На фотография в новостях мелькало нечто размытое, ничем не напоминающее восхваляющие красоту и богатство древнего саркофага описания. Из единственного не разграбленного захоронения давно погибшего царства Лаар. Может, и было “богатство”, только даже вездесущие журналисты, блогеры и просто зеваки не увидели ничего — к музею подъехали крытые грузовики и выгрузили серые безликие контейнеры. Как день за днем, все эти годы. Так доставляли материалы для исследований: останки тел с погибшего корабля, пробы из чумных захоронений, мрамор из подземного лабиринта Алилии, черепа и кости перволюдей… И сотрудники ушли, как всегда, вовремя. Устало и весело перекликаясь, обсуждая, как проведут праздники, и главное — как после них вернуться к работе. Закрылись тяжелые двери, отрезая научно-магический исследовательский институт, располагающийся в здании исторического музея Тэнассы. Расходились, так ничего и не узнав, любопытные. Да существовал ли вообще лаарский саркофаг или это утка, запущенная охочими до сенсаций журналистами?

На столе, словно доставленный вчера саркофаг, стоял контейнер с салатом. Рядом дымилось свежеподогретое жаркое, золотился в чашке бульон. Роман по кличке «Пончик» готовился к пятидневному дежурству. А чего не подежурить в праздники, если оплата двойная, мама уехала к подруге, а девушкой он так и не обзавелся: слишком любил покушать и слишком не любил куда-либо выходить из дома. Пончик подвинул бульон чуть ближе к себе, а салат наоборот — дальше и решил, что гармония достигнута. — Вот поем, — вслух сказал он, — и пойду в обход. Может, удастся одним глазком на саркофаг взглянуть! Саркофаг, а также все, что нашли в гробнице древнего царя, доставили в исследовательский центр, куда, разумеется, музейному охраннику хода не было. Его дело гонять народ, чтобы возле экспозиции не курили. Но все-таки Рома искренне надеялся, что или как-то издали подсмотреть удастся, пока входят-выходят сотрудники, или через щелочку заглянуть. Сами исследования, как и история захоронения, Пончика не интересовали. Ну, золотой гроб у мумии, значит, заслужил мужик. Молодым помер — так у всех бывает. Злодеем был страшным? А вот это сомнительно — злодеев в золото не упаковывают и драгоценностями не обкладывают так, что от их сияния глазам больно… Он, конечно, не видел — кто его внутрь пустит? — но новости посмотрел и болтовню уходящих сотрудников послушал. Судя по всему — нашли они нечто сенсационное, но не дай бог, кто узнает... То, что в гробнице обнаружили останки двух десятков человек и шести быков, бравого охранника тоже не особо тронуло — варварские времена, дикие люди, чего с них взять?! Читал он про их кухню! Хлеб с тростником, полужидкий сыр, да каша из таких зерен, что у половины черепов зубы стерты до основания! Не умели ни жить со вкусом, ни помереть! Охранник посмотрел на часы и придвинул поближе бутерброды с сыром. Наступало время ужина, а следом и обхода. Это он любил — ходить по совершенно пустым залам, ощущая себя повелителем, а возможно, и великим магом, владеющим неисчислимыми сокровищами. Ну, а где экспонаты на сокровища не похожи, там можно подключить воображение.

Пока охранник предавался чревоугодию, а саркофаг мирно стоял в исследовательском центре под охраной мощнейшей сигнализации и ждал окончания праздников, в невзрачном фургончике, стоящем на стоянке напротив музея, проснулся человек. Потянулся, выпил стаканчик кофе из термоса... Сдвинул стеновую панель, открыв спрятанный за ней сложнейший артефакт, и принялся его настраивать, поворачивая круги и символы, пока один укрепленных в нем черных камней не засветился синим, второй — красным... и так все двенадцать обрели свой цвет. Ровное сияние каждого влилось в единую цветовую симфонию, по машине разлилась тихая мелодия. Послушав и полюбовавшись на свою работу, человек поднял сетевик и отправил сообщение. И опять взялся за термос. Его дело сделано, а если что-то пойдет не так — артефакт подскажет погасшими камнями или изменением звука. Он не видел, да и не хотел, как на крышу музея, словно большие птицы приземлились четверо, свернули темно-серые вингсьюты и, открыв заранее отпертую сообщником дверцу, вошли на чердак... Здание исследовательского центра, размещенное в музее, было защищено от всего: от магии и физического воздействия, но нет силы, способной защитить от предательства. И нет силы, способной остановить очень древнюю, изголодавшуюся без свежей крови тварь... Первый из грабителей проник в зал и едва не присвистнул от восхищения. Каждая из снятых в гробнице каменных панелей уже заняла свое место на стенде. Ученые полностью воспроизвели убранство гробницы. Золотые пластины блестели, как новые, в тусклом свете охранных артефактов, поражая воображение преступников тонкой работой и драгоценной гравировкой. Один из грабителей протянул было руку, но второй жестом его остановил: — Не трогай, это дешевка. — Золото! — возразил заинтересовавшийся. — Мы будем на нем есть и спать, если снимем целиком мозаику с этого гроба, — второй указал на золотой саркофаг, украшенный не только эмалью, но и драгоценными и полудрагоценными камнями. — И украшения с трупа. За них доплачивают отдельно за каждое. Грабители умело сдвинули крышку и заглянули внутрь. Иссохший труп лежал сломанным манекеном для демонстрации ювелирки: головной убор из золота, с эмалью и драгоценными камнями. Пектораль на груди, браслеты и кольца — все было золотым. — Потрясающе, — пробормотал главарь. — Видно, уважаемый был человек, у них даже высшие жрецы и короли не стеснялись серебро носить, а тут… Ляпис-лазурь, сердолик — точно кто-то из высших. Глянь, какой сокол! Перышки из камней, красота же. И на браслетах такие же птички. Да они же весят каждый по полкило, одного золота на сотни тысяч. Представляете, сколько нам заплатят за них, как за артефакты? Под ногами людей, смешиваясь с полумраком хранилища, заструилась дымка, растеклась по полу, колеблясь, свиваясь в жгуты. Грабители не заметили ее, увлеченно разглядывая головной обруч со змеей, нефритовое кольцо с кошкой, широкий пояс. И тут главарь нахмурился. — А это что за... Он указал на высохшие руки трупа, сложенные на груди — на одном из скрюченных пальцев остался заметный след от кольца, но его самого — не было. — Спер кто-то? — предположил до этого молчавший третий грабитель. — Его тронь — рассыпется. Но кольцо исчезло и, судя по всему, исчезло недавно, вон на пальце след. Закрывайте! — Главарь отвернулся от товарищей, доставая сетевик: — Надо доложить боссу. И в тот же миг тёмная дымка, залившая пол хранилища, поднялась по ногам стоящих людей и вдруг взметнулась, окутывая, заглушив так и не сорвавшийся с губ крик. А когда развеялась, на полу остались лишь четыре кучки пепла и сдвинутая на две ладони крышка саркофага. Иссохшие потемневшие руки в лохмотьях кожи вцепились в золотую преграду, сдвигая. Если бы находящийся внутри монстр мог, он бы орал от боли — прикосновения к заговоренному металлу жгли, словно он был еще жив. Но, увы, ссохшееся горло не издавало ни звука. И он рвался наружу молча. На поиски живой энергии и воды. Восстановить и насытить почти уничтоженную временем плоть. Вернуть себя к утраченной когда-то жизни. Наконец его усилия были вознаграждены — крышка сдвинулась настолько, что обитатель саркофага сумел протиснуться в щель и теперь стоял, покачиваясь, посреди зала. Всего несколько шагов, вырваться из-под контроля стенных плит — уже ослабленных, но еще давящих. Он неловко шагнул, упал и пополз прочь. Туда, где мерцали диодами приборы и поблескивали исследовательские артефакты. К энергии и свободе. Теряя и сбрасывая украшения, что держали его в заточении все эти века! Немного беспокоило присутствие человека, но он был далеко, за стенами. И с ним можно будет разобраться позже...

Роман обожал бульон. Именно такой — золотистый, с прозрачными кружочками жира на поверхности, горячий и душистый. Он даже не сразу обратил внимание на шаркающие шаги, доносящиеся из недр музея, и главное, приближающиеся к нему. А когда сообразил, было уже поздно — в дверях караулки стояло чудовище: иссохший труп в останках каких-то лохмотьев, и с него на пол сыпались весьма неопрятные куски... Глаза монстра белели под полуприкрытыми веками, стянутая кожа удерживала полуоткрытым рот с необычайно острыми для человека зубами. — Охренеть, мумия... — осознал Пончик, понимая, что как бы ни был медленен гость, ему не сбежать. Не его это — бегать, да еще по скользким музейным полам. Рука потянулась к сетевику, позвонить начальству и спросить, чего делать в таком случае. В глазницах гостя полыхнуло алым и экран погас — намертво. Пончик яростно потыкал в него — безответно и разозлился. — Ты чего сделал, гад?! Мне его мама подарила! Совсем спятил?! Что я ей теперь скажу, а? Хочешь жрать, так вот — полный стол, хочешь гадить — вон сортир за стенкой, но совесть иметь надо! — активно размахивая руками, прикрикнул он, на минуту позабыв о страхе. Монстр слушал внимательно, даже чуть голову наклонил, просыпав на пол еще немного останков. — Ага, ты все-таки что-то понимаешь! — Пончик схватил тощую руку и подтащил гостя ближе к столу, монстр не сопротивлялся и весил совсем немного, как и положено порядочной мумии. — Так, видишь? Это стол — с него едят. Ногами не вставать, еду не раскидывать... На мгновение он отвлекся, втыкая зарядку в сетевик, и с облегчением увидев на экране вспышку кристалла — аппарат просто разрядился. Сзади, от стола, донесся шорох. Пончик обернулся, и только успел вскрикнуть в ужасе, понимая, что тварь уже не остановить, слишком поздно….

Звонок поднял начальника службы безопасности из постели, прервав красочный сон, в котором наконец-то починил свой мотоцикл. — Ром, чего тебе? — Саш, тут такое... В общем, тут мумия ожила... — начал охранник и вдруг заторопился донести мысль быстрее, чем начальство начнет ругаться: — Я все сделал. В душ отвел, халат приготовил, бульоном поделился! Сейчас придет — выпьет. Ты не думай, я ему одеяло запасное приготовил... Только, а дальше что делать? Я ж языков не знаю, да и не говорит он, шелестит что-то... есть у нас переводчик с мумийного? — Сейчас буду! — Начальник поспешно вскочил, нащупывая тапки босыми ногами. Не нашел, бросил безнадежное занятие и схватил штаны, торопясь одеться и бежать в музей. В употреблении запрещенных веществ Пончик замечен не был, но мало ли? Могли и товарищи пошутить или грабители газ какой пустить, прецеденты бывали. А дежурит парень сегодня один! Но хотя бы такси приехало достаточно быстро. И не менее быстро доставило Александра в музей. Пончик встретил начальника слегка растерянной улыбкой и полным столом еды, на котором Александр отметил две чашки с чаем. На диване лежало скомканное одеяло. — Ну и где твоя мумия? — спросил он, пытаясь отыскать на лице подчиненного признаки хоть какого-нибудь злоупотребления. — В душе. Первый раз я ее за руку отвел! Эта скотина мой бульон на голову вылила! Ну я ей и сказал, что думал. Отвел помыть, а она там застряла на полчаса. Теперь вот опять! Я ей чай налил, еду-то, наверное, нельзя? Из душевой кабинки действительно доносилось неровное, словно там кто-то был, журчание воды. — Ну, пойдем, посмотрим. — Самой очевидной версией, учитывая полную трезвость подчиненного, был розыгрыш. Мумия действительно была. Темный, иссохший труп стоял под струями, закинув голову и подставляя под воду лицо — и повернулся сам, когда Александр открыл дверь душевой. — Или чудо робототехники, или... — Нет, — коснулась его мозга чужая мысль. — Я не то, что вы сказали. — А кто? — в изумлении уточнил начальник охраны. Стрелять в гостя было глупо, он не нападал. Мумия вообще вела себя удивительно спокойно для живого мертвеца. Ей сейчас полагалось рваться к живой крови, а не душ принимать. — Вы правы. Мне требуется убивать. Но не хочу, — продолжил телепатическую беседу мертвец и начальник охраны ощутил легкое головокружение, тут же прошедшее. — Я — Касс. Мне нужна помощь. Александр кивнул. Конечно, он поможет. И может быть, потом, когда ситуация разрешится, станет знаменитым. Более знаменитым, чем все эти ученые, упустившие свой шанс. Блестящая от воды рука мумии коснулась крана, поток сверху прекратился и начальник охраны понял, что, несмотря на водную процедуру, мумия уже сухая полностью. — То есть, полотенце не надо? — чувствуя себя необычайно глупо, спросил он. — Ничего не надо, — мыслью ответил Касс. — Я еще не восстановился. Нужно много воды или крови. Но, думаю, вы не захотите, чтобы я вас убил? — Нет, конечно, — Александр даже головой замотал, а рука сама легла на проверенный временем пистолет. — Но, как я понял, вам убивать не обязательно. — Нет. Нужна вода и энергия. Пока лучше вода. Я не хотел пугать человека. Но ждать не мог. Соблазн убить. Нет. Касс старался разговаривать с человеком понятно, короткими фразами, отвлекая от главного — почти забытого, но когда-то привычного воздействия на чужой разум. Успокоить, подчинить, сделать своим слугой. Однажды это не сработало — напомнил он себе. Но эти люди ему не враги, они не знают, с кем имеют дело. Они не мешают ему и его цели. Он хочет жить. И они помогут ему, вне зависимости от настоящего желания. — А чего Пончик жаловался, что ты с ним не говоришь? — дошло вдруг до Александра. — Нельзя. Барьер слабый. Можно убить, — ответила мумия. — Гуманист, твою мать... — Александр снял с вешалки халат и набросил на плечи Кассу. Тот двигался очень медленно и неуверенно, так чего не помочь. Тем более (начальник охраны прекрасно это понимал) захоти монстр — и он приехал бы уже к трупу несчастного Ромки, клыки-то у него явно не травку жевать. — Я не хотел убивать, — согласился с его мыслями Касс. — Он добрый. Беззащитный. Хочет меня покормить. — А ты можешь? — Только кровь пока. Потом смогу. Александр задумался. Мумия или, как она себя называет, Касс и правда ничего плохого не делает. Так почему не пойти навстречу. Хотя бы на правах гостеприимного хозяина? — Тебе принципиально именно убивать? Или можно так, из стакана? И насколько она должна быть... здоровая? А то у нас тут алкашня за зданием тусуется, я думаю, за деньги поделятся. — Живая кровь. Смерть — обойдусь. — Касс подавил очередной порыв вцепиться в горло собеседнику. Не здесь, не сейчас. Его цель — выжить в новом и незнакомом мире, узнать его. А не сдохнуть окончательно. Новый слуга старается, ищет варианты — хорошо, надо его поощрить. И неважно, что его слово двигало армии и горы — здесь он только гость. Нагой, словно младенец, и такой же беспомощный. И все, что ему доступно сейчас: это смерть и внушение. Внушение лучше, смерть, судя по тому, что он успел увидеть, привлекает слишком много внимания. Он будет тихим и покорным, займет место у ног людей, чтобы потом подняться! Да хранит тебя чернокрылый Стрикс, царь лаарский Кассиметрос!

Мумия сидела на диване, пытаясь хоть немного, хоть чуть-чуть исцелить глаза. Увы, но слепота не проходила. И не пройдет, пока тело не восстановится полностью! К счастью, магического зрения он лишен не был, как и теплового — от которого в эту минуту очень хотелось избавиться. Люди в белой одежде сновали вокруг — полные теплой крови, такие манящие и привлекательные. Целых три человека. И еще охрана. Только вот он успел немного ознакомиться с их мыслями и с горечью понять — не справится. Их привычное оружие, которое словно меч таскает на бедре новый слуга, способно уничтожить его за считанные секунды. С огромного расстояния. А человек еще недостаточно им подчинен, а значит — использует при малейшем подозрении. — Касс! — окликнул его один из находящихся рядом людей. — А ты кем был... при жизни? — Я не помню, — уже привычно ответил он. Не надо им знать. И что может быть естественнее, чем позабыть за время многовекового сна все, что было до смерти? Люди ходили вокруг, совещались... Он слушал и запоминал. И все больше приходил в ужас — не владея информацией, невозможно выжить в этом новом мире. Да что там выжить! Он же даже не понял, какие заклинания заставили воду литься на него и почему с этой чудесной силой управляется не великий маг или механикус, а непригодный ни к чему толстяк! — Касс, может тебе еще водички? — а вот и Роман. С очередным стаканом. Касс поднял руку и осторожно (пальцы еще не слушались) взял стакан под восторженное аханье людей в белом. И даже удержал, в отличие от предыдущих двух. Пересохшие внутренности приняли жидкость, тут же ее впитав. Кровь была бы лучше, но, увы — она пополняла энергию, но не восстанавливала плоть. Вот сиди и ищи гармонию, лаарский царь Кассиметрос. — Касс, а что обозначает вот этот рисунок? — присевшая рядом женщина изо всех сил подумала об атакующей сверху птице. — Его зовут Стрикс. Бог. Охотник, воин. Сокол. — Спасибо, Касс, ты наверное был жрецом. Богов ты помнишь, а себя забыл. — Он ощутил ее сочувствие и заботу. Жрецом... можно сказать и так. — Я устал. Тяжело. — Решил он отказаться от дальнейшей беседы и заодно прощупать границы дозволенного. — Ой, — ахнула она. — Конечно, пойдем! Мы тебя пока в город не выпустим, сам понимаешь, но здесь есть очень комфортные комнаты отдыха. Одну из них можешь занять. — Как туда попасть? Его подхватили с двух сторон. Помогли распрямиться, удержаться на ногах. Он мог их убить. Не стал. Пусть отведут в эту свою комнату. Пусть распоряжаются — они знают, он нет. — Касс, вот смотри — тут кровать, стол, стулья и кресло. Свет включается вот так, — женщина коснулась стены его рукой. — Когда ложишься спать — отключаешь. Санузел с душем за стеной, вот тут... Тебе, наверное, непривычно! — Привыкну. — Касс огляделся. В магическом зрении все предметы казались тенями самих себя, но все-таки у него получилось сориентироваться. И подавить горький смех. Тот, кто жил в огромном дворце, сейчас сидит в помещении, годном разве что для крестьянина! Есть ли граница падения? — Касс, — женщина подвела его к кровати, помогла лечь, накрыла одеялом ноги. — Вот здесь кнопка, нажми, чтобы позвать. — Как тебя зовут? — Вроде она говорила, но это было так давно, три часа назад. Он забыл все, особенно чужие его слуху имена. — Алиса. Алиса Винг. — Голос прозвучал очень мягко. — А рядом — Марк. Он тоже тебе будет помогать. Мы будем дежурить по очереди. Он послал ей образ: небольшое животное с острыми ушами. Второй облик его госпожи и покровительницы. — Что это, Касс. — Авелас. Та что дает жизнь. Возьми себе. — Все ценности принадлежат музею, — возразила она. И, прежде чем он сосредоточился для следующей речи, пообещала: — Я могу заказать себе такое же и носить. Тебя устроит? — Да. Авелас — женщины, Стрикс — мужчины. Мне иначе сложно. — И бессильно откинулся на подушку, прервав беседу. Люди отошли далеко, к саркофагу, не подозревая, что восставший мертвец уже раскинул свои сети и слышит каждое слово. — Что скажешь, Марк? — Не знаю, может, темнит парень, а может, и правда забыл за столько лет свою жизнь! Будем потихоньку выспрашивать, сопоставлять! Так постепенно и узнаем, что он там прячет. Надо вызвать у него доверие, если он действительно жрец… Нам следует сделать себе медальоны со Страксом и Авелас. — Он произносит — Стрикс. — Заодно и в расшифровке письменности поможет. Лаар от нас слишком далеко, и слишком разная культура. Без него будет в тысячу раз сложнее. Если бы Касс мог, он бы рассмеялся. Но стянутая высыханием кожа пока мимике не поддавалась. И приходилось лежать и медленно восстанавливаться. Впрочем, чему он научился за эти пять тысяч лет, так это терпению.

Три месяца спустя.

Макс с неприязнью уставился на машину, которую предстояло разгрузить. Но... бар без острых крылышек — не бар. Именно ими и славен был «Старый гвоздь». Острые крылья брали к напиткам, заказывали на дом, уносили с собой вместе с фирменными пакетами. И не так и важно, что заказал клиент: пиво или коктейль «Три поросенка», все равно крылышки он возьмет. На ящики упала тень, кто-то совершенно бесшумно приблизился. Макс обернулся. Обычный парень, худой, в стандартной униформе охранника, висевшей на нем, как на вешалке, с интересом заглядывал в машину. — Привет! Бар еще закрыт, — на всякий случай сказал Макс. — Но, если хочешь... поможешь перетащить ящики, пива налью. — Не понимаю, о чем ты, — с легким акцентом произнес парень. — Но, если надо, ящики могу помочь. — Тогда бери хлеб, он полегче, — Макс указал на мешки, в которых лежали будущие гренки с чесноком и солью. — Не то, чтобы я сам не мог, просто вдвоем веселее. А потом по пивку! Ты, как я понял, новенький? Как зовут-то? — Скорее очень старенький… — пробормотал незнакомец, разглядывая груз. — Касс. Можешь называть так. Даже забавно... Отойди с дороги и открой дверь! Пожав плечами, Макс открыл дверь и... чуть не закрыл обратно. Крылышки, свежайшие, отсеченные от курицы и, несомненно, мертвые — взмыли в воздух и направились к нему, то есть, в открытую дверь бара. — Куда положить-то? — спросил парень. — Погоди! — Макс быстро и привычно подсунул обломок кирпича, схватил опустевшие ящики и понесся внутрь. Там он поставил их на стол и крикнул: — Сюда давай! Крылышки под его пристальным взглядом устремились в ящики, немного потолкались, но поместились все. Касс заглянул в дверь и уточнил: — Можно войти? — Да, конечно! Ты здесь всегда желанный гость! А хлеб и колбасу можешь? Гость неуверенно переступил порог, огляделся. Лунный свет неприятно блеснул в его темных глазах. Протянул руку и коснулся охранного троерунья. — Забавный интерьер. А это что? — От нечисти и нежити. — Да? Очень странно... Хлеб и колбасу не могу. Они не мертвая плоть и мне не повинуются. — А врали, что из мяса... Ладно, ща сам притащу. Посиди внутри. Макс вернулся с пакетом хлеба, нацедил лучшего пива и вручил полный бокал гостю. Ткнул в кнопку, запустив под потолком диско-шар. И заметил, как по-детски восторженно уставился на забегавшие по полу и стенам блики гость. Очевидно, для него такие вещи были в новинку. — Я — Макс, это мой бар. Точнее, бати, но он недавно помер и теперь это мой бар. Как тебе пиво? — У нас по-другому варили. — Крылышки будешь? Ща быстро заряжу порцию. Касс с интересом на него взглянул. — Буду. Один. Я пока почти не ем. — Болеешь значит? — Макс быстро, под любопытным взглядом незнакомца приготовил соус и утопил в нем все крылышки, пусть лежат и пропитываются. Как только будет можно, угостит бедолагу. Интересно, откуда он? — Гренки с солью и чесноком? Пока готовятся крылья? — Можно. Только... сюда идут. Двое. Агрессивные. — Плохо. Вот что, Касс… Там кладовка, иди посиди, пока тут все не закончится! — Что им надо? — гость не тронулся с места, разглядывая вошедших. Здоровенные парни с короткими дубинками в руках. — Денег. Что таким надо! — проворчал Макс, прикидывая, как быстро приедет полиция и приедет ли вообще. Он-то сигнализацию нажал, но могли сигнал и заблокировать. — О! С дружком, значит! — Один из громил схватил Касса за шиворот и швырнул к стене. — Сиди тут, до тебя очередь дойдет. — Ну, это вопрос спорный, — не промолчал Касс, мотая головой. — Его не трожьте, — Макс вышел из-за прилавка. — Он просто с разгрузкой помог. — Этот дохляк? Не смеши, — заявил второй. — Кто он? Дружок твой? Братик? Бандиты пошли по бару, опрокидывая столы и стулья. Донесся хруст ломаемой мебели. Тонко звякнул, разбиваясь, бокал... — Как говорит госпожа Винг, не важно, кто человек, важно, кто его крыша, — вдруг заявил, вставая на ноги, Касс. — Я даже не собираюсь сам о вас мараться! Дверь опять перекрыло тенью и в помещение ворвались четверо, вооруженных отнюдь не палками. На нападавших смотрели стволы пистолетов. На груди, рядом с эмблемой музея, красовалось изображение атакующего сокола. Дубинки полетели на пол, Макс удивленно уставился на гостя, пытаясь сообразить, что за птица помогала ему в разгрузке. — Ты не пострадал? — один из охранников подошел к Кассу. — Кажется, сильный ушиб, — пожаловался тот. — Пусть Алиса посмотрит... я пока не очень разбираюсь. А еще они разбили мое пиво. — Не волнуйся, сейчас мы им объясним, как себя надо вести… с ценными экспонатами. Касс подождал, пока вся компания выкатится, слегка поморщился от звука полицейской сирены и попросил: — А можно еще пива? А я тебе мебель поставить помогу. — А она что… из мертвой плоти? — обалдело выдохнул Макс. — Ты вообще кто? — Она из мертвого дерева. — Касс повернул руку ладонью вверх, сделал приглашающий жест и столы со стульями зашевелились, взмывая в воздух и расставляясь по залу сами собой. — Ты кто? — повторил Макс, машинально, почти не замечая, что делают руки, наполняя пивом бокал. — Я? Музейный сотрудник. — Касс присел у сломанного стула и провел пальцами по треснувшей ножке, сращивая ее. — Мумией работаю. «Может, мне, вопреки предсказанию, и не захватить целый мир, но музей и бар — вполне достойное завоевание для древнего некроманта, — Кассиметрос усмехнулся: — Да хранит меня острокрылый Стрикс!»