Сенатор Мэйсон вместе со своей супругой, миссис Кларой Мэйсон, и сыном Мартином-Джуниором, а для близких Марти, в сопровождении пары кибер-телохранителей отправились на выставку экзотических животных. Ну, как сказать, в условиях активного межпланетного и межрасового общения недостатка необычных зверей, в общем-то, не наблюдалось. Но это были животные с Ауреллы, одной из планет в секторе RG2112, славящейся огромными запасами одноимённого металла. Запасы-то эти были большими и залегали не слишком глубоко, но месторождения располагались в таких непролазных джунглях, кишащих невероятно опасными хищниками, что добыча его представляла собой определённые трудности. Вот этих-то зубасто-клыкастых монстров и показывали в энимал-парке в столице Сахета Ласаде. Сенатор шёл по дорожкам парка под руку с женой, за ними топал гард девятой модели – темнокожий гигант с мощной мускулатурой и движениями крупного хищника из породы кошачьих, которого Марти окрестил Чоколатом или сокращённо Чоко. Сам же мальчишка, словно нетерпеливый щенок, вырвавшийся на прогулку после долгого затворничества, тянул за руку другого телохрана — Кита. Гард с невозмутимым видом шагал, куда бы его ни потянул любопытный пацанёнок, не выпуская, впрочем, его ладошки и не забывая мониторить окружающее пространство, расцвеченное красными контурами потенциально опасных биологических объектов. Просмотрев кучу просто страшных и жутко страшных тварей, семейство Мэйсон подошло к секции выставки, в которой были представлены животные-гибриды — любопытные учёные экспериментировали со смешением генов земной и аурелльской фауны. Там были и клыкастые коровы с шипами на хвосте, дающие уникальное гипоаллергенное молоко, и чешуйчатые плосконосые свиньи, мясо которых не содержало холестерина, который концентрировался исключительно в подкожном жировом слое. Но больше всего всем понравились собаки и кошки. Каких их там только не было! Очаровательнейшие котята с мягкой зеленовато-серой шёрсткой и забавными рожками, и крупные, с овчарку, бесшёрстные полуинфернальные коты с жёсткой гривой вдоль всего хребта. Щенки аурелльской болонки с ярко-красной предупреждающей окраской кудряшек, сигнализирующих о том, что её обладатели наделены кроме острых зубок ещё и ядовитыми железами. И ведь находились падкие на подобную экзотику коллекционеры, которые раскупали этих зверюшек, невзирая на заоблачные цены. Когда миссис Клара отвернулась от вольера с гиенокошками, она увидела, что её ненаглядный сыночек, красный от натуги, пытается выдраться из объятий гарда. — Пусти меня, Кит! — колотя ногами, пропыхтел Марти. — Здесь написано, что залезать на ограждение запрещено, — ровным, монотонным голосом возразил киборг, — это может быть опасно. — Куда ты хотел забраться, дорогой? — миссис Мэйсон подошла поближе и заглянула за решетку. В просторной загородке на подстилке из синтетической соломки сидела собака. На первый взгляд женщине показалось, что это просто такса. Обычная гладкошерстная такса, черная с рыжими подпалинами. Необычными были длинная жёсткая чёрная чёлка, острые костяные выросты, гребнем торчащие вдоль позвоночника и толстый длинный, прямо-таки крокодилий хвост. Из пасти кокетливо выглядывали кончики остреньких клычков. — Что это за собачка такая? — поинтересовался мистер Мэйсон, присоединившийся к жене и сыну. — Это аурелльский крокодакс, сэр, — к вольеру направлялся один из распорядителей выставки, — уникальное животное. Доброе, легко поддающееся воспитанию, с высоким уровнем интеллекта. Щенков охотно раскупают, как видите, остался всего один. Внезапно Кит ссадил с рук Марти, задвинул его себе за спину и активировал файт-режим. Чоко тоже закрыл собой хозяев. — Ух, ты! – восхищённо выдохнул мальчик, широко распахнув глаза. Сенатор с женой медленно обернулись. По проходу между вольерами шла чёрно-бурая зверюга размером с носорога. С внушительным костяным гребнем и мелкими выростами, опоясывающими крепкую шею, а также с впечатляющими загнутыми когтями, которыми она громко цокала по плитам пола. Подойдя к ним на расстояние буквально пары метров, монстр уселся, вывалил из пасти длинный язык, обнажив при этом здоровенные клыки. Миссис Мэйсон ахнула и упала в обморок, но, к счастью, сенатор успел подхватить супругу. — Что это за чудовище и почему оно разгуливает без намордника? — воскликнул он, похлопывая жену по щекам, чтобы привести в чувства. — А, это малютка Дэйзи, — улыбнулся распорядитель выставки, почёсывая зверюгу между свившимися в настоящие дрэды прядками чёлки, — милейшее и безобиднейшее создание. Ну, для своих. Для чужих, точнее, для тех, кто может причинить вред её хозяевам, она очень даже кусачая. И прекрасно поддаётся дрессировке. «Милейшее создание» активно завиляло мощным крокодильим хвостом и сшибло мужчину с ног. — Ах, ты шалунья, — рассмеялся тот, вставая. — Кстати, это мамочка этого очаровательного малыша. Люди дружно перевели ошарашенные взгляды на умильно повизгивающего щенка. Марти тут же подскочил к родителям: — Мам, пап! Я хочу такую собачку! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Дорогой, ну зачем тебе это... это... страшилище? — выдавила все еще бледная миссис Клара. — Она не страшилище! Она клё-ёвая! Ну как вы не понимаете! — Солнышко, она же сожрёт тебя или раздавит! — всплеснула руками мать. — Что вы, мадам, крокодаксы очень умные животные и своих ни в коем случае не трогают и даже ненароком не причинят вреда. Но вот недругам несладко придётся. — Пап, ну, пожа-а-а-а-алуйста-а-а-а! — подпрыгивал на месте мальчик. Сенатор внимательно посмотрел на щенка, на его мамашу, на распорядителя, на испуганную жену и на умоляюще сложившего ладошки сына. — Ну, па-а-ап! Ну, ма-а-ам! Ну, пожалуйста! Я обещаю, что буду ходить и на занятия по центаврианскому, и на лемисскую борьбу. Ну, пожалуйста! Распорядитель молчал, выжидательно глядя на Мэйсонов. Сенатор с супругой переглянулись, синхронно повернулись к киборгам, как оказалось, уже вышедшим из файт-режима, но остающимся в штатном охранном. — Кит, что скажешь о животном? — спросил мистер Мэйсон. — Уровень агрессии минимальный, эмоции — доброжелательность и любопытство. Сенатор тяжело вздохнул: — Сколько стоит этот щенок? Миссис Клара застонала — кто-кто, а она-то знала, что если супруг принял решение, в правильности которого он уверен, то с избранного пути его уже никакими судьбами не своротишь. Суммы, названной распорядителем выставки, вполне хватило бы на приобретение небольшого флайера. — Поверьте, сэр, это создание стоит таких денег, — заверил он сенатора, — вы не пожалеете. Мистер Мэйсон кивнул и приложил палец к планшету служащего, биометрией подтверждая сделку. Ему тут же были вручены все необходимые документы, а Марти — радостно повизгивающий щенок. — Ну что ж она такая страшная! — вздохнула миссис Мэйсон, косясь на мамашу щенка. — Мамочка! Ты не права! Она суперская! — воскликнул мальчик, прижимая к себе малыша крокодакса. — А его я назову Бабайкой. Помнишь, тетя Зоя пугала меня маленького, когда я не слушался? Вот! А когда он вырастет, будет Бабай!

Щенок оказался, и правда, очень доброжелательным и сообразительным, быстро освоился с правилами поведения, которые ему установили, и вообще прижился в доме сенатора. Марти в нем души не чаял, да и Бабайка при случае норовил облизать юного хозяина с ног до головы и бесстрашно рычал и лаял на любого постороннего, которому случалось недостаточно дружелюбно посмотреть на кого-либо из членов семейства или киборгов. В саду особняка Мэйсонов теперь носилась пара приятелей с разным количеством ног и лап, за которой бдительно присматривал Кит, которого они то и дело втягивали в свои игры. Впрочем, киборг не сопротивлялся, если это не мешало обеспечивать безопасность охраняемому объекту. А вскоре и миссис Мэйсон смогла по достоинству оценить нового питомца.

Её соседка, мадам Домбовски, как оказалось, тоже приобрела себе животных на выставке в энимал-парке — пару аурелльских белочек. Чудные розово-голубые пушистики вначале жили у неё в доме, но потом сердобольная женщина решила, что милым зверюшкам, которых через месяц стало уже тринадцать, нужен простор и свежий воздух, и выпустила своих любимчиков в сад. Соседи на своей шкуре почувствовали прелести нехарактерной фауны. Даже про обычных, земных белок сложилось ошибочное мнение, что они исключительно растительноядные животные, хотя они с успехом поедают и насекомых, и птичьи яйца, да и самих мелких птичек тоже. Мадам Домбовски совершила большую ошибку. Она не придала никакого значения тому, что на клетке, в которой на выставке держали шустрых зверьков, была табличка с названием вида животных — малый аурелльский мозгогрыз. Судя по всему, зверушек так назвали неспроста. Очаровательные животинки оказались чистой воды хищниками. В лесах, окружавших Ласад, и в садах и парках фешенебельных пригородов столицы водились невероятно красивые птицы — сахетские колибриды. И очень редкие. Но мозгогрызистым белкам они явно пришлись по вкусу, потому что соседи активно стали жаловаться на нападения мелких хищников на птичек, а иногда и на кошек, щенков и других мелких домашних питомцев, на которых они налетали всем скопом. И только в саду сенатора Мэйсона мародеров ждал облом. Мозгогрызов угораздило напасть на Бабайку. Когда стайка розово-голубых хищников окружила дремавшего на газоне щенка, он вначале решил, что они хотят с ним поиграть. Но потом одна из белок вскочила ему на спину и попыталась цапнуть за основание шеи, надёжно прикрытой естественной броней. Особого вреда крокодаксу этот укус не нанес, но возмутил до самой глубины души. Малыш подскочил, стряхнул с себя нахалку и с громким заливистым лаем бросился давать сдачи. Миссис Клара, выглянувшая в этот момент из окна столовой, громко вскрикнула. Подскочивший к ней Марти тоже увидел эту картину и тут же скомандовал: — Кит! Помоги Бабайке! Прогони их! Быстро! Киборг тут же вылетел в сад, за ним побежали и миссис Мэйсон с сыном. Но выяснилось, что пёсик и сам неплохо справлялся: кого-то схватил зубами, кого-то приложил когтистой лапой, а кому-то достался неслабый удар шипастым хвостом. Мало того, оказалось, что крокодаксы, по крайней мере маленькие, отлично лазают по деревьям да ещё и прыгают, так что хвостатым агрессорам не удалось скрыться от возмездия и там. Наконец они все дружно влезли на вершину самого высокого ильмиса и возмущенно стрекотали оттуда на пёсика, остановившегося на более толстых ветвях. Пока Кит и вызванный на подмогу Чоко анализировали, целесообразно ли применить станнеры, и не причинит ли это вреда крокодаксу, Бабайка сам нашёл выход. Он весь подобрался, затем вскинул вверх мордочку и издал пронзительный вой, от которого киборги экстренно включили дополнительную фильтрацию звуков, а миссис Клара и Марти позажимали себе уши руками и плюхнулись на ступени террасы. Эффект превзошёл все ожидания: мозгогрызы, все как один, словно осенние листья ссыпались с дерева и остались валяться на траве. — Они, что, умерли? — поинтересовалась женщина. — Нет, хозяйка, животные без сознания. Состояние вызвано воздействием мощного ультразвука. Очнутся приблизительно через четыре-пять минут, — доложил Кит. — Хм-м… Поступим вот как: ты, Марти, принеси переноску, в которой мы привезли Бабайку, ты, Чоко, собери всех зверьков, а ты, Кит, проследи, чтобы малыш спустился с дерева без всяких проблем, — сказала миссис Клара, — а я позвоню в службу по отлову бродячих животных. Киборги и мальчик синхронно гаркнули: — Приказ принят, мэм! — и бросились выполнять свои задания. Потом женщина стояла и смотрела, как Чоко методично поднимал пушистых диверсантов за хвосты и складывал их в переноску, которую держал Марти. Потом она подошла к Киту, который как раз помог малышу крокодаксу слезть с ильмиса, взяла щенка на руки, потрепала ещё мягкую чёлку и ласково сказала: — Какой же ты молодец, Бабайка! Просто чудо! Пёсик тявкнул в ответ и принялся вылизывать смеющейся хозяйке щеки.