Василий, по-кошачьи прищурился, принюхался и плюхнулся на лавку рядом с Ликой.

— Гера, ты садист! — объявил он. — Я ж захлебнусь сейчас! — Ну так ешь, — фыркнул Гера и поставил перед ним тарелку аж с двумя карасями. — Приятного! — и, заняв своё место во главе стола, положил и себе рыбы и прочего. — М-м-м! Отрыв фляги! — протянула Лика, попробовав. — В смысле — вкуснятина! Холестериновая бомба, конечно... — Ну иногда можно побаловаться, — благодушно заявил Василий, который с невероятной скоростью уписал уже почти целого карася. — Как говаривал один кулинар: самая вкусная еда — жирная. Да ещё и приправленная майонезом. — Я сметану предпочитаю, — пожал плечами Гера. — И я тебя за это уважаю! — отсалютовал ему наколотой на вилку картофелиной Василий.

Они с аппетитом ужинали, когда сетка, закрывающая дверь от комаров, распахнулась, и в щель между полотнищами просунулась голова молодого барашка.

— Бяшка, тебе чего? — спросил Василий. — Бе-е-е! — проблеял баран и вошёл в пристройку, цокая копытцами. Лика взяла со стола веточку петрушки и протянула ему. Бяшка понюхал её, презрительно задрал верхнюю губу и громко фыркнул. — Ишь ты! Не хочет! — возмутилась она. — Привереда! А огурчика? — Ему бы сейчас другого чего, — гоготнул Василий. — Обойдётся! — отрезал Гера. — Я его только три дня назад этим кормил. — С этими словами он оторвал хвостовой плавник от своего карася и протянул Бяшке. — На, проглот! Баран цапнул угощение, и Лике показалось, что в бараньей пасти мелькнули... клыки. Похрустывая жареным рыбьим хвостом, Бяшка поцокал вокруг стола и подошёл к Лике. — Криповый какой-то баран у тебя, Гера, — заметила она. — Рыбу ест. У него, что, рили, клыки есть или у меня глюки? — Тебя это ещё удивляет? — рассмеялся Василий. — Походу, мне уже пора перестать удивляться, — глубокомысленно произнесла она. — Пора, — согласился Баюн Младший. — Раз уж Гера рассекретиться решился. — А куда мне деваться? — пожал плечами Гера. — Возможно, если Лика будет знать, чего ожидать, то легче будет не только ей, но и нам с тобой. Василий что-то невнятно мурлыкнул и принялся доедать второго карася. — Гера, а откуда у тебя Бяшка взялся? Он, что, правда хищный? — поинтересовалась Лика и автоматически начала почёсывать бараний лоб между рогами. Бяшка аж жевать перестал, рот приоткрылся, взгляд затуманился от блаженства. — Я его с практики привёз, — начал рассказывать Гера. — У нас перед пятым курсом была сельская практика. То есть, студенты обязательно должны были отработать месяц в деревенской школе. Ну а мне параллельную практику устроили. — В академии магии, — заговорщицки сказал Василий. — Рили?! — вытаращила глаза Лика. — У тебя братец самый натуральный колдун. Но обучаться и ему надо. Чтобы колдовать правильно. И не только. — Баюн Младший переводил взгляд с Лики на Геру. — Вы, что, ей не говорили вообще? — Мать предпочитала не распространяться. А отец... По-моему, он предпочёл всё забыть, — уклончиво сказал Гера. — Ну так вот. Дальше. Приехали мы в хутор Майоров. Я и Васька. Нас обоих туда снарядили. Заодно альтернативные формы жизни там поизучать. — То бишь, упырей, полевиков, полуденниц и прочих, — вставил Василий. — В первый же вечер пошли мы на рыбалку и попутно с местным водяным поздороваться и гостинец ему от нашего декана передать. — С водяным? В степях? Они тут водятся? Без бэ? — переспросила Лика. — А чо бы нет? — пожал плечами Баюн Младший. — У нас же и речки, кроме Дона, имеются, и всякие там омуты. Вот в них как раз и обитают. — И у нас в ручье тоже есть? — немного оторопело поинтересовалась Лика. — В Липовом-то? А ты, что, познакомиться хочешь? — Так! Отставить без меня знакомиться! — хлопнул ладонью по столу Гера. — И вообще, про Бяшку дальше рассказывать или нет? — Да! — в один голос выпалили Лика и Василий. — Ну, короче, идём мы со всякими там удочками, раколовками, а навстречу отара овец. Прошли. Мы дальше. Смотрим — у дороги в канаве ягнёнок лежит. Еле живой. Смотрим, у него нога задняя сломана. Васька, конечно, хотел сожрать его... — Вася! — возмущённо воскликнула Лика. — А чо Вася?! Я ж в гуманных целях. Чтоб не мучился. — Ну а мне его что-то жалко стало. Невезуха чуть не с рождения, раз уж пастухи бросили, — продолжил Гера. — Оказали мы ему помощь и отнесли к бабульке, у которой квартировали. — А с собой на рыбалку можно, наверное, было взять? — спросила Лика. — Ага, потом ещё пришлось бы водяному объяснять, что ягнок не ему предназначался, — помотал вихрастой башкой Василий. — Это да, лишние проблемы только. Обидеться мог, — согласился Гера. — В общем, барашка мы вылечили. Пускали пастись на верёвочке возле двора. Там его Валера и укусил. — Валера? — удивилась Лика. — Это тот тощий парень, который меня вчера пикапнуть пытался? — Он самый. Он же у нас вампир местный. — Недоделанный, — буркнул Василий. — Я этому пикаперу поклеюсь — зубы не соберёт! — Да ладно тебе! Я ему уже объяснил подробно и на пальцах, — отмахнулся Гера. — Недоделанный вампир у нас Бяшка. Валера его укусить-то укусил, но до конца обращение не состоялось. Это же не так просто на самом деле. Не каждый вампиром укушенный сам кровососом становится. Валера вообще по жизни невезучий. Самого-то не так давно обратили, в клубе каком-то напоролся на матёрого вампирюгу. Ну и всё. А как понял, что к чему, приехал к бабушке своей в хутор, думал там отсидеться, типа переломаться. Надеялся, что не станет кровососом. А не вышло. Подлавливал потихоньку скотину, сцеживал понемногу крови. На этом кое-как получалось держаться, чтобы на людей не кидаться. Вот и к Бяшке подкрался. — Ага, я думал, пришибу, заразу на месте! — Василий ударил кулаком по ладони. — Я же как раз на квартиру с танцев возвращался, смотрю — а он ягнёнку рот зажимает, чтобы не кричал, а сам в горло впился. Я аж обернулся! — Ох, и сцепились они! Вой, ор! Шерсть рыжая клочьями во все стороны! — усмехнулся Гера. — Мне аж Полог Тишины кастануть пришлось, а то полхутора перебудили бы нафиг! Еле растащил их. Пришлось потом Васеньку успокаивать, вампира в чувство приводить, а потом по всем инстанциям с ним мотаться. — Пока то да сё, смотрим, а у Бяшки клыки прорезались, — Василий потянулся за очередным карасём. — И днём из сарая выходить перестал. Думаем — что-то тут неладно. Отвезли его в райцентр к смотрящему. Там и подтвердили, что барашек теперь непростой. — Спасибо водяному местному, он барашку саморучно в рот живой воды накапал, остановил процесс. В итоге мне его — Бяшку, не Валеру, — разрешили себе оставить. Понаблюдать что да как. — Гера налил Лике и себе ароматного чайку с чабрецом. — До настоящего барана он так и не дорос. На людей и животных не нападает. Хватает того, что я ему стопку крови скармливаю, когда курицу на суп режу. А так траву ночью в саду ест, зимой сено, комбикорм. Но днём он теперь из сарая не вылезает. И в темноте видит, как кошка, и рыбу очень уважает. Такой вот у нас баран-вампир. — Ну а практику-то вам засчитали? — Лика отхлебнула из своей чашки. — А как же! — Василий горделиво расправил плечи. — Мы ж такую кучу материала привезли! Это раз. — Он загнул палец. — Учёт местной нечисти произвели, это два. Декану ящик вяленой рыбы привезли, это три. Вампира необученного под контроль взяли, это четыре. — Ну а про Бяшку и говорить нечего, — улыбнулся Гера. — Ага, и педагогическая практика у нашего историка тоже прошла на «ура». Девчонки-старшеклассницы весь сентябрь под окнами дежурили. Лика окинула брата оценивающим взглядом. Высокий, жилистый, но с отличной фигурой, с правильными чертами лица, черноволосый и голубоглазый парень был просто красавцем. Она бы точно в такого вкрашилась. — У меня дежурили, а ты сам по девчонкам бегал, — фыркнул Гера. — Оттачивал на них свои Баюнские чары. А я что? Куда мне до Васеньки?! Василий сделал страшные глаза и отчаянно семафорил другу бровями. Мол, не пали перед Ликой, но тот сделал вид, что не заметил активной мимики Баюна Младшего.