ГЛАВА 1

— Давай, топай, Сиверра. Я обернулась и с тоской посмотрела на Торна. Мы ведь одногодки. Выросли вместе, дурачились на мельнице. Я прикрывала его от родителей, когда он шалил. А теперь… говорит так холодно, словно ничего и не было. — Чего встала? Горы в другой стороне. Забирай своё приданое и иди к Хозяину Горы, — поддакнул ему Арвед. Его интерес в том, чтобы ушла именно я был хотя бы понятен. Велько его сестра. Одна из четырёх девушек, которых могли отправить к Хозяину Горы. Да кто ж в здравом уме отправит дочь кузнеца? А дочь старосты? Или единственного купца? Вот и стала я без вины виноватой. — Топай, Сиверра, топай. Нам ещё проследить нужно, чтобы ты ушла. А тут холод собачий! Не хочу из-за тебя заболеть, — капризно потребовал Торн. Знала бы, что сын старосты такая нюня, не водилась бы с ним. Да сделанного не воротишь. Я подхватила с земли небольшую кожаную сумку, перекинула через плечо, стряхнула с неё снег и пошла вперёд, гордо вскинув голову. Пусть будет так, как все решили. Я никогда не боялась смотреть своим страхам в глаза. А чего греха таить, страшилки про Хозяина Горы заставляли кровь стыть в жилах и поныне, не то что в детстве. Хотя, честно говоря, в злого духа я не верила. Слишком уж странно он себя ведёт. Просто им так проще, отправить кого-то умирать, а самим считать, что совершили благой поступок. Да и деревня, чего уж там, с их точки зрения вряд ли что-то потеряет. У меня есть брат, мельница будет работать. С нечистью будет кому возиться. Нет никакой нечисти. Или есть? Отец то молока оставит в блюдце, то свежего хлеба только из печи. Да ещё так рявкнет, чтобы никто не трогал, что становится не по себе. А лунными ночами он опускает в речку невод и что-то шепчет. Брат иногда ходил с ним… а вот меня не брали. Неужели не верили в то, что и я могу с какими-то мелкими духами справиться? Я остановилась и помотала головой. Идти через рыхлый снег было тяжело. Это летом перевал преодолевается почти без труда. Зимой — смерть. Даже группы иногда не полностью приходят, а тут… одна девица. Да чтоб им всем пусто было. Обернулась и погрозила кулаком Торну и Арведу. Друзья, называется. Никакие они не друзья. Нет у тебя друзей, Сиверра! И семьи больше нет. Отец мог бы и заступиться. В конце концов, он мельник! Мог бы попугать чертями и водяными, сразу бы отстали. А он… не стал, только в землю смотрел и шапку в руках мял. Тоже мне, защитник рода! Добравшись до высшей точки перевала, я позволила себе обернуться в последний раз. Холодный ветер кидал колючие снежинки в лицо, не спасал даже шарф, натянутый по самый нос. Фигуры Торна и Арведа тонули в метели. Я едва угадывала их, и то потому, что сын старосты всегда носил ярко-красный шарф. Не удержалась, помахала им рукой. В конце концов, не только они виноваты в том, что случилось. Это… жизнь? Холодная зима случается, и кто-то должен сделать всё, чтобы спасти деревню. Наверное, это большая честь. Не знаю! Я запуталась. Летом с вершины, до которой я добралась, можно было увидеть верхушку огромного дуба у капища. Сейчас лишь что-то белое. Как будто мира больше нет. Я вздохнула и пошла дальше. “Нет никакого духа, Сиверра! — уговаривала себя я. — Ты в них не веришь. Духов не существует. Просто надо перейти перевал, пробраться через горы и доказать богам, что люди сильные. Ты справишься. А там как-нибудь выкрутимся!” Ветер завывал, и мне казалось, что он оплакивает мою жизнь, как мы летом оплакивали девичество Кэльо. Неожиданно метель прекратилась. Я обернулась. За спиной всё так же бушевала непогода, но впереди… Светило солнце, а на снегу образовалась словно тропинка. “Ну вот… чудеса начались”, — подумала я, но назад не повернула. Пройдя шагов сто, может, чуть больше, не считала, я увидела странную фигуру вдалеке. Сердце ёкнуло, стало не посебе. А что, если это Хозяин Горы? Кажется, его как-то так описывали? Рослый, в чёрных мехах? Или меха были белыми? Мысли путались, я никак не могла принять, что всё это происходит со мной. Мысли путались, кружились, словно снежинки во вьюге, и я не заметила, как подошла к фигуре совсем близко. Замерла, не решаясь сделать ещё шаг. Сердце громко ухало в груди, и его удары отдавались и в шее, и в голове. — Ещё одна, — услышала я тихий голос незнакомца. Он был полон печали. Печали? Я же не ослышалась? Я нерешительно подняла на него взгляд. Передо мной стоял юноша, чуть старше меня. И когда он подойти-то успел? Между нами было шагов пять, не меньше! Глаза синие-синие, как две льдинки. А вот волосы белые, словно снег. И толстая коса, лежащая на плече, и ресницы, и брови — всё. — Что ты здесь забыла? — почти беззвучно спросил он. Создалось странное ощущение, что этот шелестящий голос звучит сразу в голове, в моём разуме. Я не успела ничего ответить, как дух нахмурился. — Что, опять? — Что “опять”? — уточнила я, невольно отступая от него на шаг. Раз — и он догнал меня, взял холодными пальцами за подбородок, приподнял его и заставил смотреть в глаза. — Опять они прислали кого-то умирать. Мне почудилось, я уверена, что мне почудилось! Но в его голосе звучало сожаление! От удивления я чуть качнулась вперёд, не устояв на ногах, а незнакомец как-то легко подхватил меня на руки и прижал к груди. — Идём. Всё будет хорошо. Ничего не бойся. А я не боялась. Потому что не видела ничего, что могло бы меня испугать. Я не понимала! Совершенно не понимала, что именно происходит. Просто чувствовала, что всё так, как и должно быть. И всё совсем не так, как говорили нам жрецы.

Глава 2

Что ж, таинственный некто не зря предупреждал, что не нужно бояться. Он разбежался со мной на руках так легко, словно я и не весила ничего вовсе. Даже сын кузнеца не мог похвастаться подобной силищей! Чего уж там, от этого тонкого, похожего на прутик парня вообще ничего не ждёшь! Но он бежал, а под его ногами появлялась самая настоящая метель. Я глянула вниз и с ужасом прижалась к незнакомцу. Мы шли не по земле, не по снегу, мы неслись вперёд по самой вьюге. Он как-то ловко отталкивался от воздуха, совершая один за одним резкие рывки. Раз-раз-раз, и вот давно привычная вершина Иголки, самого высокого пика, осталась позади. Мы свернули куда-то влево от привычной дороги, и я потеряла все знакомые ориентиры. Было очень холодно. От незнакомца не шло тепла. Он, как кусок ожившего льда, делал то, что нужно. Наверное, легенды не врали, и Хозяин Горы действительно существует, а это?.. Думаю, это его слуга. Хозяин Горы всё-таки должен быть повнушительнее. Вот и дал тому, кто помогает со всякими поручениями, одежду, похожую на свою, чтобы никто не посмел ослушаться. Мне срочно нужно было объяснение всему происходящему! Я не понимала, что творится вокруг, и тут же чувствовала себя оторванной и потерянной. Такой по сути и была, оставшись без поддержки семьи и деревни, но это было так страшно! — Ничего не бойся! — вдруг повторил незнакомец. Вот как, как он узнал, что страх сковал меня по рукам и ногам? По ударам сердца? По какому-то неосторожному жесту? — Я слышу твои мысли. Особенно когда ты испытываешь сильные эмоции. Да уж, такое себе признание, если честно. От него по порядком замёрзшей спине прошёлся новый табун мурашек, а в голове появились идеи сами по себе интересные, но явно не очень приятные. Вот кто он? Кто? — Меня зовут Ирвин. Но вы почему-то зовёте меня Хозяином Горы. Тут-то, пожалуй, и нужно было мне испугаться, упасть в обморок как порядочной девушке, но вместо этого я ощутила острый укол любопытства. Скосив на него взгляд, я внимательнее всмотрелась в профиль парня. Называть его мужчиной почему-то не поворачивался язык. Было в нём что-то такое ребяческое, живое. Что именно? Да кто его знает, разобрать я не успела, мы стали снижаться. Я невольно прижалась к его груди, обвила руками шею, боясь упасть. Хотя это лучше было сделать раньше. Мы остановились возле огромного провала в горе на выступе. Ирвин поставил меня на ноги, взял ледяной ладонью за руку и потащил за собой вглубь пещеры. И с каждым шагом становилось теплее. Преодолев несколько сотен шагов практически в кромешной темноте, мы вышли в огромную пещеру с дырой в потолке, из которой потоком лился солнечный свет. — Что, вопросы кончились? — спросил Ирвин. А я не знала, что ответить. Я осматривалась, расстёгивая пуговки на тулупе. В пещере было жарковато даже для летнего дня, не говоря уже о зимнем! А ещё она напоминала жилище, что-то вроде домика охотника, в котором вроде бы всё есть, но не так, чтобы слишком удобно или качественно. Слева, похоже, спальная часть. Что-то заваленное шкурами волков и медведей, даже полосатая шкурка тигра нашлась. Чуть правее из стены текла вода, её журчание почему-то не успокаивало, а наоборот, вызывало в груди тревогу. Родничок, или что это там было, наполнял две чаши, одну на высокой тонкой ноге, а вторую крупную, похожую на лохань. — И замерла. Давай, забирайся в шкуры, замёрзнешь же, — шикнул на меня Хозяин Горы и подтолкнул своей ледяной ладонью между лопаток. Я сделала шаг, другой, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не сорваться на бег. Чего уж там, мне было страшно. До потери пульса. И ринуться вперёд было хорошей идеей, но я понимала, что я должна быть сильной. Я медленно приближалась к ложу, с трудом заставляя себя поднять руки. Вцепилась непослушными пальцами в пуговки блузки и принялась их расстёгивать. Говорят, если не противиться, будет не так больно. — Ты что делаешь? — услышала я удивлённый вопрос сзади и обернулась. Ох, надежда на то, что я подумала не о том, растаяла, словно кусочек льда в жаркий полдень. Хозяин Горы уже успел полностью раздеться. Я стыдливо прикрыла глаза рукой, стараясь не смотреть на него. — Дурочка, — со вздохом сказал он. А у меня словно голос пропал, я не могла и слова вымолвить! Послышался плеск. — Иди прячься в шкурах. И не раздевайся, замёрзнешь же. — А как же? — прохрипела я, заставив воздух в горле сложиться в слова. — Как же что? — Я… я же ваша невеста. Говорить было страшно. А быть невестой ещё страшнее! Я не хотела замуж, тем более за жуткое существо из мира духов. — Это мне решать, кто невеста, а кто просто девушка. Ложись спать… — Утро вечера мудренее? — удивлённо переспросила я. — Да. Вы, кажется, так говорите, — ответил он, стягивая с себя штаны и погружаясь в лохань. Вода в ней тут же покрылась корочкой льда. Хозяин Горы посмотрел на меня и кивком указал в сторону постели со шкурами. — Давай-давай. Скоро будет очень холодно. Чем быстрее спрячешься, тем лучше будешь спать. Он закрыл глаза, устроив голову на неком подобии каменной подушечки, и корочка льда на воде стала увеличиваться. Я почувствовала, как на меня повеяло жутким, прямо-таки могильным холодом. Испуганно ойкнув, кинулась к шкурам, спряталась под ними и под толстым стёганым одеялом, понимая, что на ночь глядя я никуда не побегу.

Холод пробирал до костей. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь устроиться как-нибудь поудобнее. В конце концов добралась до стены, от неё исходило какое-то умиротворяющее тепло. Сотворив из шкур и одеяла некое подобие норы со входом, я опасливо выглянула из своего убежища. Если честно, не хотелось, холод всё-таки, но любопытство, которое сгубило не одну кошку, требовало проверить, что там и как. В “окошко” в потолке как раз заглянула луна. Ветер завывал, сбрасывая вниз крохотные снежинки, поблёскивающие в свете ночной смотрительницы. Белёсые крошки касались пола и таяли. Я не поверила своим глазам, высунулась чуть больше и коснулась ладонью пола. И вправду, тёплый. Но моя стена теплее! Вернувшись в своё убежище, продолжила осматриваться. Вон темнеет зев входа. Почему-то даже мысли о том, чтобы сбежать, нет. Понимаю, что заплутаю и замёрзну насмерть. А тут? Что ждёт меня тут? Вода в купели полностью заледенела. Хозяин Горы спал. Он стал ещё белее, чем был раньше. Похож на мертвяка. Отец однажды сетями возле мельницы такого выловил… Зрелище то ещё, только этот не распух! “Спи”, — прозвучал тихий голос в голове. Я зевнула, закрыла глаза и провалилась в темноту.

Глава 3

Утро началось с волны холода. Она накрыла меня с головой, сковала по рукам и ногам, выбила воздух из лёгких. “Прости, сейчас станет легче”, — услышала я голос в голове и открыла глаза. Вокруг было темно, пахло мехом. Я вспомнила, где нахожусь, и рефлекторно прижалась к стене. Хозяин Горы. Он рядом! — Вообще-то, ты спала со мной под одной крышей. Вылезай давай, — позвал он, ловко стягивая с меня шкуры. Я только и успела, что порадоваться тому, что не раздевалась ночью. Иначе неловкости было бы не избежать. — Что дальше? — понуро спросила я, кутаясь в стёганое одеяло. Ему-то легко говорить. Он дух! Или что он там такое вообще? А вот у нас, простых людей, если девушка проведёт ночь в доме мужчины, то она его жена! — Что, правда, что ли? — удивлённо спросил Хозяин Горы. — Что правда? — непонимающе спросила я и прикусила язык. Он же говорил, что слышит мои мысли, а у меня эмоции прямо через край! — Что обычаи у вас такие… странные. — Да почему странные?! — возмущённо спросила я, наблюдая за тем, как он непонятно откуда призывает стол, накрывает его белоснежной скатертью и расставляет приборы. Мамочки! Это что, вилки и ножи? Да я ж деревенская девка, я ж не умею! — Научишься. А на вопросы лучше отвечай. — Он обернулся ко мне и недовольно сверкнул глазами. Синими-синими. — Так… давно уже. Девка дома должна сидеть. Не пришла ночью домой — всё, назад не пустят. Сама виновата, опорочила отца. Я пожала плечами, говоря, мол, что такого. А как иначе? — Да уж, — хмыкнул Хозяин Горы. — Что-то у вас всё не очень весело. — А с чего весело должно быть? Зимы холодные, лето знойное, чуть поля все не пересохли, скотина еле отъелась… — с азартом принялась перечислять я. — И ты думаешь, что в этом виноват я, да? — Он посмотрел на меня с прищуром, так, словно я сказала какую-то глупость. Не выдержав, я потупила взгляд, уставилась в каменный пол. Ну а кто, кто ещё виноват в том, что холодно? — Давай иди ешь. Замёрзнешь без еды, — позвал меня Хозяин Горы. — Да Ирвин я, Ирвин. Можно без этого странного прозвища? — А что, не хозяин? — с опаской спросила я, садясь на указанный стул. На столе было, мягко говоря, странно. Тарелки металлические, явно серебряные. С какими-то не очень понятными узорами. Вилки, ножи, кубки, инкрустированные камнями. Казалось, что это княжеский стол. А вот еда простая. Какая-то похлёбка, вяленое мясо, нарезанное крупными ломтями, свежий, словно только что из печи, хлеб. — Что не так? — устало спросил Ирвин. — Не сочетается… — Ну уж извини. Какая посуда есть, такой и пользуюсь. И ты опять не отвечаешь на вопрос. Как там тебя? — Сиверра, — шёпотом назвала своё имя и прикусила язык. Все знают, что от нечисти настоящее имя нужно держать в тайне, она над ним имеет какую-то странную власть. — Да не сделаю я тебе ничего. Ешь давай! И на вопросы отвечай! — Он недовольно рыкнул на меня, чуть привстав со своего места. Я поспешила уткнуться носом в тарелку. Это давало небольшую передышку. Но вопросы он задаёт действительно… те ещё. Дух зимы. От него зависит, будет холодно или тепло. — Ты ошибаешься, — ледяным голосом заявил Ирвин. — Почему? — Потому что я не дух зимы. — Но… — Вы все ошибаетесь. Я это я. И к зиме я имею такое же отношение, как и ты. Я просто в неё живу. — Живёт… живёт… — бормотала я под нос. — Может быть, оживает? — Нет. Живу. Я не могу умереть. Впрочем, это тебя не касается. Просто запомни, что тот, кого вы называете Хозяином Горы, за зиму не отвечает. Вот и всё. Он пристально посмотрел на меня своими огромными синими глазами, и я, сглотнув, неуверенно кивнула. Конечно же, я не восприняла его слова всерьёз. От Ирвина так и веяло леденящим холодом, что бы он ни пытался делать. Я словно наяву видела этот холод, тянущийся ко мне своими цепкими пальцами. — Не думай об этом, будет легче. Лучше поразмышляй… да, вот над этим. Что бы ты хотела делать? — Жить, — выпалила я. Страх за собственную жизнь снова окутал меня с ног до головы. Да, я никогда не была трусихой, но всё же… Почему я позволила себе с ним так фамильярничать? Кроме моей жизни есть жизни тех, кто мне дорог. Я должна отвлечь его… заманить на ложе… — Не должна, — сурово сказал он, с прищуром на меня посмотрев. — Вообще с чего вы взяли, что мне нужна женщина? — Так шаманы говорят. А они мудры. Им знания дают духи предков, а тем боги. — Ага, ага. — Он пару раз кивнул, а потом засмеялся. И звук этот напоминал перезвон сосулек, падающих с крыши. — Вот только способны ли духи понять богов? А шаманы понять духов? Истинно, правильно? Как думаешь, сколько истины в словах шаманов? Я замерла с ложкой у рта, так и не сумев запихнуть очередную порцию похлёбки в себя. Это что же получается, он говорит о том, что шаманы могут ошибаться? Да нет, глупости какие-то! Они же всё знают! Я посмотрела ему прямо в глаза и вдруг отчётливо поняла: все могут ошибаться. Не только шаманы. — Первая интересная мысль за это утро, — прокомментировал Ирвин. Недовольно глянув на него, я нахохлилась. Вот как с ним общаться, когда он постоянно в моей голове? Ничего не утаишь, ни о чём спокойно не подумаешь. — Знаешь, меня поначалу это тоже раздражало, а потом я свыкся. — Поначалу? — Да, когда всё это началось. Он впервые за всё время улыбнулся, как-то мечтательно, словно вспомнил что-то хорошее, сделал странный жест пальцами, будто перебирал струны невидимого музыкального инструмента, и на мгновение даже потеплело. А потом он сурово посмотрел на меня, превратившись в злого духа зимы. — Да не дух зимы я. Ну хватит уже. Итак, я тебя просил подумать о том, чего ты хочешь. Как дальше жить? О чём мечтаешь? — Море! — неожиданно выпалила я и, покраснев, уставилась в стол, сжав в ладонях юбку. — Море? — удивлённо переспросил он. — Да. Всегда хотела на море. — Почему? Кажется, я смогла выдернуть его из маленького мирка, в котором он привык быть. — Не знаю. Вода всегда казалась мне чем-то необычным. Может быть, потому, что я дочь мельника. А мельница речная, всегда слышен плеск, колесо медленно крутится, поскрипывая. А может, дело в том, что матушка часто рассказывала сказки. О русалках и водяных, о духах рек, о том, что вся вода принадлежит морям и океанам и рано или поздно до них доберётся… — И ты хочешь увидеть это самое море? — Д-да, — я неуверенно кивнула, — увидеть, потрогать, попробовать на вкус. Говорят, оно какое-то солёное. Ну как вода может быть солёной? — Ну, вообще-то, запросто. Даже в горах бывают солоноватые роднички, а в морях и подавно. Туда же вся вода попадает, она и наносит разного. — Звучит странно. — Но так оно и есть. — Ага, как будто ты видел море! — возмутилась я. В моём маленьком мире море было далеко-далеко, так же далеко, как и мир духов, а значит, и не существовало вовсе. — Видел. И я отвезу тебя к морю. — А потом? — А потом вернусь сюда и лягу спать, надоедливая девчонка. Ты не малолетка, справишься как-нибудь.

Глава 4

Сборы заняли целый день. Ирвин то уходил из пещеры, оставляя меня в одиночестве, то возвращался. Иногда с пустыми руками, иногда с полными котомками. Я старалась прятаться. С ним всегда приходил холод, пробирающий до сердца. Это было по-настоящему жутко. Сделает шаг, и под его ногой появляется иней. А ещё он смотрел на меня. Как-то странно. Утро следующего дня началось ещё до рассвета. — Поднимайся, Сиверра, — потребовал Хозяин Горы. И я не смогла ослушаться. С трудом разлепила веки и непонимающе посмотрела на него. Внутри пещеры затаились тягучие густые сумерки, такие бывают, когда солнце только-только показалось из-за горизонта. — Пора, — сухо пояснил дух. — Я построил сани, призвал зверей стужи. Ты хотела к морю — будет тебе море. Подарок. Я встрепенулась. Вот как его понимать? А что, если? — Хватит надумывать, Сиверра. Неужели ты думаешь, что если бы я хотел сделать тебе что-то плохое, то не сделал бы уже? — Не знаю. А вдруг пытаешься задобрить, а потом?.. — Мне не нужна женщина. — Но зачем к тебе посылают нас? Как это не нужна?! Зачем я здесь?! Не удержалась, спрыгнула с постели, подошла к нему и с вызовом посмотрела в глаза. — Я не знаю, зачем ты здесь. Сама пришла, меня разбудила. Теперь ещё недовольная. Слушай, если бы я действительно был злым духом зимы, каким вы меня считаете, я бы давно тебя заморозил, а не пытался сделать так, чтобы какая-то там девчонка выжила! От него снова повеяло холодом, а я вдруг поняла, что он даже не злится. Ему обидно. — Мы… мы всё делаем не так, да? — спросила я, с трудом поборов в себе желание коснуться его, показывая, что я разделяю его чувства. — Вы? Да не знаю. Мне кажется, это нормально — ошибаться. Просто повторять одну и ту же ошибку много-много раз подряд странно. Я только усну, как мне ещё одну девицу подсылают. Ну зачем? — Да вроде раз в десять-двадцать лет посылают… — пробормотала под нос я. — Вот, значит, как. Впрочем, неважно. Идём. Духи стужи ждать не будут. А у меня нет времени на то, чтобы искать подходящие подношения. Быстрее! Он взял меня за руку и потащил за собой. Вновь тёмные переходы пещеры. И каждый шаг приближал холод. Пока мы шли, Ирвин накинул мне на плечи шубу. Не мою, а какую-то более тяжёлую, более длинную. Мягкий мех коснулся моих щёк, и я почувствовала, как к ним прилил румянец. Вещица была явно не из дешёвых. Сверху на плечи лёг пушистый длинный шарф, голову украсила вязаная шапка. — Давай заматывайся. Варежки тоже есть, — скомандовал Ирвин. Перечить ему не хотелось. Я потихоньку начала подмерзать, поэтому поспешила выполнить указание и протянула руки за варежками. Они были тёплые-тёплые, как будто греющие, а не сохраняющие тепло. — Подшёрсток небесного барса, — вдруг сказал Ирвин. — Он греет кошку там, наверху. В небесах, которые мы не видим, намного холоднее. — Барса? Небесного? О чём ты? — Вы даже этого не знаете, — вздохнул Ирвин. — Небесный барс — такая большая крылатая киса. Они иногда спускаются на землю. Я ловлю их, вычёсываю. Кошкам хорошо, а у меня шерсть остаётся… — И ты сам её спрял? — Нет, прядёт Стужа. Вот кто настоящий дух зимы. Если её хорошенько занять шерстью барсов, то она может забыть напустить морозы. Я задумчиво кивнула, а потом поспешила прикрыть ладонью глаза. Впереди показался выход из подземелья. Свет слепил. Так странно! Как будто время в пещере шло совсем не так, как снаружи! — Так и есть. Там всё медленнее. — Но… Почему ты тогда удивился, что девушек часто посылают? — Не подумал. Я тоже живой… был когда-то. Вот и ошибся. Живые должны совершать ошибки. — Может, сменишь тогда место жительства? — Нет. Не могу. Давай забирайся в сани. Он резко перескочил на другую тему, и я вжала голову в плечи. Конечно, что я, глупая девчонка, советую такому существу? Если он добыл подшёрсток этого небесного барса, о которых мы ни сном ни духом, значит, он силён. А в том, что это мех не простого существа, я не сомневалась. Мне было очень тепло. Я с опаской приблизилась к роскошным саням. Резные, огромные! Там десяток человек мог поместиться. В них было две лавки, но Ирвин сел на козлы, тряхнул поводьями, и снег под ними взметнулся вверх, заискрился, складываясь в огромных волков. Не удержавшись, вскрикнула, отступила на шаг. Волки синхронно повернули головы в мою сторону и щёлкнули зубами. — Они чувствуют твой страх. Не бойся, и они не тронут. Духи стужи не жестоки. — А зачем тогда нападают? — Учат тому, что всегда надо думать головой, а не полагаться на одни только чувства. — Учат? — переспросила я, с опаской забираясь в сани. Ирвин повернулся, накинул мне на ноги тёплый тяжёлый плед, посмотрел в глаза и кивнул: — Да. Духи нужны в мире не для того, чтобы награждать и карать, а для того, чтобы учить. Чтобы вы становились мудрее, умнее. Поэтому я и не дух. Я… — Кто ты? — шёпотом спросила я. Он дёрнулся, услышав этот вопрос, но предпочёл натянуть на лицо непроницаемую маску. Разрезали воздух вожжи, и духи стужи понесли нас вперёд. Сани полетели по воздуху, уносимые вперёд самой настоящей снежной бурей. Мы поднялись высоко-высоко, и я смогла разглядеть деревушку. Узнала только по огромному дубу, молчаливым стражником возвышавшемуся над нашим селением. Увидела и перевал, по которому мы ходили. Оказывается, горы были просто огромные! Такие и за неделю не пересечёшь, да по проложенным дорогам. А дорог-то и нет. Вон по сути путь, соединявший нашу деревню с соседней, а мы летели прочь над необжитыми местами. “Не бойся. Засыпай. Путь долгий. Я покажу тебе несколько чудес этих гор, прежде чем ты увидишь море” Сон нашёл сам собой. Я смотрела на тянущиеся внизу вершины гор, укутанные белоснежными покрывалами снега. Они сливались в одну серую полосу, и вот глаза сами собой начинают слипаться, а тёплый тяжёлый плед дарит уют. И хочется повернуться спиной к порывам ветра, укутаться потеплее.

Глава 5

Снов не было. Просто в какой-то момент я открыла глаза. Вокруг была ночь. Звёздное небо, такое близкое и яркое, манило меня. Я наблюдала за звёздами, а потом вспомнила о том, что я мчусь на санях, запряжённых духами стужи, куда-то неведомо куда. “Проснулась? Я думал, до утра будешь в краю снов…” Мне показалось, что в его голосе на мгновение промелькнули нотки нежности. Ирвин… Почему? Почему это всё происходит? Зачем ему посылают женщин, если они не нужны? Я бы с удовольствием осталась дома, с семьёй… “Отпусти. Они отпустили тебя, а ты отпусти их. Всё равно ведь не сможешь вернуться”, — прозвучал в голове вкрадчивый голос. Я инстинктивно нырнула под плед и вжала голову в плечи. Так сложно привыкнуть, что он читает меня, словно книгу. “Прости… я хотел бы избавиться от этого, но не могу”. Встрепенувшись, переползла сначала на лавку напротив, а потом, рискнув, начала перебираться на козлы. Холодная ладонь взяла меня за руку и помогла не упасть. Я села поближе к Ирвину и потянула на себя покрывало. Хозяин Горы помог и с этим. “Зачем?” — Хочу поговорить. Произносить слова на морозе, когда ветер порывами ударяет в лицо, было трудно. Но я твёрдо решила, что нужно говорить, а не делиться с ним эмоциями. “Зачем?” — повторил Ирвин словно эхо. — Чтобы… тебе было легче. “А почему ты решила, что мне тяжело?” Я бросила на него косой взгляд и увидела ехидные огоньки в глазах. Кажется, ему интересно. А значит, можно говорить. — Ты что-то недоговариваешь. Я не понимаю, что именно, но чувствую это. “Ишь ты поди ж ты. Не забыла, что людям свойственно улыбаться?” — Не забыла. Но я хочу поговорить, а не вот это вот всё. Тебе ведь нравится общаться, да? “Да”. — Тогда говори со мной! Как нормальный, а не великий дух! Я скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела в его синие глаза. Не будет всё так, как он хочет. Если уж мы вынуждены играть в его игры, то хоть какие-то правила будут мои. — Итак, зачем к тебе присылают девушек? — Пытаются откупиться, — зло прошипел Ирвин. — Откупиться? — Да. Когда-то давно, когда на месте вашей деревни ещё ничего не было, а селение само лежало южнее, откуда твои предки снялись и отправились на север, я жил с любимой. Я… я не помню, почему. Много лет прошло, а сердце болело, когда я лелеял в себе эту историю, и я забыл. Но я помню, что её убили, забрали у меня. Я прижала ладонь в варежке ко рту. Это было чем-то знакомым. — Так, подожди… это же как в сказке! И ты пошёл к духам за советом, да? — Я не помню. — И потом они отправили тебя к богам. — Говорю же, не помню. — И потом ты шагнул в мир мёртвых, чтобы вернуть её в мир живых. Он вздрогнул, сжал в ладонях вожжи и уставился вперёд. Кажется, я спросила о том, о чём не следовало. Но сделанного не воротишь. — Да. Я был в мире мёртвых. Я не нашёл её. Я вздрогнула и поёжилась. Мир мёртвых… Значит, он действительно существует? Такой же холодный, как рассказывают шаманы? Или?.. — Намного хуже, чем может показаться живому на первый взгляд. Ответить было нечего. Захочет — сам расскажет о том, как там. Вряд ли я смогу придумать, представить, что именно таится в этом мире, если я и мир живых-то толком не знаю. — Там спокойно. Это ледяной сад. Приходя туда, души становятся под Водопад Забвения. А потом… Он замолчал, и я поняла, что самое важное в этом недосказанном “потом”, потому что какие-то обрывки про Водопад Забвения я слышала и в наших легендах, вот только ничего хорошего после Водопада обычно не происходило. — Водопад смывает с души все воспоминания, она остаётся чистой от мелких страхов, радостей и печалей, всё, что уносит с собой за водопад душа — это опыт. Какая-то такая странная мудрость, как мне объяснили, благодаря которой в следующей жизни будет проще. — Она прошла под водами Забвения, да? — шёпотом спросила я, невольно подсаживаясь к нему ближе. — Да. То есть та душа, которой она была, всё ещё существовала, но личности не осталось. И я… я отпустил её. В конце концов, что я мог изменить? Ничего. А когда я возвращался в мир людей, за мои ноги зацепился мертвенный холод, и так тут появилась зима. Кажется, так. Духи-то холода были и раньше. Я не знаю. Не помню. Люди считают, что я во всём виноват. А я думаю, что им так проще. Когда знаешь, кого винить в своих бедах, не думаешь, что виноват на самом деле именно ты. — Ты… скучаешь? — Нет. Я отпустил. Кстати, смотри. Сиятельная резвится. Ирвин приобнял меня сзади, положив ладонь на затылок, и повернул голову. В той стороне на небе сверкало, медленно перетекая из одной неясной фигуры в другую, северное сияние. Я раньше видела его иногда в деревне, но в полёте, когда мы были ближе, оно оказалось совсем другим. — Кто такая Сиятельная? — Фея холода. Летит по своим делам, а пыльца с её крыльев опадает. Когда пыльцы мало, то просто звёзды ярче, а когда она, Сиятельная, танцует в полёте, получается сияние. Маленькое чудо природы. Я согласно кивнула, позволив себе устроить голову у него на груди. Так и смотреть было удобнее, да и от края козел подальше.

Глава 6

Мы остановились на ночлег у неприметной пещеры. Духи стужи тут же сбежали, оставив после себя лишь странный искрящийся снег. — В этих горах много тайн, но вместо того, чтобы разгадывать их, вы, люди, занимаетесь чем-то другим. Когда я был молод, я считал, что вы глупы, но сегодня вдруг подумал: а что, если ваши души просто не накопили достаточно опыта для того, чтобы ввязаться в это исследование? — Не знаю. Когда у тебя много проблем, не думаешь о том, чтобы куда-то идти. Я бы вот с превеликим удовольствием сидела дома, крутила колесо прялки, а потом вязала варежки. — И к морю не пошла бы? — Не-а, — честно призналась я. — Привычное — оно привычное. С ним спокойнее. А море… Это как мечта. А мечта всегда должна быть недостижимой, иначе не будет цели в жизни. Ирвин хмыкнул, взял меня за руку и повёл вглубь пещеры. Я ожидала увидеть ещё одно плохо обжитое жилище, как сказал бы отец: “Холостяцкая берлога, которой не хватает твёрдой женской руки”, но реальность оказалась ещё печальнее. В пещере, конечно, было тепло. И даже росли какие-то светящиеся грибы на стенах, но больше… ничего. — Мы будем спать тут? — А у тебя есть варианты лучше? И да, тут спать будешь ты. А я на улице. Я с жалостью посмотрела на Ирвина. Ну как так? Ну почему? Это даже звучит жутко. — Заморожу, если останусь. Когда я засыпаю, не могу контролировать тот холод, что пришёл со мной из мира мёртвых. Так что устраивайся поудобнее. Плед постели, им же и накроешься. Он чуть прикусил губу и развернулся на пятках, выпуская мою ладонь. — Стой, — попросила я. — Тебе что-то нужно? Нет. То есть да. Почему мы останавливаемся на ночлег? — Потому что духи стужи устали, им нужен отдых. Вы же лошадям даёте передохнуть. — Тогда… останься со мной. Будем говорить. Я выспалась днём. И завтра днём досплю. Никто не должен коротать ночи на улице в одиночестве. Это неправильно. — А как же то, что ты меня боишься? — Он чуть наклонился в мою сторону и округлил глаза, словно пытался напугать. Но я лишь рассмеялась. Я с вызовом посмотрела в его синие глаза, взяла за руку и потащила к дальней стене пещеры. Почему-то казалось, что там должно быть теплее. — Мы все боимся того, чего не знаем. Страшно ли в мире мёртвых? Наверное, да. Но после твоих рассказов становится понятно, что это всего лишь шаг. Почему я должна бояться того, кто добр ко мне? — А вдруг я просто выжидаю удобный момент, — ответил Ирвин, сощурившись. — Смешно. Ты объективно сильнее меня. Если бы хотел что-то сделать, то давно бы уже сделал. Хочешь честно? А плевать, хочешь или не хочешь, всё равно скажу. Ты одинок, и любое общение тебе в радость. Но какого ж?! — Я снова посмотрела ему в глаза. Пришлось встать на носочки, чтобы не делать это снизу вверх. — Тебе хочется говорить. Тебе нравится говорить! Тогда почему ты молчишь? Он смотрел на меня так, словно я сказала какую-то глупость, но в глубине его синих глаз я видела, что оказалась права. Внезапный порыв, остановить который мне просто-напросто не хватило силы воли, стал тем, что проломило хрупкий лёд. — Ты думаешь, что ты умнее всех? — Нет. Я просто чувствую, что тебе одиноко. Я успела дотащить его до небольшой ниши в стене, которую заприметила в бледном свете грибов. Закинула туда покрывало, упала на него сверху и потащила Ирвина за собой. — И давно девушки стали такими нескромными? — с усмешкой спросил он, но принялся устраиваться поудобнее. Это была моя первая маленькая победа в общении с этим странным существом. Я всё ещё немного его боялась, но любопытство было куда сильнее. Оно тянуло меня за собой, вырывало изнутри всё, что только могло, и я летела навстречу этому невероятному Ирвину, раскрыв сердце. — А толку следовать традициям, если я всё равно могу умереть в любой момент? — Да не собираюсь я тебя убивать. — А раз не собираешься, то в новом месте никому не расскажешь о том, что я делала. Это же будет репутационная смерть. — Я засмеялась и показала ему язык. — Ты странная. И чего ты хочешь добиться? — Узнать тебя. Что было потом? После того, как ты ушёл из мира мёртвых в мир живых? — А ничего не было, Сиверра. Ни-че-го. Она была смыслом моей жизни. Когда вот так вот резко теряешь всё, ты продолжаешь жить по привычке. Ищешь что-то, за что бы зацепиться, чтобы не потонуть А моё наследие, то, что пришло из другого мира, не нравилось людям, и меня выгнали из деревни. Я ушёл в горы, а зима потом выдалась холодная, и кто-то что-то себе надумал… и ко мне прислали первую девицу. Я даже знал её. — Зачем прислали? — Ну… решили, что я злюсь на то, что они убили её… А я ведь простил, принял. Отпустил. Но мне не нужна была другая женщина. Я отправил ту конопушку прочь. Но долго думал о том, дойдёт ли она. К тому моменту я научился использовать силы, которые даёт холод мира мёртвых. Я проследил за ней, но невольно принёс в мир живых ещё больше холодов. Тогда я понял, что чем меньше я действую, чем меньше живу, тем меньше тлетворного влияния мира мёртвых придёт в мир живых. — И ты решил уснуть, да? — осторожно предположила я. — Да. Умереть я не мог. Это было бы неправильно. Да и… давай будем честны. — Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. — Я не герой. Я не пойду умирать за чьи-то чужие идеалы, а собственных как-то не сформировалось. Вот как-то так. — Странно это. Неужели никому не было дела до того, что стало с той первой посланной девушкой? — Нет. Они решили, что я что-то с ней сделал, принял как жертву, и зима стала не такой морозной. И с тех пор они меня будят иногда такими, как ты. — А ты отправляешь нас куда попало? — Ну… сказала, тоже мне. Я научился контролировать свои силы. Поэтому я добрый фей, исполняющий ваши желания. Ты хочешь к морю — я отвезу тебя к морю. — А что будет потом? — Вернусь и снова усну. До тех пор, пока не пришлют ещё одну невинную душу. — Ирвин пожал плечами и зевнул.

Глава 7

Мы проговорили ещё несколько часов. Знаете, иногда бывает такое странное чувство, что ты знаешь человека всю свою жизнь, хотя знакомы вы всего несколько часов. Ладно, с Ирвином мы знакомы несколько дней, но почти не говорили до этого. И от этого было ещё более странно, как-то даже волшебно, что мы могли обсуждать всё подряд. Жизнь на мельнице, горы, духов, деревенские байки, изменившийся быт. Я устроила голову у него на коленях, и он ласково перебирал мои волосы. Так… осторожно, словно боялся, что я, как дикий зверёк, вдруг укушу его за руку. Ни о чём таком я не думала, конечно же. Просто наслаждалась моментом неожиданной близости и начинала грустить от того, что нам скоро придётся расстаться. Ирвин вернётся в горы и погрузится в сон, почти умерев, перестав существовать. А мне придётся жить дальше, вспоминая это маленькое приключение. Постепенно Хозяин Горы начал клевать носом. Я убаюкивала его тихими разговорами. А когда он уснул, укутала поплотнее в плед и пошла в сторону выхода. На душе было тоскливо. Я понимала, что ничего от меня не зависит. Я простая смертная девчонка. Без каких-то талантов или умений. Что я могу изменить? Ничего. Выбравшись наружу, я зябко поёжилась. Всё же внутри как-то спокойнее. Нет этого пронизивающего до самых костей ветра, нет ощущения безграничного одиночества, когда ты один, куда бы ни посмотрел. Я подняла взгляд к небу, на котором перемигивались звёзды. Шаманы говорят, что наши предки, которым удалось стать по-настоящему великими, не растворяются в мире мёртвых, а превращаются в звёзды. Красивая сказка. Как и многие другие, похоже, она не имеет ничего общего с реальностью. К звёздам обращались в поисках советов, и я подумала, что даже если это и бессмысленно, то хуже точно не будет. — Предки, дайте мне знак! Я не хочу. Не хочу уходить, покидать его, — прошептала я, прижав ладони к груди. Я ждала падающую звезду, небесное сияние, порыв ветра. Хоть что-то… Но ничего не произошло. С сожалением вздохнув, я вернулась в пещеру. На Ирвина оседал снежок, появляющийся из ниоткуда прямо над ним. Я стряхнула его и устроилась рядом. Замёрзну? Вряд ли насмерть. А ему будет чуточку легче. Ледяные ладони Хозяина Горы напоминали куриные лапки. Я зажала их под мышками. Так всегда делала мама, когда я мёрзла ночами. Устроив голову юноши у себя на груди, немного поворочалась и уснула. Почему-то все проблемы отошли на задний план, была только я, Ирвин и наше странное холодное приключение. *** Я проснулась замёрзшей. Холод крохотными коготками цеплялся за кожу. Ладони Ирвина всё так же лежали под моими руками. Мой взгляд пересёкся со взглядом Хозяина Горы, и я сглотнула. — Ну и дура же ты, Сиверра, — вздохнул дух или кто он там сейчас. — Почему? — Чуть не заморозил я тебя насмерть. Вот почему! — Прости. Просто… ты был таким одиноким. — И это повод рисковать жизнью? Давай поднимайся. Будем у моря уже совсем скоро. Отогреешься. — Отогреюсь? Но… море же замерзает зимой, — пробормотала я, неловко поднимаясь. Признаваться в том, что выбираться из-под пледа не хотелось, было сложно. Но я должна. Должна двигаться вперёд. Судя по всему, Ирвин не очень-то доволен моим поведением. А значит… ему не нужна моя забота. Пусть будет так. Духи стужи уже нетерпеливо перебирали лапами снег. Я забралась на козлы, укутавшись в плед, и посмотрела на Ирвина. — Не боишься? — А чего мне бояться? Самое страшное позади. И ты не ответил про море. — Я отвезу тебя на тёплое море. Широкое морское течение согревает его даже зимой. Мне кажется, ты устала от холодов, — коротко ответил Ирвин, примостившись рядом на козлы и тронув поводья. Словно только этого и ждавшие духи стужи резво рванули вперёд. Я завалилась назад, но Ирвин ловко и со смехом меня подхватил. — А я предупреждал. — Ну… в прошлый раз они были аккуратнее, — промямлила я. — Так то в прошлый раз, сейчас они хотят на свободу, да и теплее становится. И вообще странно, что ты не знаешь про тёплые моря. — Я много чего не знаю, — со вздохом ответила ему я. — А почему должна знать? — Ты же связана с водой. Как — не вижу, не специалист. Но что-то есть в тебе такое. Снег ведь — вода. Ты должна была замёрзнуть насмерть, но почему-то не умерла. Наверное, это какая-то твоя природа. — Глупости не говори, — отмахнулась я от него, а сама задумалась. А ведь если так покопаться в воспоминаниях, то с водой много чего у меня связано. И тонула я, да не утонула. И всегда в лесу ручеёк находила, когда напиться хотела. Думала — удача, а тут, оказывается, что-то большее может быть. — И почему я могу быть связана с водой? — Да я откуда знаю. Знаешь, сколько этих духов воды рядом? Тьма-тьмущая. Каждый своим делом занят. Может, кому-то ты дочь. А может, просто понравилась, и тебя милостью одарили своей. — Но раньше это не проявлялось, — соврала я, решив проверить, перестал ли он копаться в моих мыслях. — Слушай, я сам по себе. Вы, смертные, отдельно. И духи — они тоже отдельно. Я не нужен ни тем, ни другим, поэтому не дури голову. Я фыркнула и устроила голову у него на плече, прикрыв глаза. Пусть будет так, но всё меняется. И вот уже мы общаемся как нормальные люди. И он стал на шаг ближе к смертным, а значит, у него может появиться шанс что-то изменить. — Что будешь делать там, на море? — Не знаю. Не думала об этом. Наверное, поищу людей, попрошусь в дом, буду работать… замуж выйду. Кажется, он вздрогнул на этом “замуж”. Я приподняла голову и заглянула в его глаза. В них всегда читались его мысли, но не в этот раз. Вместо эмоций в зрачках Ирвина плясал холод. — Хороший план. — Рада, что ты одобрил, — усмехнувшись, ответила я. — Мне кажется, девушкам другого и не дано. Где-то пристроиться, выйти замуж и изображать счастье. — Почему изображать? А если человек хороший? — Хороший-то, может, и хороший, но вряд ли любимый. Выйти замуж по любви… У нас все мечтали. Лет до пятнадцати. А потом как-то о другом уже думаешь. Чтобы и дом мог починить, и дров наколоть. А любовь… да и без не можно прожить. — Звучит не очень-то весело. — Зато жизненно, Ирвин. Есть то, что важно. А есть то, без чего можно пережить. Повезло полюбить и за этого человека выйти? Радуйся. Не повезло — не тереби эту рану, двигайся дальше, живи. А то так можно и от тоски помереть. — А в чём тогда смысл жизни? — Да кто его знает? Вон шаман есть, наверное, ему виднее. Он говорит, что делать. Сказал идти к духу — собрала вещички и пошла. Сказал бы, что пора замуж, подобрал бы женихов на выбор, отец бы в лучшего пальцем ткнул… и всё. Я замолчала. Стало тоскливо. В конце концов, раньше о подобном думать не приходилось. Жила себе, радовалась. Мечтала. О, о чём я только не мечтала. И о принце, и о том, как стану хозяйкой мельницы, и о семье большой. С мужчиной, с которым можно будет говорить всю ночь до утра, как с Ирвином. А получилось… ну, что получилось. Пейзажи внизу менялись. В предгорьях постепенно становилось меньше снега, появлялись хвойные зелёные деревья, но мне было как-то всё равно. Я вдруг поняла, что всё, что было позади, совершенно неважно. А что ещё хуже, мне всё равно, что будет дальше.

Глава 8

Говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я не придавала значения этой поговорке, пока не встретилась с морем. Духи стужи сбежали, сани, сделанные, как оказалось, изо льда, начали таять, но это всё не имело значения. Я была на море! Слева тянулся высокий каменистый холм. Он отделял море от земли, а справа, до самого горизонта, лежала тёмно-синяя вода. — Вот оно, твоё море, — хмыкнул Ирвин, оперевшись о сани. Я не слышала его. Тихий спокойный голос заглушал гомон чаек, гнездившихся на скалах. Они то поднимались в небо, то ныряли в воду, совершенно не обращая на нас внимания. Песок… такой странный песок. Почти чёрный, а в нём, словно звёздочки, лежали белые отполированные камушки. — Кварц. Это Кварцевое побережье. Чуть южнее шахта, откуда добывают огромные кристаллы, из которых потом вытачивают шары для прорицателей, — прокомментировал Ирвин, подойдя ко мне поближе. Земля под его ногами покрывалась инеем. И это выглядело жутковато. Так не должно быть! А потом приходило осознание того, что он всего лишь дух, связанный с холодом, и это нормально. Я стянула с себя тёплую шубу и сунула в руки Ирвина, сняла сапоги и чулки, попробовала пальцами воду. Тёплая! Я растерянно обернулась к Ирвину, а он лишь улыбнулся и кивнул на воду. И я побежала. Мне казалось, что это что-то невероятное. Зимой… но так тепло. И вода странная, как и в рассказах, солёная. Невкусная. Она щипала глаза, но не давала погрузиться на дно, как речная. Мне казалось, что эта вода зовёт меня. Но что-то не давало зайти глубже, чем по колено. — Что-то не так? — Не знаю. Странная вода. Хорошая, но странная, — растерянно ответила я, подцепив пальцами огромную ракушку. Плоская, она напоминала заготовку для гребня. В реках таких не водилось. У нас больше спиральки всякие, на улиток похожие. А это самое настоящее произведение искусства. “Иди к нам. Иди же! Иди!” Я вздрогнула, услышав этот голос в голове. — Ты что-то говорил?! — спросила я у Ирвина, всё так же стоящего у саней. — Нет. Резвись. Он отмахнулся, словно ничего не происходило. “Иди к нам, сестра!” Мне показалось, что кто-то схватил меня за ногу, а потом что-то блеснуло на дне. Я не смогла бороться с соблазном прикоснуться к этому нечто и пошла к нему, чтобы рассмотреть поближе. А оно всё удалялось и удалялось. Опомнилась я только у скал. Вода доходила до пояса, мокрая одежда неприятно липла к телу, и резкие порывы ветра напоминали мне о зимнем холоде. На скале, сверкая разноцветной чешуёй, лежали русалки. Их длинные волосы облепили человеческие части тел, скрывая наготу. Я в первый момент не поверила своим глазам и потёрла их, но видение не ушло. — Она не верит в нас. — Не верит. — Речная, что с неё взять. Русалки переговаривались между собой на каком-то странном языке, а я вдруг поняла, что знаю его. Он похож на журчание воды. И эти звуки, слышимые у мельницы, были моими колыбельными. Но я почему-то забыла это наречие! — Зачем ты здесь, речная? — Я? Не знаю. Просто хотела к морю. Русалки засмеялись. Кто-то из них нырнул в воду и оказался рядом со мной. Схватил за руки. Тонкие ледяные пальцы. И тут я поняла, что бросила Ирвина на берегу. Обернулась, но за скалами его не было видно. Сердце бешено забилось в груди. Я попыталась вырваться из цепких русалочьих лап, но не смогла. — Ты в море. Ты часть моря. Оставайся с нами. Тебя же сюда звало сердце. Ты хотела уплыть. Речная может стать морской, набраться сил, — промурлыкала русалка, заглядывая мне в глаза. — Не хочу! Пустите! Что значит “речная”, что значит “морская”?! — Так пустить или рассказать, сестра? Мы, русалки, духи вод. Веселимся всю свою жизнь в водах. Речные сёстры слабее, у них меньше воды. И они рано или поздно приходят к нам в море, и мы принимаем их. Ты готова стать русалкой, стать одной из нас? — Нет, — решительно заявила я. — Меня ждут. Я должна вернуться. — Этот ледяной? Но он не может быть долго тут. Он умрёт. Брось его. Идём с нами в море! — Русалка улыбнулась, продемонстрировав острые зубы. — Нет, — повторила я. — Меня ждут. — Не ждёт. Уже уходит. — Ирвин! — выкрикнула я, надеясь, что он остановится. — Ты хочешь променять вечность и море на этого несчастного, застрявшего между смертностью и бессмертием? Неужели? — Да, — решительно заявила я, скрещивая ладони на груди. — Я не брошу его! — И ты готова отдать нам свои силы? — Да! Я не знала, что обмениваю, но понимала, что не потеряю ничего, зато приобрету очень и очень многое. — Да будет так! — хором сказали русалки, хихикая. — Чтобы исполнить твоё желание, мы заберём и его холод. Ты всё поймёшь потом. У меня зародилось странное ощущение, что именно на это они и рассчитывали. Что обвели вокруг пальца, как деревенскую дурочку, которой я и была, если честно. Но мне было всё равно. Я чувствовала, что всё делаю правильно. А уровень воды в море тем временем как-то резко поднялся, русалки подхватили меня под локти и потащили вперёд, к берегу. Вместе с огромной волной мы накрыли снежные сани, морозных духов, превративших тёплую воду в лёд, и настигли Ирвина. — Предначертанное свершилось. Мы обрели силу рек и морозного холода! — возвестила самая старшая из русалок, взмахнув непонятно откуда взявшимся серебряным трезубцем. Ирвин выхватил меня из лап русалок и спрятал за спину. Я хотела что-то сказать ему, но голос пропал, как у русалочки из сказки. Прикрывая лицо ладонью, я наблюдала за тем, как серебряный трезубец вбирает в себя что-то белёсое, тянущееся от Ирвина. Вжавшись в его спину, я корила себя за то, что не смогла промолчать. Волна схлынула резко, слизав песок и принесённые водоросли. — Там, к западу, на скалах маяк, — услышала я крик кого-то из русалок. — Вы можете стать смотрителями, должность свободна! Я растерянно посмотрела на Ирвина и поймала искренний удивлённый взгляд синих глаз. Они превратились в васильки, лёд внутри Хозяина Горы растаял. — Что это было? — тихо спросил он, прижимая меня к груди. — Не знаю. Они сказали, что заберут твой холод мёртвого мира и какую-то мою силу, о которой я даже не знала. Я согласилась. Прости. Я не имела права. Вместо ответа Ирвин взял меня двумя пальцами за подбородок и заставил посмотреть прямо ему в глаза. Внутри всё перевернулось, сердце замерло. — Значит, я не ошибся. Ты действительно была русалкой. — Была? Почему ты так думаешь? — У тебя глаза были… синие. А в ваших краях у всех карие. Не замечала? Это метка моря. — Он вытащил из-за пазухи небольшое зеркальце и протянул мне. Шумно выдохнув, я взглянула на собственное отражение. Всё так же, как и было раньше: каштановые волосы, нос с маленькой горбинкой, но глаза… они стали карими. — Как? Почему? — Они забрали твоё волшебство. — И что я теперь, просто девушка? — растерянно спросила я. Вот не ценила то, что было. И как привыкать к себе с новыми глазами? Я приблизила зеркальце и принялась всматриваться в радужку. Все прожилочки остались прежними, а вот цвет… ушёл. — Не знаю. Пойдём посмотрим, что там за маяк? Вечереет уже. Согласно кивнув, я пошла вслед за Ирвином, так и не решаясь выпустить из ладоней зеркало. Нет-нет да смотрела на новую себя. И с каждым шагом понимала, что встреча с Ирвином была судьбоносной, она расставила всё по своим местам. Но готова ли я к такой новой жизни? Эпилог Дней двадцать, а может, и больше, кто его знает, спустя. Камин в жилой комнате маяка мелодично потрескивал. Хоть море и было тёплым, уют никому не мешал. Ирвин нарубил дров в ближайшей рощице, и мы по вечерам грелись у открытого огня. Как и сказали русалки, маяк пустовал. В полупустом помещении мы нашли записку о том, что должность вакантна и, если мы хотим её занять, нужно отправить письмо по такому-то адресу. Ох, это было непросто. Написать-то мы с Ирвином худо-бедно смогли, а вот чтобы доставить бумажку пришлось ему идти в ближайшую деревню. Дня три его не было, я уже думала всё — бросил меня одну на маяке, но нет. Вернулся с лошадью — и как только смог добыть такое сокровище-то? — и всякими мелочами для дома. Скрипнула дверь, вырывая меня из воспоминаний. — А эта просто девушка тут уже заждалась, — радостно выкрикнула я. Как-то это выражение стало крылатым. Прилипло к нам. Я была “просто девушка”, а он “уже не хозяин гор”. И было в этом что-то такое. Тёплое, нежное, можно даже сказать, манящее и трепетное. Ирвин вошёл в комнатушку, повесил на гвоздь верхнюю одежду и сел передо мной на ковёр, хитро поглядывая в глаза. — Что? Ну что на этот раз? — Ты ничему не учишься, Сиверра. Помнишь, что я тебе сказал в один из первых дней? — То, что все люди ошибаются? — Нет. — Он покачал головой. — Что это мне решать, кто просто девушка, а кто невеста. Пристально посмотрев мне в глаза, он протянул мне колечко. Тоненький ободок из серебра, ничего особенного, но меня бросило в жар, а потом сразу в холод. Я застыла, не имея сил пошевелиться. — Да! Я согласна! Колечко заняло своё место на пальце. А вот то, что было дальше, — это только наше. Моё и Ирвина. И эту сказку я не отдам никому.