Сказка о том, как русалки свое королевство спасали

Над бескрайними просторами Великого болота, пышущего зеленью и густыми испарениями, повисла горячая летняя дымка. Пряный, пьяный багульник кивал большими розовыми головками, наклоняясь к самой поверхности пробегавших мелких болотных ручейков. Вода в них, холодная и чистая, бралась будто из ниоткуда и, прозвенев по марям, меж кочек и мхов, пряталась в высоком плотном кустарнике. Из зарослей выглядывали крохотные розовые цветочки брусники, любимой ягоды сумчатого зайца торе́ску. Задавленные чахлые лиственницы всеми силами тянулись к свету и боролись за жизнь. В низинах дымка слегка колыхалась, разрываемая галдежом и пением болотных птиц, рогами крупных оленей и веселыми игрищами, затеянными осторожными турова́тыми котами. Ранним туманными утром они всей стаей вышли на охоту, но за весь день так и не смогли найти даже маленькой болотной мышки. Едва учуяв крадущихся хищников, грызуны бросались врассыпную и притаивались под защитой низко переплетающихся веток. И котам ничего не оставалось, как, окончательно выдав свое присутствие, устроить догонялки, чтобы поразвлечь непуганый молодняк. Набегавшись, коты прыгали в крошечную речушку, чтобы охладиться и поймать на обед хотя бы мелкую рыбу. Все реки Великого болота, большие и малые, текли на юг, сталкиваясь, соединяясь, впадая в гигантскую Саретти́ну – главную артерию Диких Земель1. Она вальяжно и спокойно несла свои воды по древнему руслу, прорубленному тысячи лет назад. Вверх и вниз, расталкивая зеркальную гладь, по Сареттине сновали огромные торговые корабли гильдий купцов, сопровождаемые грозным конвоем, лёгкие прогулочные парусники и рыбачьи лодки. В самых узких местах, у порогов и перекатов, путешественников поджидали речные пираты – младшие братья пиратов моря Лорктуа́р и Миркта́рского залива, не менее свирепые и жадные до чужих богатств. Корабли сопровождения не всегда успевали поймать и обрушить огневую мощь на наглые утлые посудины, скрывающиеся в рукавах великой реки. Правители Асма́риана, Пелеплене́са и Томминко́эна2 обещали своим верным торговцам скорую месть и очищение вод от бандитов, но воз и ныне был там. А торговля продолжала тесниться вдоль всего русла Сареттины да вдоль вешек караванных путей, проложенных через топи и хляби. На самом юге, среди вечно златокронных дайса́нов великая река впадала в озеро Ситумха́к, образуя могучую дельту. Здесь, в далеком от душных моровых поветрий болота, стоял город-государство Аю́мия. Почти не чувствовалась влага топей, почти свободно дышалось грудью, вот уже совсем рядом были разбиты поля и на лугах паслись овечки. Минуя большой город, обходя полукругом вытянутое озеро, Странница все дальше уходила на восток – в темную пущу. Местные жители – Друиды, называли ее древним именем Да-Ди-Лон, то есть – «очень опасный лес». Те, кто жил по ту сторону опасности, говорили иначе – Эрде́н Кулапа́р. Вечная чаща. Страннице пришлось долго готовиться и многое узнать заранее об обитателях этих земель, чтобы ни с кем не столкнуться и не сбиться с начертанного звездами Пути. Ее цель лежала дальше, на острове под радугой, застывшем в центре огромного озера. Путешествуя через необъятные просторы болот, она дальше и дальше уходила от родного дома. Все здесь, на подлунной поверхности, казалось непривычным, странным, неправильным. Над головой не было спасительного каменного потолка, рука не сжимала крепкий фонарь, отбрасывающий на стены яркий свет, а открытые пространства сводили сознание страхом и судорогой. Она долго привыкала к солнцу и в начале могла идти только по ночам. Скудные запасы провизии закончились и весь ее рацион состоял теперь из юрких рыбешек, съедобных папоротников и ранних грибов. И все же, несмотря на огромные трудности и лишения, Странница была счастлива. Поднимая уставшие, обожженные глаза к звездному небу, она заходилась от восторга, горло сжимало спазмом, а по щекам катились слезы глубочайшего благоговения. На ее долю выпала радость, которой не доводилось познать никому из ее поколения. Она могла наблюдать не во снах, а воочию – обеих богинь, бывших славой и опорой ее народа. И когда Луна в облаке белоснежных волос гордо шествовала по небосводу, Странница неизменно возносила ей самую горячую молитву и шла по ее следу. Эрден Кулапар – древний лабиринт, полный загадок и тайн бытия. Здесь насовсем пропадали огромные армии, отсюда выходили великие мудрецы и пророки, сюда стремились свет и тьма, создавая предвечные сумерки. Глаза Странницы отдыхали, грудь наполнялась влажным лесным воздухом, который был свежее и чище любых дуновений подземных суховеев. Спасаясь от ночных хищников, она забиралась на низкие крепкие ветки деревьев и с любовью смотрела в звездное небо, пока дрема не смеживала веки и не наступал долгожданный целебный сон. На утро, умывшись ключевой водой и позавтракав ягодами, она отправлялась дальше, чувствуя приближение к намеченной цели, за которой будет долгий приют или вечная непричастность. Темная Чаща закончилась обрывом и огромным озером, наполненным ясной сверкающей водой. Отгородившись от всего остального мира, позабыв и заставив позабыть о себе, в самом центре под семиструнной радугой раскинулся дивный остров. Странница вычитала в полуистлевших летописях и по звёздам нашла путь в затерянное эльфийское княжество Э́до. Место, где время, почти остановилось тысячи лет назад, где эльфы с сиреневыми глазами поют мелодию жизни, где у княжеской четы только что родилась наследница. Земля, над которой взошла вторая радуга, оповещая о великой радости. Сотворив из камыша и древесных коряг крепкую лодочку, Странница взошла на нее, и по мелким волнам полетело судно навстречу незнакомым берегам. Стражи побережья, эльфы с длинными волосами, заплетенными в косы, призванные оберегать рубежи от незваных гостей, напряжённо вглядывались в спокойную гладь, по которой без понукания летело крошечное суденышко. Ни один самый наглый Друид или беха́р не осмеливался даже пальцем коснуться ледяных вод озера Таэ́ллос. Незнакомец, что искусной магией вел лодку, был или дерзок, или глуп. Навстречу Страннице выдвинулась целая флотилия белоснежных парусников. Эльфы-иста́ши были расстроены и разгневаны, что в такой светлый день, долг и нарушитель отрывают их от радости и пира. Невозможно передать словами то удивление, что охватило благородных воинов, когда они приблизились к лодке Странницы и поравнялись с ней. Не в праве решить ее участь, приговорить или миловать, старший из стражей помог незнакомке ступить на священный берег и, поклонившись, не зная иного языка, кроме родного, осведомился: – Давно не пересекались на дневной поверхности наши народы. С чем пожаловали вы к нам? И Странница, до того вкусившая певучий эльфийский язык лишь по пыльным фолиантам, ответствовала, тщательно подбирая слова. – Свет и процветание вашему народу. Меня привел к вам долг и божественное предзнаменование. Я должна встретиться с вашим государем. – Но это невозможно! – возмутился старший из стражей, в то время как остальные обступили их, а самые молодые и горячие, изготовились обнажить острые клинки. – Князь празднует снизошедшее на нас благословение и не пожелает принимать незнакомцев! – Да, я пришла, чтоб поздравить Князя с рождением дочери. Лишь ваш Князь способен решить мою судьбу, – смиренно произнесла Странница, склонив голову, и замолкла. Не было у стражей на подобные случаи ни правил, ни регламентов. Особенно удивили их спокойствие путницы и ее осведомленность – ведь сами они только этим утром узнали о появлении на свет долгожданной наследницы. Долго обсуждали стражники промеж собой, что делать им с дщерью теней. А Странница сидела себе на камне и всматривалась в отражение неба на водном зеркале. – Ты ведунья и тьмапоклонница, – начал строго старший из стражей, когда решение было найдено, – И твои божественные предзнаменования нам далеки и неясны. Но права ты в том, что лишь Князь может распорядить твоей жизнью. Я отведу тебя к нему. И понесу заслуженную кару, в случае княжеской немилости. – Благодарю, – произнесла Странница, поднимаясь и закутываясь в длинный, местами обтрепавшийся зеленый плащ. Как ни стремилась она согреться, в подлунном мире всегда дули холодные пронизывающие ветра. Старший из стражей кивнул и они, сопровождаемые настороженными взглядами, выдвинулись по направлению к большому княжескому дворцу. Эльфийский народ ликовал. Повсюду раздавались веселые хвалебные песни, радостные речи оглашали луга и поляны. Тончайшее вино разливалось из огромных бочек всем желающим и не было конца тостам и тирадам. Пиршественные столы, расставленные под огромными деревьями, с кронами, теряющимися в небесной выси, ломились от яств, фруктов и свежей дичи. Страж, больше всего сейчас мечтавший присоединиться к празднующим, ускорял шаг и посматривал через плечо на спутницу. А Странница, укрыв лицо в глубоком капюшоне, во все глаза разглядывала чужаков, дивясь их простой радости, так похожей на их собственную. Поднимаясь все выше по каменным дорожкам и крутым древесным лестницам меж холмов и деревьев, достигли они высокого и светлого чертога. К нему шли огромными толпами эльфы и музыка лилась над их головами. И через открытые резные врата любой житель мог зайти и засвидетельствовать свое почтение Князю и княжеской семье. Старший из стражей шепнул Страннице не отставать и смешаться с толпой, что они и сделали, пройдя внутрь никем незамеченными. В главной зале дворца, куда сквозь многочисленные окна и стеклянные купола проникал солнечный свет, собрался весь цвет эльфийского народа. На помосте стояло два величавых трона, но один из них пустовал – златокудрый и статный Князь Эрлиро́н, не в силах усидеть на месте, расхаживал среди своих подданных, касался их рук и принимал поздравления. Княгиня Зитаэ́ль с дочерью на руках, счастливая и утомленная, грациозно восседала на троне. Но все внимание ее было поглощено ребенком, маленькими глазками, ручками и ножками. Старший из стражей заметно нервничал, а когда Князь подошел совсем близко, лоб его покрылся испариной. Теперь он совсем был неуверен в своем решении привести незнакомку под светлые очи государя. Странница по-прежнему оставалась спокойна и молчалива. – Государь! – обратился страж, когда Князь Эрлирон поравнялся с ним. – Не хватит мне слов и красноречия, чтобы выразить счастье, кое постигло нас с рождением наследницы! – чуть замявшись, он продолжил. – Не только наш народ радуется этому великому событию… Не успел страж закончить своей речи, как Странница сделала шаг вперед и сняла с головы капюшон. По залу пронесся вздох удивления, эльфы, до этого плотно обступавшие Князя, сделали несколько шагов назад. Их изумлению не было предела – даже кости древних стариков забыли, когда княжество Эдо в последний раз посещали представители народа гномов. Взору придворных предстала настоящая гномиха – маленькая и коренастая с короткой рыжей бородой, в потерявшем свежесть черном платье, расшитом подземными беловатыми камнями. Одним своим видом бросала вызов устоям и правилам закрытого княжества. Не потерявший самообладания Князь Эрлирон смотрел на пришелицу сверху вниз, в острых чертах его лица читалась забота, губы сомкнулись в тонкую ниточку. Музыканты перестали перебирать струны арф и лютней, повисла тишина. – Мое имя – А́лма, я – дочь Великолепного рода Те́нгви, Сновидящая и Хранительница Легенд. Звёзды и Луна явились ко мне во сне и повелели прийти к тебе, Князь Эрлирон, чтобы принести поздравления и стать воспитательницей твоей новорожденной дочери. Мой род принял мое отречение и отпустил на поверхность с великой милостью и скорбью. Назад мне пути нет. И коли ты не примешь меня – жить мне до конца своих дней у порога твоего дома. Кончив эту высокопарную, заранее заготовленную речь, Алма тихо выдохнула, переводя дух. Ее знание эльфийского языка ещё не было настолько хорошим, чтобы произносить подобные монологи спонтанно. И потому Князь Эрлирон, сбитый с толку почудившейся ему неискренностью, сдвинул брови и недоверчиво глянул на гномиху. – Что ж, имя мое ты знаешь, значит нет мне смысла представляться. Но скажи, с чего бы мне внимать словам тьмапоклонницы, даже самого великолепного рода, явившейся сюда незваной и нежданной? Ты одним своим появлением сулишь моему княжеству беду. – Ты думаешь, о, Князь, что, называя эти древние прозвища, смутишь и обидишь меня… – вздернула голову Алма. – Это не делает чести тебе и твоему народу. Ведь поклоняемся мы одним богам, хоть и по-разному их зовем. Не оскорбишь ли ты Ночь и Луну в день рождения дочери, отказываясь принять ту, что чтит их больше прочих? В напряженном молчании старшему из стражей почудился смертный приговор, и он принялся молиться духам, чтобы забрали его скорее. Он горько сожалел о том, что привел в княжеские покои грязную гордячку, своим видом и словами, бросающую вызов самому Князю Эрлирону. – В твоих словах есть мудрость, – наконец произнес более благодушно Князь, – Я не должен был так говорить с гостьей. И музыканты вновь коснулись струн золоченых инструментов. – Муж мой, – раздался нежный голос, и все, как один, обернулись. Перед народом эльфов на тронном помосте стояла прекрасная Княгиня Зитаэль, а на ее груди покоилась новорожденная княжна, – Взгляни! В этот день, когда над нашим княжеством поднялась вторая радуга и появилась на свет наша долгожданная дочь Калалитэ́ль – «Дочь эльфийского народа», голоса духов привели славную Алму, дочь Великолепного рода Тенгви. Уж не знак ли это? – И ты, сердце мое, согласишься отдать нашу дочь на воспитание незнакомке? – удивился подобным речам супруги Князь. – Если духи хотят того, то я разделю радость материнства с нашей доброй Алмой, – отвечала Княгиня, мягко улыбаясь. И Князь Эрлирон сдался, согласившись принять помощь чужеземки, самостоятельно нашедшей путь в затаенное княжество. Старший из стражей тихо покинул загудевшую залу, стремясь поскорее присоединиться к празднующим и забыть о происшествии. А растроганная Алма подошла к Княгине и, проникновенно заглянув той в сиреневые глаза, от всего сердца поблагодарила за оказанную милость. Теперь весь дальнейший жизненный путь гномихи был предопределен. И был он благ. Смущенные молчаливые служанки-эльфийки провели новоявленную воспитательницу княжны в ее собственные покои, принесли еду и свежее питье и оставили одну. Странница наконец нашла себе дом, чему была несказанно рада. Из ее окна открывался вид на каменный сад и речку, а по ночам заглядывала Луна и звезды. И они шептали, что все правильно. По всему острову уже разлетелась весть, что в Княжестве теперь будет жить самый настоящий гном, да еще из благородных, и многие теперь желали познакомиться с Алмой. Но Князь настрого приказал подданным не отвлекать женщину от ее новых обязанностей. И вскоре все привыкли видеть рядом с Княгиней низкорослую гномиху с короткой рыжей бородой, мерзнущую даже под тремя разноцветными шалями. И полетели круговоротом дни и месяцы, складываясь в мягкие сезоны и лета. Мама и няня ухаживали за малышкой, облекали в нарядные платьица, заплетали вьющиеся багряные локоны в длинные косы и любовались ее красотой. Маленькая Княжна подрастала и смотрела на мир прекрасным детским взором. Любопытной Калалитэль все нужно знать. Крошка гонялась по садику за быстрыми зайцами, ловила в озере шустрых апельсиновых рыбок, собирала по весне цветы и плела из них венки – себе, маме и ани3. Когда пришло время, со всей округи к Калалитэль привели наставников и преподавателей и потянулись у юной княжны долгие годы ученичества. Мудрецы и старцы рассказывали о круговороте солнца и звезд, о главных четырех стихиях и их превращениях, об эльфийских полководцах и древних империях, о духах и их желаниях. Но ни слова не говорили они о других созданиях, соседних государствах и их героях – будто и не существовало никогда иного мира, за пределами острова и границами княжества Эдо. Однажды в ученическую комнату дочери вошла Княгиня Зитаэль, ведя за руку маленькую златокудрую эльфийку, ровесницу Калалитэль. Девочка восхищенно озиралась и едва успевала перебирать ногами, торопясь за Княгиней и стараясь рассмотреть все вокруг. Княжна, которой до этого момента не разрешалось разговаривать и играть с детишками, хмуро глянула на вошедшую. И взгляд полный подозрения, не укрылся от зоркой Алмы, тихо вяжущей в углу. – Познакомься, дочь моя, это – Ата́ри Ами́н, дочь нашего великого воина и воеводы Этма́на Ами́на. Ее отец не проиграл ни одной битвы за всю свою жизнь и ни разу не обрезал своих волос, представляешь! – и Княгиня легонько подтолкнула в спину девчушку. Атари сделала два шага и замерла. Калалитэль насупилась и не выказала большого интереса. – Атари теперь будет учиться вместе с тобой, Ка́ли. Постарайтесь подружиться. И улыбнувшись, Княгиня покинула ученическую комнату. Калалитэль долго оценивающе пронизывала взглядом белокурую девочку, а потом, бросив цветные карандаши и обернувшись к Алме, возроптала: – Ани, мне не нужны никакие подружки кроме тебя! Пусть она уйдет туда, откуда пришла. Ясные большие глаза Атари распахнулись и начали наполняться слезами. Не на такой грубый прием рассчитывала маленькая эльфийка. Алма вся подобралась, положила вязание на колени – ситуацию нужно было срочно спасать. И она решила сделать то, что умела и знала лучше всего. – Моя Калалитэль, давай я расскажу вам сказку про дракона и русалочек... – Но ведь драконов не существует, они все вымерли сто лет назад, – возмутилась Калалитэль и надула губки. Атари посмотрела на своенравную княжну вопросительно и перевела удивленный взгляд на Алму – она была заинтригована. Гномиха тоже поджала губы и сложила руки на груди. – А я расскажу про те времена, когда драконы существовали. – Глупости. Папа говорит, что сказки – это вредно, потому что они учат ребенка неправильному взгляду на мир, – продолжала упорствовать княжна. – И одну мою учительницу прогнали из-за того, что она рассказывала мне всякие басни. Тебя тоже прогонят. А я не хочу, чтобы тебя прогоняли, ани! Широкие рыжие брови Алмы взметнулись вверх. Разгадка поспешного ухода эльфийки Ми́шми открылась с неприглядной стороны. Но гномиха, Хранительница Легенд, никак не могла взять в толк, что такого плохого в сказках и историях? Поправив лежащую на плечах большую разноцветную шаль, Алма осторожно спросила: – Неужели тебе совсем не нравились сказки? Вот совсем ни чуточки? Калалитэль смутилась, задумчиво потеребила вьющуюся прядь багряных волос. И взглянула исподлобья своими огромными сиреневыми глазами на гномиху. – Нравились. Но папа сказал, что это вредно, и нельзя, чтобы княжне нравились такие глупости. – А мы ничего не скажем твоему папе, – подмигнула Алма, улыбнувшись. – А потом он и сам поймет, как бы неправ. Я расскажу тебе не обычные детские сказки, которые матери читают дочкам перед сном. Я расскажу тебе не только про русалочек и дракона, но ещё про феечек и Лепрекона, про степные цветы, про балбеса, который обхитрил всех богов, про Лунную Кошку, про змееглазую ведьму и ещё много всяких историй и легенд. И если ты сможешь в каждой найти что-то мудрое и поучительное, то и мои старания будут не зря. Согласна? Калалитэль немного помялась, но природное любопытство и детская непосредственность все равно взяли верх над упреками отца, и эльфийка быстро закивала. Тогда Алма поднялась с кресла, уперла руки в бока и пригрозила. – Но вот тебе два наказа. Первый – никому ничего не говорить о том, что узнаешь и услышишь. Пусть это будет нашим секретом. Второй – рассказывать сказки я буду только если вы будете слушать вместе. Калалитэль глянула на все еще мнущуюся в сторонке Атари Амин и пододвинулась, уступая девочке немного места на своей скамеечке. Просветлевшая эльфийка тут же оказалась рядом с княжной. Алма улыбнулась шире и произнесла загадочным голосом. – Сказка про русалочек и одного Великого водяного дракона…

В те далекие времена, когда море еще было теплым и дружелюбным, жили-были две русалочки и звали их Риа́та и Али́ла. Они были неразлучными подружками, каждый день проводили вместе и старались никогда не расставаться. Утром они помогали мамам с домашними делами, а днем резвились с другими такими же русалочками, строили большие замки из песка и ила да собирали разноцветные ракушки. А вечерком перед сном все русалочки собирались вместе, и пока младшенькие кушали сладкую водоросль и играли в козу, те, что постарше, слушали сказки бабушек. Да, русалочки тоже любят слушать сказки. И старые мудрые бабушки с длинными рыбьими хвостами, с которых уже начали осыпаться блестящие сине-зеленые чешуйки, делились с внучками премудростями подводного мира. Они поведали о любимых первенцах Бога Морей Ксалта́ра, прекрасного и могучего, которые теперь управляют обоими царствами – на суше и на море. Обмолвились о жемчужных дворцах, в которых обитают темнокожие правительницы русальего народа. И даже шепотом рассказали о самом страшном кошмаре – крылатых драконах, населяющих воздух, таких же чешуйчатых, как и сами русалочки. Златокудрая синехвостая Алила и темноволосая зеленохвостая Риата слушали захватывающие истории и невероятные легенды, запоминали и потом, тихонько хихикая, пересказывали друг другу. И жизнь их была спокойна и размеренна, как самые глубины океана. Однажды маме Алилы потребовалось выйти на сушу. Несмотря на то, что русалки не любили сбрасывать хвост ради ног – иногда они все же поднимались на берег, из-за торговли, последних новостей или свежих овощей и ягод. И маленькая Алила попросила маму взять ее с собой, ведь она уже была достаточно взрослой для того, чтобы суметь пройтись самостоятельно. И после долгих уговоров, обид и соленых-соленых слез, мама Алилы уступила. – Хочешь, я принесу тебе с поверхности яблоко? – спрашивала Алила у Риаты и глаза ее горели от предвкушения. Ей хотелось танцевать на хвосте, хлопать в ладоши и оглашать весь водный мир счастливыми криками. Риата, хоть и не была домоседкой, на сушу никогда не просилась и к воодушевлению подруги отнеслась неодобрительно. Хоть виду и не показала. – Смотри, чтобы тебя не украли злые тиффале́йцы и не потребовали выкуп в сто корзин золота и жемчуга! – Я буду осторожна! И Алила вместе с мамой поднялись из воды и направились в сторону песчаного берега. А Риата только смотрела им вслед, усевшись на камне и бдительно ожидая возвращения дорогих ее сердцу близких. А было это в те далекие, позабытые времена, когда русалки еще строили свои подводные города совсем рядом с теплыми берегами огромного острова Тиффале́й4. И местные жители пока относились к ним без сильной неприязни, не кликали дурными прозвищами и не проливали черную русалью кровь. В то время русалки приходили к тиффалейцам, а те потчевали гостей крепким кофейным напитком и меняли морские сокровища на земную утварь и пищу. Алила с мамой вернулись домой, когда солнце уже наполовину скрылось за морским горизонтом, а Риата продрогла в похолодевшей воде. Алила потом долго извинялась перед подругой, ведь это она умолила мамочку задержаться наверху подольше – погулять под тенистыми деревьями, вкусить ароматных плодов и вдоволь насмотреться на невероятную человеческую архитектуру, такую непохожую и необычную. А в благодарность, девочка подарила Риате тонкое украшение из стекляшек, которое сама выбрала у уличного торговца, и красивую деревянную заколку для чудесных русальих волос. Обида и долгое ожидание были забыты, и подруги снова стали не разлей вода. Вот только все здорово изменилось с того дня. Алила начала чаще выходить на сушу, когда с мамой, когда одна. Ей полюбились огромные раскидистые пальмы, серые скалы, облизываемые прибоем, цветы, источающие дивные ароматы, и самые прелестные существа на земле – когтистые полосатые толстые городские коты. Под водой не было котов, и никакой осьминог или самая нарядная рыба не могли поспорить с шерстистостью и мурчанием этого земного чуда природы. Каждый раз возвращаясь под крышу каменного морского дома, Алила теперь с грустью оборачивалась и жалела, что по повелению великого Ксалтара ни одна русалка не может проводить на суше более половины дня. А как бы хотелось ей стать человеком! Как-то раз, повадились прилетать и безобразничать на берега острова Тиффалей драконы. Да не абы какие, а массивные, ширококрылые, грозные и страшные. Все присматривались они по началу да приглядывались – местных жителей пугали, гоняли в заливах рыбацкие лодки и пыхали жаром над мирными путниками. Только игры драконьи становились все злее, а забавы – смертельнее. Начали драконы совершать небольшие налеты на людские селения, жечь дома, уничтожать посевы да поедать разбегающийся скот. И не могли люди найти на распоясавшихся ящеров управы. Тогда обратились они за помощью к своим правительницам-русалкам – защитите-де нас, спасите от лиха, что с неба смерть и порчу несет! Но как могут дотянуться русалки из воды до неба?.. И возроптал народ… А Алила продолжала гулять по песчаному берегу, собирая цветы и ракушки и не было ей никакого дела до нападений драконов. Сколько ни умоляла подругу Риата, а той хоть бы что, знает себе – ходит по суше и мелодии себе под нос напевает. И не заметила мечтательная Алила, как закружился над ее головой огромный красный дракон. А дракон наслышан был от собратьев о простоте охоты на тиффалейских берегах, о вкусе тамошних людишек и всеобщем драконьем веселье. И знал он от самых древних, неповоротливых, едва дышащих драконов, что неподалеку строят там свои города русалки. А каковы они были на зуб – пока не пробовал никто. Захотел тогда красный дракон стать первым. И кроваво-красные бутоны драконьего огня расцвели над рыбацкой деревушкой, что стояла неподалеку от родного города Риаты и Алилы. Закричали люди, вознесли мольбы своим богам, побежали прочь, спасая нехитрый скарб и детишек. Вторым заходом пронесся красный дракон над морем и пар поднялся над спокойной гладью, забурлила, закипела вода. И русалки, напуганные произошедшим, кинулись врассыпную, кто куда. А дракон, летя низко, как чайка, огромной пастью подхватывал русалок и никак не мог насытиться. Многие тогда погибли от зубов и огня красного дракона… Но бдительная Риата, одним глазом всегда наблюдавшая за земными прогулками любимой подруги, чуть только случилась беда – сама, без чужой помощи, сбросила хвост и побежала по берегу, клича пропавшую Алилу. Стоны и вопли доносились из разоренного поселения, и русалка в человечьем обличии старалась помочь всем, кого видела, не забывая искать среди пострадавших подругу. Алила нашлась – без сознания и придавленная большой деревянной балкой, в охваченном огнем доме. Вскрикнув от ужаса, Риата собрала все свои силы и, позвав на помощь одного старика, вызволила-таки подругу из ловушки. Сердечно отблагодарив мужчину, она понесла Алилу к целительной морской воде. Разрушения подводного города невозможно было передать словами. Обрушились кровли каменных домов, умерли многие бабушки-сказительницы, сверкавшие красотой рифы поломались и почернели, не плавали больше меж колыхающихся водорослей веселые разноцветные рыбки. Все потускнело и покрылось налетом горечи и боли. Вскоре за первым красным драконом прилетели еще несколько. Теперь они устраивали охоту не только на людей, но и на русалок – необычен и удивителен был им вкус русальего мяса. И оба народа попрятались и затаилась. Люди ушли в горы, покинув прибрежные поселения, русалки теперь жили в маленьких неудобных пещерах. Не было конца налетам и бесчинствам драконов. – Разве может так продолжаться дальше?! – спросила в сердцах Риата. Она была очень зла, рассержена и обижена. Их племя не хотело перебираться с родных мест дальше, вглубь океана. Но и здесь, возле берега, жизнь уже была не жизнь. И русальи посыльные сутками плыли ко дворцу самой Великой владычицы рифов и островов. А в ответ лишь извинения – никто не мог найти управы на драконов. – Мы не можем ничего сделать, Риата… – горестно отвечала Алила. Ей было грустно от затянувшейся болезни, грустно от полуголодной жизни, грустно оттого, что она не может больше выйти на берег и погладить мурчащих котов. – Ты помнишь, как бабушка Ю́са рассказывала нам про Великого водяного дракона? – осторожно спросила темноволосая русалка. – Может, именно он сможет нам помочь? Остановить все это безобразие… – Но ведь это сказки! – воскликнула опечаленная Алила. – Великого водяного дракона не существует. А если он и существует, то вряд ли он встанет на нашу сторону. – Нет, – покачала головой Риата, – Он мудр и могуществен. Он выслушает нас и поможет. Мы должны попытаться. И так как иного способа все равно не было, Алила уступила и согласилась хотя бы доплыть до бабушки Юсы и еще разочек повыспрашивать о Великом водяном драконе. Взмахнув красивыми хвостами, маленькие русалочки подкрались к пещерке, где жила бабушка и тихонько забрались внутрь. Бабушка спала, утомленная долгим днем, огромными переживаниями и тяжелыми годинами, выпавшими на ее старость. Русалочки легонько разбудили старушку и, пока та не проснулась окончательно, засыпали вопросами. – Бабушка, а большой водяной дракон существует? А правда, что он не ест русалок? А как он выглядит? А почему он решил жить в воде, а не на небе? А где его можно найти? Он, наверное, в самой глубокой части моря обитает, да? Бабушка, расскажи! – Куда вы заторопились, тарахтелки? – проскрипела бабушка, поворочавшись с боку на бок. – Я не успеваю услышать все ваши вопросы. Все то вам знать надо. А ну, тише! – Ну бабушка! – взмолилась Алила. У нее всегда лучше всех получалось упрашивать и уговаривать взрослых. – Нам очень интересно! Драконы летают по небу и съели уже всех твоих подружек, а мы так ничего про них и не знаем, кроме сказок! – Ладно… – чуть-чуть похмурилась старая бабушка Юса. Уложив на плече длинные седые волосы, русалка расчесывала их пальцами и, вздыхая, рассказывала. – Хуже уже никому от этих знаний не будет… Когда-то давным-давно, когда была жива еще моя прабабушка, поведала она мне, совсем маленькой русалке, тайну, подслушанную от ее прабабки… Что-де гремело когда-то великое побоище, сверкали молнии и разливалось на суше, на воде и в воздухе негаснущее пламя. И увидели они тогда, как с неба сверзились огромные крылатые твари. И один, самый большой, рухнул в море, недалеко от островов, что находятся между далекой пустыней и дивными тропическими рифами… Прабабка прабабки вместе с подругами тогда плавали туда, но обнаружили лишь тень и страх… А воины рассказывали, что в том омуте теперь водится огромный ящер… И бабушка Юса вздрогнула и поежилась, будто от холода. А подруги переглянулись, схватили бабушку за руки и начали упрашивать рассказать побольше. Вот только старушка больше ничего не знала. Покачав головой и неодобрительно посмотрев на нетерпеливых русалочек, пробубнила. – Вот что еще поведала мне прабабка. Если встретишь этого морского дракона на пути, и будет он тебе враг, скажи такие волшебные слова – «В воздухе холодном, в синей глади вод, о друге благородном история поет…». Ой, а концовку то я и забыла! Совсем старость память отбила! Забыла, старуха, концовку волшебных слов… Алила и Риата наизусть заучили половинку волшебных слов, поблагодарили расстроенную старую бабушку Юсу и, не помня себя от возбуждения, поплыли скорее прочь. – Множество препятствий вас на пути ждёт, возвращайтесь скорее! – кричала им вслед старушка. – Не переживай, бабушка, мы справимся! – отвечали ей русалки. Много ли мало ли времени прошло, собрались подружки в дорогу, выспросили у земного старичка-картографа о таинственном острове, рядом с которым упал змей, и под покровом ночи покинули родные стены подводного города. Но не успели русалочки отплыть далеко от дома, как накрыла их кромешная тьма и морская тишина. Ранимая Алила вцепилась подруге в руку и хотела уже умолять вернуться обратно и остаться жить в маленьких неудобных пещерках, как впереди вдруг замаячил и пропал свет. Девочки, что есть сил, поплыли в ту сторону, но ничего не нашли, лишь холодную воду хватали руками. И вновь заблестел огонек, и вновь после быстрой погони ничего не настигли русалки. Так бы и гонялись они по всему океану за видениями, если б златокудрая Алила вдруг не почувствовала, как ее синий хвост в чем-то запутался. И принялась русалка звать на помощь. – Риата! Риата, миленькая, добренькая, я больше не буду плакать и хныкать, только помоги мне выбраться! И Риата подплыла поближе, аккуратно ощупала хвост и поняла – запуталась Алила в рыболовецких сетях. И так она отчаянно билась и стонала, что с каждым разом запутывалась все сильнее и сильнее. – Тише, дуреха! Весь океан перебудишь! – увещевала и ругалась Риата, пытаясь высвободить и не поранить хвост. Но поздно. Вокруг засияли огоньки. Они все приближались и приближались, зацокали, защелкали зубы и клешни, зашипели и захлюпали ненасытные брюха. Русалки испугались и холодные мурашки забегали по их плечам. Им казалось, что слышали они свою смерть. – Спасайся, прячься! – зашептала Алила. Глаза ее горели и были полны решимости. – Это идет водяной! Не показывайся ему на глаза! – Я тебя не брошу! – запротестовала Риата, но подруга только активно замотала головой и принялась руками отталкивать темноволосую подружку. – Кто-то из нас должен добраться до Великого водяного дракона и спасти наши семьи и нашу деревню! А пока они это говорили, свет и щелканье становились все ближе и ближе. И напуганная Риата бросилась и спряталась за большими скользкими камнями, как раз, когда к сетям добрался волосатый, пучеглазый и угрюмый водяной. Был он чем-то недоволен, а в руке он нес посох со светящейся морской лилией наверху. А вокруг него видимо-невидимо толпились и забирались друг на друга крабы, вокруг плавали страшные и грозные зубатки, а путь им освещали глупые и мелкие рыбки аканты. – Бу-бу-бу, это что еще такое? – забубнил водяной, приближаясь к запутавшейся Алиле. – Ты еще как сюда попала, а? – Плыла по своим делам, и вот, угодила в сети, – задрала нос синехвостая Алила. – А ты зачем сюда сети поставил? – Не мои это сети! – нахмурился водяной, поднося светящийся посох к лицу русалки. – Не я их ставил. Это все люди, рыбов моих ловят. Я их ращу, забочусь, а они ловят! Жирный крем из них делают. – Не расти, так и ловить некого будет. Ах, ты меня слепишь, я же ничего не вижу! – запричитала Алила. – Ты верно смерти моей хочешь? – Я хочу, чтобы этих сетей тут не было, – вздохнул водяной, убирая посох и прислоняя его к скользким серым камнями. – И чтобы со мной разговаривали. Вот вы, русалки, почему не разговариваете с нами, водяными? Почему не дружите? Почему замуж не выходите? Разве чем-то мы хуже вас? И водяной закрутился вокруг себя, вздымая вихри песка и мелких камушков, а крабы и зубатки еще сильнее защелкали клешнями и зубами. Весь он был опутан тиной, борода и космы его были не чесаны, а огромное пузо чуть не волочилось следом. – А нам мамы выходить за таких замуж не велят! – замерла от неожиданности Алила. – Нет, а ты посмотри! Какой чудесный я жених. Какое у меня хозяйство богатое и любое, кому угодно на зависть. Вот ты выходи за меня замуж, а я тебя от сетей освобожу. Не хотела Алила освобождаться от сетей плетеных, чтобы попадать в сети брачные. Да еще и к водяному. А Риата смотрела на сватанье да представление водяного из-за камней и чуть со смеху не покатывалась. Только подругу все одно – выручать надо было. И пока водяной, его крабы и верные зубатки отвлеклись на суженую, Риата потихоньку потянулась к оставленному рядом посоху и утянула к себе. Тут же водяной почувствовал что-то неладное, а Риата и сама уже из-за скользких камней выплывала и, наставив на водяного светящуюся палку, такие слова произносила: – А ну, бес косматый, освобождай мою подругу! – Что же ты делаешь! – завопил водяной, завидев свой посох, задергался, волосы на голове рвать начал. – Ты зачем же отбираешь у старика посох волшебный? Как же я без него буду рыбов пасти? – А ты сперва выполни мои требования! Отпусти мою подругу, укажи нам путь к островам, что между далекой пустыней и дивными рифами лежат, да дай с собой свой фонарь волшебный! И получишь обратно посох. – Все сделаю, только не обмани и посох верни! И водяной проворными узловатыми пальцами распутывал в сетях узлы, а где не мог, там крабы с зубатками перекусили-перепилили. Освободилась Алила, поплыла скорее к своей дорогой подруге. А водяной снял с посоха светящуюся морскую лилию, что-то шепнул ей и передал русалочкам. И Алила вплела сверкающие стебельки и лучики в прическу темноволосой Риаты. Наконец, махнул водяной рукой и забубнил: – Надо плыть вам вперед, мимо сетей и расщелины, мимо старых заброшенных рифов и морских долин, мимо пышущих хрупких вулканчиков и серых скользких камней в ту сторону, куда светило садится. Будет там большой остров и два поменьше. Ни обойти, ни потерять из виду его невозможно. – Может, ты и слова волшебные знаешь? – спросила Риата. Но не знал водяной никаких волшебных слов и только просил отдать ему посох. И Риата с Алилой вернули водяному посох и отправились дальше, оставив обиженного незадачливого жениха далеко позади. И было им теперь спокойно, ибо знали они цель и путь, а морская лилия освещала им направление. И плыли русалки вдоль рыболовецких сетей всю ночь и весь день, пока не притомились. Но конца и краю не видно было ни сети, ни огромной расщелине, раскрывавшейся сразу за ней. И загрустившие русалки присели на скользкие камни и подняли голову вверх, наблюдая за тем, как самые верхние слои воды окрашиваются то в фиолетовый, то в малиновый – цвета уходящего заката. – Кажется, путь будет долгим и неблизким… – вздохнула Алила. Ей так хотелось сейчас выйти на берег, почувствовать под ногами теплый песок и услышать кошачье мурчание. А вокруг только плавали скучные серенькие рыбы и ползали по дну колючие морские ежи. – Главное, что у нас есть цель и мы знаем, куда идти! – поддерживала боевой настрой Риата. Поправив светящуюся в волосах лилию, она добавила. – У нас точно все получится! – Риата, я есть хочу, – тихонько захныкала Алила. И зеленохвостая русалка заозиралась в поисках съедобных водорослей и мелких рыбешек. Приближалась вторая ночь путешествия и цветок разгорался все ярче, выдавая всем морским жителям место, где отдыхали русалки. И Алиле снова чудились в зарослях анемонов щелкающие зубы и клацающие клешни. А Риата попыталась прикрыть свет руками, отчего вокруг по песку и илу заскакали жуткие длинные и кривые тени, напугавшие Алилу еще сильнее. И когда маленьким русалочкам стало совсем страшно сидеть на большом открытом водном пространстве, они быстро добрались до ближайших развалов камней и притаились в крошечной пещерке. – Давай здесь и переждем ночь, – прошептала Риата. – Я больше не хочу путешествовать по ночам. – А я больше не хочу есть, – поджав губы, приглушенно ответила Алила. Риата аккуратно расплела сложную косу, вытащила из волос спасительный светоч и спрятала его за камушками, соорудив небольшую пирамидку. И под бурчание пустых желудков, неразлучные подруги решили наконец отдохнуть и хотя бы немного поспать. Но не прошла и половина ночи, как русалок разбудили чьи-то громкие истошные вопли. Риата подскочила, пригляделась и, пока напуганная златокудрая Алила дрожала в уголке пещеры, выглянула наружу. А там, недалеко от русальего убежища у старого заброшенного рифа, освещая себе морское пространство такими же яркими лилиями на верхушках посохов, спорили большой полосатый дельфин и большая глазастая каракатица. И крики их оглашали весь морской простор. Вокруг даже собралась публика из неспящих морских звезд и крабов, наглых рыбок-клоунов и медленных осьминогов. Завидев благодарных слушателей, каракатица набралась смелости и ткнула дельфина щупальцем в острую морду. – Сударь! Я с вами, грубияном, говорить не желаю. Где гриболицый водяной, ваш наниматель? Мне приказано лично вручить ему ноту протеста. – Ах, сударыня, это я не желаю с вами, нахалкой, разговаривать, и говорить буду только с вашим хозяином, косможабым водяным! – прокряхтел уязвленно дельфин. «Надо же, как интересно!» – подумалось Риате и она активно замахала Алиле, приглашая ее подплыть поближе и присоединиться к наблюдению за намечавшейся подводной ссоры. Синехвостая русалка осторожно подобралась к подруге и выглянула из-за ее плеча. А спор, тем временем, набирал обороты – каракатица уже забила всеми своими щупальцами по дну, вздымая пыльные облачка песка. – Ответьте тогда, сударь, по какому такому морскому праву и закону ваш наниматель напустил на пастбище моего подзащитного грязных крабов, которые пожрали всю икру, и мой наниматель остался без мальков, без еды и без навара? И растерявшиеся от такого неожиданного поворота зрители-крабы защелкали клешнями и задвигали глазками на длинных тонких ножках. – Ах, скажите, пожалуйста! – задохнулся от возмущения полосатый дельфин и весь аж надулся. – Какая дерзость! Какое неслыханное обвинение! А ведь это именно ваш, да-да, ваш хозяин первым затеял эту войну, подпустив своих крабов на пастбище моего хозяина! – Наглая ложь и навет! – разъярилась каракатица. – Затронута моя честь и честь моего нанимателя! Вам нечего мне сказать, поэтому вы лжете и повторяете за мной мои доводы! – Нет, это вы нагло лжете, фантазируете и придумываете! – забил хвостом по дну дельфин. – Как смеете вы?! – Как смею я?! – каракатица вдруг схватила длинным щупальцем зазевавшегося краба и кинула удивленным животным в передразнивающего дельфина. Краб стукнулся о гладкую дельфинью кожу, с цоком упал в песок и, недовольно клацая клешнями, спрятался за камни. – Вот, теперь вы деретесь крабами, – вздохнул сочувственно дельфин. – Явное доказательство вашей вины и вины вашего хозяина. – Моей вины?! – приведенная в бешенство каракатица уже не сдерживалась. – В чем же моя вина сударь?! Может быть в этом! И, изготовившись, она выстрелила в наглого дельфина коричневыми чернилами. Вода вокруг тут же окрасилась и потемнела, юркий дельфин спрятался за камнями, следом за расстроенным крабом, напуганные осьминоги, выпуская свои чернила, на реактивной тяге помчались прочь. Теперь недовольны и в чернилах были все, в том числе и затеявшая драку каракатица. Грязные морские звезды и рыбки-клоуны заметались, внося неразбериху, сталкиваясь друг с другом, прячась и зарываясь в ил и песок. Заляпанные водоросли судорожно колыхались и клонились ко дну. И над всем этим стоял громкий визг каракатицы: – Вы мне за это ответите! – Это так смешно! Уже во весь голос, не стесняясь, хохотали две маленькие русалочки. Их здорово веселил весь этот переполох. И так громко и неистово они покатывались и заливались, что несколькими случайными ударами хвостов разрушили пирамидку – и яркий свет морской лилии озарил их пещерку. Это не укрылось от глаз зоркого дельфина, который вмиг оказался возле опешивших русалочек. – Эти русалки – мои понятые! – заголосил он. – Они докажут моему хозяину вашу лживость, изворотливость и жажду насилия! И дельфин начал выталкивать Риату и Алилу вон из пещерки своим острым клювом, только Риата и успела схватить светящуюся лилию и закрепить ее за ухом. И вот, две смущенные русалочки оказались в самом центре круга, освещенного тремя яркими лилиями. Их окружали щелкающие крабы, недовольные огульным обвинением в уничтожении чужого навара, жаждущие добиться справедливости, заляпанные в чернилах рыбы и пышущие праведным гневом большой полосатый дельфин и большая глазастая каракатица. – Я призываю вас помочь мне дать отпор этой юридической невежде, смеющей называть себя гордым именем адвоката и правоведа! И засвидетельствовать, что это крабы ее косможабого хозяина уничтожили всех мальков и всю икру моего гриболицего хозяина! – начал высокопарно и витиевато изъясняться дельфин. Русалочки понимали его лишь через слово и не могли взять в толк, чего им всем нужно от усталых путниц. – Протестую! – взвизгнула каракатица и тут же оказалась перед удивленными подружками, загораживая их от настырного дельфина. – Они будут моими понятыми и свидетелями и докажут то, что я им покажу! И положат конец вашей лжи! – Нет, постойте-ка, сударыня, – дельфин заплыл за каракатицу, отодвигая русалок подальше. – Я первый их нашел! Это мои русалки! – Нет, мои! – и большая каракатица двинулась в сторону русалок. – Мои! Как вы смеете сударыня, они мои! – завертелся дельфин. – Мои! Мои! Мои! И каракатица с дельфином закружились и загонялись друг за другом, вздымая вокруг себя вихри из песка и маленьких крабиков. Они плавали, и шикали, и шипели, и старались уцепить друг друга за хвост, плавники и щупальца. Они отбросили посохи с лилиями на дно и их место боя теперь ярко и зловеще освещалось. Русалки, о которых позабыли, отплыли на безопасное расстояние и продолжили следить за происходящим, пока сердобольная Алила не пожалела морских обитателей и не кинулась разнимать этих незадачливых юристов. – Ну постойте, ну прекратите же! – умоляла Алила, вытягивая из большой свалки и бури песка то одного, то другого драчуна. – Ведь можно решить все дело миром! Наевшись всласть тумаков и зуботычин, каракатица и дельфин, наконец, вняли уговорам нежной русалки. Злобно посматривая друг на друга, теперь они ждали, какую мировую может предложить Алила. Крабам тоже было интересно, ведь решался вопрос их репутации. Риата, тем временем, закончила вплетать в косу светящуюся лилию, присела на скользкий серый камень и продолжила наблюдать, посмеиваясь в кулачок. Немного подумав, синехвостая русалочка спросила: – Господин большой полосатый дельфин, скажите, пожалуйста, это правда, что наниматель… – Хозяин… – недовольно буркнул дельфин. – Простите… Что хозяин большой глазастой каракатицы косможабый водяной, подпустил на лужайку вашего хозяина – гриболицего водяного, крабов, чтобы тот уничтожил всю икру и мальков? – Так все и было! – снисходительно кивнул дельфин. – Ложь и клевета! – завопила каракатица. И тогда Алила обернулась к ней. – Госпожа глазастая каракатица, скажите, пожалуйста, это правда, что хозяин… – Наниматель! – вскрикнула каракатица и забила щупальцами о дно. – Простите… Что наниматель большого полосатого дельфина гриболицый водяной, подпустил на лужайку вашего нанимателя – косможабого водяного, крабов, чтобы тот уничтожил всю икру и мальков? – Вот это больше похоже на правдивую историю! – стукнула с чувством щупальцем по дну каракатица. – Ну тогда мне все ясно… – заключила златовласая Алила и развела руками. – Виноваты вы все. Глаза собравшихся распахнулись от удивления. Множество ртов зашептало: – Как это все? – Ну вот так, все виноваты, – улыбнулась маленькая русалочка, сложив руки на груди. – И мы? – пискнул кто-то из крабов. – Все виноваты, – подтвердила Алила. – Косможабый водяной в том, что подпустил на лужайку гриболицего водяного крабов. Гриболицый водяной в том, что подпустил на лужайку косможабого водяного крабов. И крабы – в том, что уничтожили и икру, и мальков, и навар. Повисла тишина и даже Риата перестала хихикать. Темноволосая русалка понимала, что ее подруга, исходившая из лучших побуждений справедливости и честности, наговорила такого, что от нее не хотели услышать. А ведь они, русалки, были в меньшинстве. Риата вся подобралась, сползла тихонько со своего наблюдательного пункта и заметила, что к Алиле медленно, как единое целое, подбираются взбешенные крабы. А дельфин и каракатица больше не прожигали взглядами друг друга, теперь их гнев был сосредоточен на русалке. – То есть совсем все виноваты? – зашипела каракатица. – Да, – смутилась Алила – И пересмотра дела в чью-то пользу не будет? – фыркнул дельфин. – А зачем вам пересмотр? – и тут Алила начала постепенно понимать, что разговор зашел куда-то не туда. – Ну тогда, мы сейчас возьмем тебя с собой, и ты скажешь это все в лицо нашим нанимателям… – И хозяевам!.. – Оставшимся без навара! – громко закричала каракатица и выпустила чернила, а крабы попытались схватить русалку за хвост, а дельфин ринулся, надеясь повалить обидчицу на морское дно. Что тут началось! Ил, песок и мелкие камушки закружились в воде, крабы полезли друг на друга, хватаясь за все, что выступало, все были измазаны в чернилах и придавлены сверху дельфином. И только когда пыл битвы угас, и морские юристы планировали праздновать победу, то внезапно обнаружили, что русалок и след простыл, а они воевали сами с собой. – А здорово мы их провели? – хохотала Риата, пока русалки улепетывали подальше от дельфина и каракатицы. И путь в темном ночном море им освещала яркая лилия. – Да! – улыбалась Алила. Но все же было ей немного обидно, что не получилось решить спор мирно. – Как же вовремя я до тебя добралась, ведь иначе они слопали бы тебя! – продолжала веселиться Риата. – А так – вытянула за руку вверх, только крабьи клешни щелкнуть успели! И никто нас больше не задержит! И поплыли русалки дальше, помня про путь и направление – мимо сетей и расщелины они пробрались, мимо старых заброшенных рифов проскользнули. Впереди ждали их бесконечные морские долины и пышущие вулканчики. И мечтала Алила, что, когда доберутся они до двух маленьких и одного большого острова там, где светило садится, она сможет выйти на берег и поискать пушистых котов. – Алила, Алила, смотри, что это такое? – вдруг горячо зашептала Риата, схватившись за плечо плывущей рядом задумчивой подруги. В неровном свете, отбрасываемом лилией и начинавшимся рассветом, далеко-далеко впереди, различили они огромную тень, каких не видывали они раньше. Ни одна рыбацкая лодочка или белоснежный парусник, ни один морской кит или зубастая косатка не отбрасывали таких теней, от которых перехватывало дыхание и бежали по рукам мурашки. – Дракон! Это наш дракон, Риата! Он здесь! – закричала Алила и поплыла, что есть мочи, покидая границы света лилии. – Алила, ты куда подожди! Ты же заблудишься! – ужаснувшись крикнула Риата и, выбиваясь из сил, направилась следом за подругой. Но сколько бы русалочки не плыли, как сильно бы они не пыталась догнать тень, все одно, потягаться с чудовищем не получалось. И оно уплывало все дальше, и дальше, и дальше, оставляя за собой шлейф из нескончаемых пузырьков и крупных волнений. И тогда уставшие девочки бросили бесплодные попытки и нашли себе маленькую пещерку для отдыха, чтобы потом вновь отправиться в долгий и далекий путь. Как прекрасно море по утру! На тихую ровную гладь выходят сотни лодок и шлюпок, рыбаки забрасывают сети, а потом долго и с трудом вытягивают на деревянные настилы улов. Рифы оживают и многочисленные косяки рыбок, моллюски и морские ежи выбираются на прокорм. Русалочки тоже чем-то перекусили и снова поплыли в сторону солнца и далеких островов. Все глубже становилось море, все темнее были его воды, все меньше света проникало под соленые толщи. Яркие рифы сменились блеклыми, затем окончательно вымерли, а потом и вовсе исчезли. Лилия Риаты освещала только безжизненные пространства и бесконечные песчаные равнины, расстилавшиеся перед взором русалок. Преодолевая грусть и тоску, русалки неудержимо плыли вперед и не сворачивали с намеченного пути. Каждая думала – мне хорошо, я далеко от берега, а наши семьи и подруги сейчас в большой опасности и сильно горюют. И такие мысли предавали им новых сил. Так плыли они три дня и три ночи, оставаясь заночевать среди голых камней и песков, пока впереди вдруг не различили во тьме столбик дыма, похожий на те, что поднимались над сожженными драконами домами. Очень удивились русалочки и подобрались к чуду поближе. И лилия осветила небольшую трещину в морском дне, откуда вырывались невероятные клубы горячей воды с черным горячим пеплом. А вокруг них кипела жизнь! Сюда приплывали погреться самые странные существа, каких русалки и представить себе не могли, и все они толкались и стремились оказаться поближе к трещине. И даже Алиле и Риате, мерзнущим уже много дней, стало теплее и немного спокойнее. А за одной трещиной открывались еще десятки, а за десятками трещин – сотни длинных тонких трубок, и все они чадили и дымили, и обогревали все вокруг. Русалки аккуратно перебирались от одной трубки к другой, стараясь меньше дышать пыльной водой, и во все глаза глядели на морские диковинки. – Интересно, а королевство Великой владычицы рифов и островов сюда тоже простирается? – задумалась вслух Алила. – Не знаю, – улыбнулась Риата, – Но мне здесь очень нравится! – Кто это тут говорит? – вдруг услышали русалки скрипучий да тягучий голос где-то совсем рядом. – Кто на русальем общается? Идите-ка сюда! – Может не надо? Может просто тихо уплывем? – зашептала нервно Алила. Ей совсем не хотелось в третий раз сталкиваться с незнакомцами. Вдруг они опять захотят ее схватить и позвать в жены или на судилище? – Плывите ко мне, не бойтесь! – раздался вновь голос. – Я вас не обижу! Давно в наши края не заплывали русалки… И, набравшись смелости, Риата и Алила поплыли на звук, и вскоре увидели существо, огромное, в три их роста. Было оно похоже на гигантский прозрачный шар прямо в центре которого располагался большой рот, а сразу за ртом – большой прозрачный желудок. И где-то под самой макушкой располагался махонький глаз. А чем он слышал – то неведомо было. Пока русалки рассматривали это диво, оно открыло рот и миролюбиво заскрипело: – Я – морской пузырь. Звать меня Габриэль и я хозяин этих мест. А вы с чем пожаловали? «Какое необычное у него имя!» – подумала Алила, а вслух произнесла: – Мы русалки из королевства Великой владычицы рифов и островов. Плывем издалека и плыть нам еще далече… Меня звать Алила, а подругу мою – Риата. – Куда же вы плывете? – протянул морской пузырь. – И зачем? Я все вижу, многое ведаю, вдруг, смогу вам помочь. – На наших родных просторах повадились охотиться большие красные драконы, – после некоторых размышлений взяла слово Риата. – И мы отправились в путь, чтобы найти Великого водяного дракона и попросить его о помощи и защите. – Знаю, знаю такого! – прогудел громко большой рот и все его прозрачные внутренности задвигались. – Вот что! Накормите меня, почешите бочок да расскажите какую-нибудь сказку, тогда я вам помогу… – Как же нам накормить тебя? – задумалась Алила. – А вы ловите рыб, что греются у черных вулканчиков и мне в рот складывайте! – довольно проскрипел пузырь. – А то боятся они меня и сами в рот лезть уже не хотят. И отправились русалки голыми руками ловить серых рыб, морских змеек и прочих мелких гадов и складывать их в ненасытное нутро пузырю. Только Алила положит рыбку в рот – ам, и рыбка уже плавает внутри прозрачного пузыря. Только Риата положит змейку – ать, и змейка внутри поместилась. А как набралось в желудке морского пузыря много всякой живности и вкусности, принялись они играть, плавать да пожевывать водоросли. А пузырь, знай, хохочет от их игр, как от щекотки. Потом принялись русалки чесать пузырю бока и тот еще громче захохотал и принялся кататься по морскому дну, как огромный мяч. Всех рыб распугал, разогнал. А успокоившись, вернулся к належанному месту и принялся слушать русальи сказки. И Алила с Риатой вспомнили все-все, что, когда-то слышали от своих бабушек и от жителей суши, а морскому пузырю все было мало. И тогда порядком притомившиеся русалки принялись сами сочинять истории, одна диковиннее другой и сами себе удивлялись. Наконец, устал и пузырь, а рыбки в его брюхе кончили играть и уснули. – Хорошо, свою часть уговора вы выполнили, настал мой черед, – проговорил пузырь, растягивая слова. – Понимаю, прибыли вы издалече, но плыть вам осталось совсем немного. Видите, там, за моей спиной гора? Не видите? Так, значит она еще ночью, морской тьмой и нашим пеплом скрыта. Так вот, доберетесь до той горы, а от нее вверх-вверх-вверх и совсем рукой подать до жилища Великого водяного дракона. Приятельствовали мы с ним когда-то. Очень давно… Но может не забыл он еще меня… – Господин Габриэль, а может вы еще и слова заветные знаете, ну, чтоб дракон нас сразу не съел? – с надеждой спросила воодушевленная Алила. – Наша бабушка сказала нам только малую часть… Ту, что сама смогла вспомнить… – А как же! Конечно, знаю. Кхм-кхм, значит, звучат они так – «В воздухе холодном, в синей глади вод, о друге благородном история поет… Поет о том, кто славен, и кто в беде лихой – печалью не подавлен и с ревом мчится в бой». Только не забудьте, слово в слово сказать их надо! – Не забудем! – пообещали русалки и собирались было снова отправиться в путь, но пузырь остановил их протяжным рокотанием. – Постойте! Примите напоследок мой подарок, – и пузырь загудел так громко, что все рыбки вокруг попрятались. И явился на его зов маленький желтенький и почти прозрачный морской конек. – Друг это мой, – заскрипел морской пузырь и рот его будто улыбнулся. – Он вам дорогу к Великому водяному дракону укажет. Ступайте теперь. И ведомые юрким морским коньком, русалки оставили довольного и сытого морского пузыря Габриэля с его рыбками и черными вулканчиками. И не соврал морской пузырь – не проплыли конек, Алила и Риата и половины дня, как показалась впереди огромная морская гора с подножием, усеянным камнями и скелетами рыб и других морских существ. Немного напугавшись, наши русалки принялись подниматься все выше и выше, туда, где небо целует водную гладь. Вынырнув, подружки вдохнули свежий соленый воздух и увидели, что гора та – была основанием большого острова, рядом с которым располагалось еще два, поменьше. – Доплыли! Мы доплыли, Алила! – закричала Риата и русалки принялись обниматься, петь и выпрыгивать из воды навстречу солнцу. Но все их веселье и празднование прервал конек, который начал бодать русалок в бока и тянуть за собой обратно в воду. Еще разок напоследок взглянув на песчаный пляж и помечтав о котах, Алила, а следом за ней и Риата, вновь погрузились в море. Направляясь по следу из отбеленных морской водой скелетов, русалки и морской конек постепенно уходили на глубину. Вокруг становилось темнее и страшнее – останки росли в размерах, скалились мертвыми пастями и норовили поцарапать острыми клыками нежную кожу. Алила и Риата старались держаться поближе и не очень дрожать. Но теперь они были не уверены, что зверь, способный пожрать такое количество морского зверья, захочет им помочь, а не попробовать на зубок вкус маленьких русалок. Совсем как его сородичи. А конек, не обращая внимания ни на окружающий ландшафт, ни на ведомых им русалок, плыл быстро и тихо, оставляя за собой шлейф из маленьких пузырьков. И остановилась компания перед огромной темной пещерой, окруженной высокими иссиня-зелеными водорослями и развалами больших скользких валунов. Что-то булькнув, морской конек помчался внутрь пещеры. – Подожди, постой! Ты куда! – забеспокоились русалки, но конек, не обращая на них внимание, вскоре скрылся во тьме. – Что мы теперь будем делать? – зашептала Алила. – Я не хочу внутрь. – Я тоже, – призналась храбрая Риата. И русалки замерли перед пещерой, не в силах уговорить самих себя на активные действия. Через какое-то время из пещеры послышалась глухая возня и огромными струями потекли вверх пузыри воздуха. Напуганные русалки обнялись и задрожали, не спуская глаз с темной, завораживающей дыры. Оттуда стрелой вылетел морской конек и остановился возле уха Алилы. А потом из пещеры показались усы. Эти два огромных уса, извивающихся и будто живущих своей жизнью, ощупывали скалы, каменные валуны и морское дно. Русалочки прижались друг к другу еще сильнее. Им казалось, что эти усы, как щупальца, могут схватить их и утащить прямо в ненасытную пасть. Следом за усами показалась острая драконья морда. Была она практически неотличима от морд драконов, нападавших на поселения людей и русалок. Только гораздо-гораздо больше. Шаря вокруг подслеповатыми глазами, морда продолжала вылезать из глубокой пещеры и за ней выбиралась длинная шея, покрытая лазурной чешуей. И вдруг дракон заговорил: – Кто посмел побеспокоить меня? Кто тут такой дерзкий и бесстрашный? Русалки будто язык проглотили. Бойкие и веселые, теперь они благоговели и цепенели перед Великим водяным драконом. Он уже почти целиком выполз из пещеры, показались огромные, сложенные, покрытые слизью и ракушками крылья, а нескончаемый хвост завивался кольцами. Пыхнув разок пузырьками горячего воздуха, достигших подружек, дракон загудел: – Эй ты, говори! Я хоть и стар, но все равно тебя съем! И тогда Риата, взглянув подруге в глаза, крепко взяла ее за руку и начала произносить волшебные слова, которым их учила бабушка Юса и морской пузырь Габриэль. – «В воздухе холодном, В синей глади вод, О друге благородном История поет…» Набравшаяся храбрости Алила присоединила свой голос, и они вместе закончили: – «Поет о том, кто славен, И кто в беде лихой – Печалью не подавлен И с ревом мчится в бой…» И вдруг дракон как-то стразу смягчился. Хвост перестал угрожающе свиваться в острые кольца, серьезный, не могущий ни на чем сфокусироваться взгляд подобрел и смотрел туда, где находились русалочки. А подружки стояли и ждали, не в силах предсказать реакцию Великого водяного дракона. А он вдруг растянул широко свою зубастую пасть и промолвил: – Аааа, слышу… Значит вы знаете начало «Баллады о дружбе»! Радуете вы сердце старика! Радуете, что не все еще наземные и морские существа забыли эту прекрасную историю… Русалочки удивленно переглянулись… Они были уверены, что произносят слова древнего мощного заклятия, а это оказалась обычная поэзия! А еще им стало немного стыдно, ведь дракон обманулся их речами, а на самом деле никто давно не помнил стихов той баллады. И даже не знал, о чем она. А дракон, мерно покачивая головой из стороны в сторону, что-то тихо бубнил, только подруги не могли разобрать ни слова. Морской конек коснулся щеки Алилы, как бы намекая действовать скорее, и русалка, откашлявшись, тоненьким-тоненьким голоском спросила. – Господин Великий водяной дракон, мы пришли попросить вас о помощи… – А? – переспросил дракон, и голова его качнулась, и усы взбаламутили воду. – Господин Великий водяной дракон, мы пришли попросить вас о помощи… – громко, в один голос прокричали обе русалочки. – А кто ж вы такие? Какая помощь вам нужна? – проскрипел дракон и добавил. – И громче говорите, я стал очень стар, плохо слышу и почти ничего не вижу… – Меня зовут Алила, – представилась Алила. – А меня – Риата, – представилась Риата. – Мы русалки, приплыли сюда издалека, – продолжила Алила. – Мы живем в подводном городе рядом с теплыми берегами острова Тиффалей. Но на наши земли повадились нападать драконы! Великий водяной дракон нахмурил чешуйчатый лоб и повел длинными усами, но не стал перебивать. – Их сперва было мало, и мы думали, что они просто играют и скоро улетят, не причинив нам вреда, – выдержав некоторую паузу, дальше повела свой рассказ златокудрая русалка. – Но их становилось все больше и больше, они сжигали человеческие поселения и питались живыми и мертвыми людьми. А потом они начали уничтожать и наши подводные города! Поэтому, мы хотим попросить у тебя помощи, о Великий водяной дракон, ибо больше нам не к кому обратиться… Помоги нам, избавь нас от этой драконьей напасти! Ты древний, сильный и мудрый, они должны тебя послушать! – Я древний, мудрый и совсем старый… – покачал лазурной головой дракон. – Послушают ли они меня? Да и зачем мне вам помогать? – Иначе мы все умрем… – жалобно протянула Риата. – Некому больше будет собирать ожерелья из жемчуга и ракушек, петь морским камням и рыбам, сверкать яркой чешуей на солнце… – Умрут не только русалки, но и люди! – подхватила Алила. – Никто больше не будет выращивать фруктовые деревья, делать восхитительные поделки и гладить котов! – Котов? – заинтересовался дракон и подтянул поближе лазурные кольца. – Это такие пушистые человеческие… Дракончики! Они хвостатые, усатые… – смущенно улыбнулась синехвостая русалка. – Они умеют мурчать и ловить мышей. – Ловить мышей! – дракон снова закивал. – Какие хорошие вещи вы рассказываете. А еще что? – Канут в прошлое великие дела, и все будут заниматься малым, – добавила Риата. – Забудут про храбрость и смелость, про любовь и красоту, про благородство и бескорыстие… – И некому больше будет петь «Балладу о дружбе»… – наугад сказала Алила. И поняла, что словами этими попала дракону в самое сердце. Он весь напрягся, зашевелились и ощетинились бесконечные чешуйчатые кольца хвоста, полетели вверх из полуоткрытой пасти струйки пузырьков. – Не бывать этому! – вскричал Великий водяной дракон. – Или я не потомок и любимое дитя Янтарного дракона! Я помогу вам русалочки! И с великим трудом дракон начал раскрывать крылья. Сперва они плохо поддавались ему, наросшие водоросли и ракушки не желали отделяться с насиженных мест, накрепко вцепились в лазурную шкуру. Попытавшись раз-другой, на третий дракон с силой расцепил крылья, махнул, стряхивая всех непрошенных жильцов и приживал, и расправился в полный рост. Алила и Риата во все глаза наблюдали за драконом и казался он им огромным, в три раза больше всех драконов-убийц, что видели они до этого. – Отправляйтесь домой, русалочки! – прогудел дракон. – И когда вы вернетесь – все уже будет кончено. И взмахнув все еще мощными крыльями, Великий водяной дракон взмыл вверх, прорвал толщу воды и потерялся где-то высоко-высоко в небе, только его и видели. Тогда-то златокудрая синехвостая Алила со своей подругой темноволосой зеленохвостой Риатой поняли, что достигли цели и могут теперь возвращаться домой. Обнявшись, они отправились в долгий обратный путь, и каждая мечтала о своем. А когда русалочки добрались до своих родных просторов у берегов большого острова Тиффалей, то встречал их весь честной народ. И во главе была счастливая бабушка Юса, переживавшая, что своими сказками отправила маленьких девочек на верную гибель. И было теперь все у них хорошо – русалки строили новый город, подальше от берега, чтобы никто не мог больше им навредить, люди тоже мало-помалу возвращались в родные края, со всеми своими ремеслами, фруктовыми деревьями, горестями и маленькими радостями. И Алила снова могла выходить на сушу, чтобы гладить котов и вкушать сладкие персиковые плоды, а Риата – нежиться на камушках под водорослью. Потом русалкам-спасительницам, их дружбе и самоотверженности поставили в центре нового города и на самом берегу по памятнику. И у Риаты в волосах сияла и освещала тьму яркая морская лилия, а на руках у Алилы сидел большой пушистый кот. Долго еще ходили в морском народе предания о неразлучных синехвостой и зеленохвостой русалке. Поговаривали даже, что Алила потратила полжизни на то, чтобы отыскать и заново открыть подводному и надводному миру «Балладу о дружбе». Правда ли то, я не ведаю, да только ее до сих пор тиффалейские да русальи матушки своим детишкам перед сном поют.

Алма замолчала и лишь аккуратно поправила съехавшую с плеча трехцветную шаль. Калалитэль все это время дышавшая через раз, боявшаяся спугнуть прекрасное наваждение, глубоко вздохнула и даже потерла глаза маленькими кулачками. Атари, широко улыбавшаяся, проговорила: – Вот это история! – Научила она вас чему-нибудь? – хитро сузив глаза, спросила Алма. Эльфийки задумались. – Драконы существуют? – аккуратно спросила Атари. – Получается, и русалки тоже существуют? И люди?! Вот это чудеса! – Ну, я же существую, – усмехнулась Алма, поправляя короткую рыжую бороду. – А ведь вам говорили, что и гномов не бывает. И что все это басни и враки. – Ани, – тихонько подала голос багряноволосая эльфийка. – А ты знаешь эту «Балладу о дружбе»? – Нет, – с сожалением покачала головой Алма. Она сидела в своем уютном кресле у окна и легкий весенний ветер раздувал летящие тюли. – Мой народ нигде не смог услышать этой Баллады, а мы, Хранители Легенд, не смогли ее записать. – Эта сказка учит дружбе… – облизнув губы проронила княжна и внимательно посмотрела на веселую Атари. – Что дружба бывает самой разной. Что друг, настоящий друг, всегда поможет и поддержит, даже в путешествии на край света… Ты будешь моим другом, Атари Амин? Маленькая светловолосая и голубоглазая Атари опешила и моментально посерьезнела. Не каждый день особы княжеской крови, которые только что оглядывали подозрительно и просили уйти, предлагают дружбу. Но Атари не была бы Атари, если бы, просияв через мгновение яркой улыбкой не протянула княжне руку.