Надев фартук, я взяла щипцы и засунула их в контейнер. Креветки тут же, все как одна, выпустили чернила, и вода забурлила. Я инстинктивно отшатнулась, и вода из контейнера выплеснулась мне на руку. Я поспешно кинулась к крану с водой, но кожа уже окрасилась. Мыло и щётка уже не помогли. Вся моя правая рука стала синей. За́рго прикрыл глаза рукой и закусил нижнюю губу. – Это отмывается? Я поспешно полезла в сеть и обнаружила, что рука останется синей ещё примерно семь – десять дней. Заодно я посмотрела, как правильно жарить эти креветки. Оказалось, что всё очень просто – надо было слить воду. – Ты ведь знал? – Я же предложил посмотреть ролик. – Сиби́ец рассмеялся, закинул ногу на ногу и улыбнулся: – Я всё ещё жду ужин. От досады мне захотелось расплакаться. Раньше я никогда ничего подобного не готовила. Шии́тские панцирь-крылы дорогие. Мама их не покупала, в академии, понятное дело, тоже не предлагали. Я всё же загрузила видеоролик и посмотрела рецепт. За́рго продолжал посмеиваться, поглядывая на меня. При этом он ещё и выразительно бросал взгляды на не накрытый стол. Мне же постоянно приходилось сверяться с рецептом. Вдруг ещё будут какие-то сюрпризы? Через пару часов мне всё же удалось приготовить ужин. И даже накрыть на стол. За́рго присел напротив и с видом заправского критика снял пробу. – Совсем неплохо, – похвалил он меня. Я тоже попробовала. Неожиданный вкус, словно рыбу в вине и лимоне вымочили. Теперь понятно, почему мама всегда говорила, что это пустая трата денег. Вино, лимон и рыба в совокупности дешевле, чем эти креветки. – Давай договоримся. Никто не должен знать, что мы с тобой живём в одном доме, – неожиданно вполне спокойным голосом предложил За́рго. Я обрадовалась: – Это входит и в мой план. Причин рассказывать всем об этом у меня не было, а вот молчать – хоть отбавляй. Это планета закрытого типа. Сюда попадают двумя способами: или как защитник и исследователь мира, или как пара одного из них. Только тогда один из одиноких исследователей должен уехать и прервать свою карьеру на этом участке исследования. Так что понятно, почему «пар» не любят. Если узнают о том, что мы делим один дом, то будут относиться с пренебрежением. – Гостей не приглашай, а если придут ко мне – спрячься. – Ладно, – сквозь зубы процедила я. Нечто подобное я ожидала, но всё равно обидно. Впервые в жизни у меня есть своё жильё, которое по документам моё, а прав у меня ещё меньше, чем дома. Там хоть разрешали подругу привести. – Я рад, что мы договорились. Тебе на почту должны были отправить данные для работы. На завтрак приготовь что-нибудь лёгкое. За́рго поднялся и ушёл к себе, предоставив мне честь помыть посуду за местным «принцем». Он на самом деле принимает меня за служанку? Допив сок, убрала со стола, загрузила посудомойку и начала восхождение на второй этаж.

*** В комнате я упала на кровать и, нацепив коммуникатор, узнала, что работать я начинаю с завтрашнего дня. Звездолёт вылетает со второй платформы. Не совсем понятно почему звездолёт, а не планетарный корабль. Хотя на этой планете всё не так, как на остальных. Встав, я подошла к окну. Этот мир поистине прекрасен. Прямо перед окном рос Зельга́ло. Огромное молодое дерево с голубым стволом и лиловыми листьями. Крона терялась в небе, белом как молоко, а корни скрывались в лиловом море. Красота. Завтра я, как нанобиолог, полечу к кроне и буду собирать отростки. Увижу его вблизи. Размышление прервал межпланетный звонок от мамы. Прежде чем вывести экран и подключить видео, я села в кресло так, чтобы за окном был виден сказочный мир. – Я думала, она работает в поте лица, а она на курорте, – завистливо сказала сестра. – Это работа. Завтра приступаю. – Может, вернёшься домой? Уже год прошёл, – печально сказала мама. – Я должна отработать гранд. – Вот нужен он был тебе. Пошла бы в университет на нашей планете: отучилась, вышла на работу и всё это дома. Мама заводила этот разговор уже семь лет подряд, каждый раз, как мы с ней говорили. Её не оставляла надежда, что я вернусь. Нас у неё четверо, и, была бы её воля, никто бы не уехал из-под её крыла. – Мама, это только работа. Я приеду в отпуск. Лучше посмотри на прекрасную природу. Я встала и показала Зельга́ло во всей красе. Сёстры восхищённо заахали. Брат нахмурился. Ему тоже не нравилось, что одна из младших сестёр где-то летает. Причём я нахожусь за шесть галактик. – У нас уже ночь. Утром на работу. Поговорим завтра. – А дом? Ты нам его не покажешь? – всполошилась сестра. – Лучше завтра. Спальню они уже видели, осталось показать основной зал, но там За́рго. Не думаю, что он спокойно это воспримет. Скорее, он не упустит возможности поглумиться. Поэтому я поспешно отключилась и на самом деле забралась в кровать.

*** Уснуть получилось далеко не сразу. Сначала я ворочалась, а после просыпалась каждый час, всё боялась проспать. Когда сработал будильник, я восприняла его как спасительный. Поднявшись, приняла душ, но не взбодрилась. В довершение ко всему едва не упала с лестницы, набив синяк на коленке. Правая рука осталась вызывающе окрашенной синим. Из-за чего я постоянно одёргивала рукав, в надежде прикрыть её получше. – Завтрак не готов? За́рго выспался, уложил волосы ёжиком и в белом комбинезоне смотрелся внушительно. Я в своём салатовом смотрелась не так красиво. – Спрячься, – велел он. Рядом с нашим домиком опустился небольшой чёрный кораблик. Я тут же присела, спрятавшись за столом. За́рго хмыкнул и вышел из дома. Задняя дверь кораблика отварилась, показав светлые сидения. Из укрытия увидела, как он сел и улетел. Дождавшись, когда корабль скроется из виду, сама поспешила на выход, предварительно включив навигатор.

*** Я ориентировалась на проездной, который мне прислала лаборатория. К своему удивлению, я оказалась на малом космопорте и села в челнок, который, сразу преодолев атмосферу, вышел в открытый космос и взял курс на станцию, висящую на орбите планеты. Я заволновалась. Перед отправкой на отработку я же прочитала своё направление с особой тщательностью и была уверена, что останусь на планете. Поэтому на выходе я подошла к пилоту. Стыдно признаваться, что потерялась, но по-другому я опоздаю на работу. – Простите, мне кажется, я села не на тот челнок. Я попыталась продемонстрировать голограмму своего билета пилоту, но его выхватила интерио́нка. Представительница человекоподобной расы. Длинные рыжие жёсткие волосы на конусоподобной макушке заплетены во множество тонких косичек, а на трёхпалых руках красный маникюр. Сама она на голову выше и до того худая и плоская, что напоминала палку. – Ты Астра? Наша новенькая? Старший тан, подтвердил твой перевод сюда вчера вечером. Идём, а то опоздаем. Интерио́нка схватила меня за рукав и потащила за собой. Старший тан – я так понимаю За́рго. Наверное, он не захотел, чтобы я мозолила ему глаза ещё и в течение дня, вот и отправил работать на станцию. – Меня зовут – Мо́рана. Я старший научный сотрудник. Тут она замолчала, поскольку мы вошли в основной зал, и я смогла увидеть лабораторию во всей красе. Огромный полукруглый зал под куполом, в центре которого находились проекции генома. – Красиво? Посмотри вон туда? В дальнем углу есть зона отдыха. Там находится кофейный аппарат. Мо́рана подтолкнула меня к лифту. Пришлось зайти. Упоминание кофейного аппарата мне не понравилось. Похоже, мне придётся начать свою карьеру с «подай-принеси». Мы спустились в основной зал. Тут находилось существ тридцать. Разных рас и все меня игнорировали. Мне, явно, очень рады. – Я её привела, – сообщила Мо́рана. К нам повернулся дианго́сан и стал подниматься. Да у них три мозга, связанных между собой многочисленными нейронами. Они чрезвычайно умны, могут одновременно думать, разговаривать о другом и вести сложную аналитическую работу. Он был почти три метра роста и имел четыре руки и здорово напоминал кузнечика и таракана одновременно. У меня эта раса вызывала необъяснимый страх. Я попятилась, потом вспомнила о приличиях и замерла. Надо было уточнить, где здесь туалет. Мне туда уже очень надо! – Старший руководитель лаборатории, – представила Мо́рана. – Я прочитал твоё направление и твои характеристики. Очень неплохо для человека. Мо́рана, принимай шефство. Дианго́сан от нас отошёл и встал к пульту. Проекция генома засветилась, а на потолке появилась голограмма. И началась реконструкция предполагаемых событий. Дерево Зельга́ло, совсем небольшое не старше ста циклов, впустило свои корни в бесплодную землю. Проекция генома стала вспыхивать голубым на отдельных участках. Всё шло хорошо, пока оно не укоренилось, а вот затем одна из хромосом вспыхнула красным, и весь геном посыпался, а дерево на проекции погибло. Я знала, что это просто имитация, но дерево всё равно жаль. – Вывести поломку, – приказал старший руководитель лаборатории. Разрушенный геном стал восстанавливаться, пока не дошёл до первого поломанного. Эта часть перелетела на другой экран. – Пойдём. Ты же умеешь пользоваться сканером и нанопечатью? – Конечно. – Смотри, вот второе ответвление от основного компьютера. Тут хранятся результаты опыта. Тебе надо распечатать их на голографических носителях. Тут есть последовательность. Нужны все шесть. Она оставила меня одну, не сомневаясь, что я разберусь. Я встала перед аппаратом так, чтобы видеть, чем занимаются другие. Прямо предо мной на полу лежала сиби́йцианка и быстро листала голограммы. Никто не подошёл познакомиться или поздороваться. Со мной общалась только Мо́рана. Она пару раз подходила ко мне, чтобы убедиться, что я справляюсь. Обед в этой части лаборатории тоже не был предусмотрен. Я не поняла этого, пока не спросила. Выполнив часть работы, я сходила в зону отдыха и обнаружила, что помимо кофе тут есть ещё низкомолекулярная еда. Вкуса у неё не было, хотя голод удаляла хорошо. К вечеру мне потребовался перерыв, все эти столбцы с данными стали сливаться. Из последних сил я закончила работу и, погрузив последние таблички на гравиплатформу, повезла её к старшему научному руководителю. Он махнул мне одной рукой. Левой. Нижней. Я оставила платформу и поспешила на космопорт. Челнок возвращался на планету. Вместе со мной на планету летело всего четверо коллег. Хотя утром их было больше. Мо́рана заняла своё место в соседнем от меня ряду. Я никак не могла понять, все сотрудники просто не общаются или не принимают меня? Впрочем, некоторые расы в принципе не любят лишний раз разговаривать. Те же дианго́саны – они настолько умны, что общество других рас напоминает им разговор с аквариумными рыбками. Так что сегодня он очень красноречив. Не успела я убедить себя, что дело не во мне, как девушка, что сидела впереди, повернулась к Мо́ране и что-то ей отдала. Обменявшись несколькими фразами, они рассмеялись. Вот теперь я не сомневалась – меня намеренно игнорируют. Похоже, своим появлением, я кому-то перешла дорогу.