— Мора идет! Мора идет! — несся впереди тревожный детский голос. Мора шла по пыльной дороге к своему дому босая и в окровавленном льняном платье. Черные волосы распущены и спутаны, словно они никогда не знали гребня. Лицо в черных пятнах. Во рту отвратительный привкус крови. Хотелось рукавом вытереть язык, но рукава тоже в крови. Она шаталась и очень плохо себя чувствовала, как будто слишком много выпила хмельного. События последних двух или трех дней полностью исчезли из ее памяти. Она лишь помнила этот манящий вкус крови, а потом — полный провал. И еще ее разрывало от ненависти и глубочайшего зла на всех и каждого. Казалось, любой косой взгляд — и она уничтожит, убьет без сожалений и раздумий. Злость была настолько осязаемой и реальной, что тянулась за ней следом длинной тенью-мантией, превращая цветы и траву в пожухлую массу. Если тень касалась деревьев, то те скидывали листву, птицы падали замертво, собаки начинали метаться и скулить. Люди торопливо прятались по домам, закрывали ставни, уводили детей. Все разбегались от шагающей по общине молодой женщины, как мыши, завидевшие кота, потому что знали — сейчас ведьма может убить одним взглядом. Ее дом был крайним. Он стоял у самого леса. Большой, светлый сруб с дымоходом, самый добротный и крепкий, украшенный резьбой. У остальных жителей дома темные, низкие, а у нее новенький терем, как будто ему не сотня лет, а всего года два, даже пах еще вкусно. Двор обнесен частоколом в человеческий рост — идеально ровные бревна, одно к одному, с заостренными пиками. Нет, она не боялась, что к ней во двор придут незваные гости и нарушат уединение. Она вообще могла не закрывать двери — люди ненавидели ее и безумно боялись. Давно бы сожгли, если бы ведьма не помогала и не лечила. В обычной жизни Мора сторонилась людей, и те отвечали ей полной взаимностью: обходили стороной, избегали встречаться взглядами, опасались даже судачить за ее спиной — проклятая умела читать мысли и за злой язык могла наказать или лесного зверя натравить, ибо скорая была на расправу, особенно в гневе. Никто не знал, когда точно она появилась в этой деревне. Казалось, что она была здесь всегда, хотя старики помнили еще ее мать — такую же ведьму. Мора толкнула калитку, чувствуя, что силы покидают ее. Ей навстречу выбежал волк. Приветливо завилял хвостом. Лизнул руку. — Пойди, Дружка, еле держусь, — отмахнулась Мора, сделала еще пару шагов, прикрыв калитку за спиной, и только после этого тяжело опустилась наземь. Черная тень осталась снаружи, как будто мантия расстегнулась и упала. Волк начал ласкаться, подставлять голову, тыкаться холодным носом в ладони. Мора обняла его, зарывшись лицом в жесткую шерсть, и заплакала. Она совсем ничего не помнила. Дважды в год несколько дней выпадают из ее памяти, а потом она находит себя посреди леса в одном нижнем платье, иногда всю залитую кровью, и, разбитая, тащится босиком домой. Даже превращаясь в кошку, собаку, волчицу или медведицу она всё помнит, а вот эти несколько дней — нет. Всё очень быстро забылось и вернулось на круги своя. Все лето ночью и на заре Мора собирала лечебные и волшебные травы, способные затянуть любую рану, притянуть удачу или нагнать бесов. Днем занималась нехитрой работой в огороде и по дому. Ну как занималась… Нагонит к себе помощников, усядется на бревнышке под березой и руководит ими — велит сделать то да это, благо за частоколом не видать, кто у нее там в огороде копается. А она может какого зверя лесного попросит или человека, который перед ней провинился, заставит. И ей польза, и помощникам труд. Часто к ней с просьбами захаживали люди с общины или из соседних деревень приезжали: у кого корова захворала — Мора, помоги, у кого урожай гибнет — не навел ли кто чубыся. Иные детей к ней тащили. Часто бабоньки забегали — у кого сердце от любви болит, а кому и от соперницы нужно избавиться, кто-то соседку злую просит проучить, кто-то из зависти напакостить хочет. Всякий люд к ней заглядывал. Платили щедро — мясо несли, яйца, молоко, репу, не голодала Мора даже в голодные годы, жила в свое удовольствие. По осени часто в лес стала ходить — торопилась последние лечебные травки собрать, ягодами и грибами запастись. Бер бока наел, шерсть нарастил, к спячке начал готовиться. Он с самим Хозяином был дружен, просьбы с ним Мора Хозяину леса передавала, поклоны клала, защиты просила, помощи, батюшкой его называла. Велес не обижал ее, помогал, в траву и корешки силу вкладывал, ягод в изобилии ей давал, орехов да грибов не жалел. А она ему дары приносила — мед, молоко да бражку клюквенную. Через Бера передавала. Была у нее еще защитница и проводник по дальним уголкам леса — волчица Сила. С ней Мора играть любила. Обернется ведьма волчицей и носится по всему лесу, где человеческая нога не хаживала. А когда человеком ее встречала, то всю заласкает, загладит, зацелует свою Силушку. Сила ей и щенка своего подарила, Дружку, чтобы в деревне защищал ее и оберегал от людей худых. С Морой Дружка ласковым был, как кутёнок с матерью, а с чужими — зверь лютый, волчище матерый, никого во двор не пускающий. Так и жили. Потом пришла зима, накрыла землю белым покрывалом. В солнечные дни Мора в лес часто уходила. Уйдет далеко-далеко, сядет на валежнике и наслаждается тишиной, лес слушает, птиц подкармливает, с лисами да сороками болтает, зайцам и лосям помогает, а то просто так сидит, снежные шапки на могучих кедрах изучает. Лес у них большой, богатый, черный. Если с Велесом дружишь, то живым выйдешь, а если нет — закружат слуги его, заманят, погубят. А Море хорошо. Спокойно. Вон и Силушка клубком в ногах свернулась. Тяжелая она, через месяц рожать будет. Поможет ей Мора с щенками. За несколько дней до самой длинной ночи, когда Карачун преломляет день и поворачивает Колесо Жизни вспять, а люди начинают жечь костры, чтобы помочь Яриле одержать победу над смертью и возродиться, во рту опять появился вкус крови. Пришлось Море в лес уходить не в короткие часы света, а ближе к вечеру, когда сумрак опускается на землю. Никто и никогда не знал, когда это произойдет. В какой-то момент она просто закрывала глаза и терялась в темноте, а потом находила себя босую и почти раздетую в лесу… Зимой главное не замерзнуть…