Академия начинала просыпаться, когда я привыкла ложиться. От усталости после перелёта мне удалось немного поспать и это меня спасло. Раньше мне как-то казалось, что я должна буду весь день сидеть за столом и пялиться в голограмму, делая вид, что работаю. Однако не успела я преодолеть и половину пути до приёмной, мне пришло сообщение от Ю́джина, зовущего куда-то на склады. Пришлось отойти от привычки проверять расписание с утра на рабочем месте и сделать это по дороге. Сегодня нас ожидали масштабные поставки. Для нового учебного года завезли продукты и какие-то детали для корабля. Я в этом ничего не понимала, а уж когда пришла и увидела, что тут творится, и подавно. Никто не ждал своей очереди, всё разгружалось одновременно и непонятно, где что. Хорошо хоть продукты принимала инопланетянка, похожая на великана. Вот уж не знаю как, но у неё получалось руководить процессом. Ю́джин же следил за выгрузкой трёх кораблей. Присоединившись к нему, открыла накладные и ужаснулась. Тут так же всё было в кучу. Хуже всего то, что я уже видела нечто подобное. Именно с этого начались мои проблемы. Точно так же делали поставки и нам. Я проверяла такие же накладные. Однако сделать сверку товаров тут не представляется возможным. Их слишком много. Хотя я и так уже видела некоторые моменты, которые говорили о махинациях. Один и тот же товар был представлен в разных накладных в разном нечётном количестве. Всё для того, чтобы не свести концов. Мои подозрения подняли голову, только теперь они были направлены на Ю́джина. Он же должен понимать, что с поставками не всё чисто? Присмотревшись к великанше, что скрупулёзно принимала всё по накладным, вот она, похоже, готова вытрясти из доставщиков душу, если что-то не сойдётся. Я тут же заподозрила, что она знает о махинациях и делает всё, чтобы её не могли обвинить. Я присмотрелась к ректору. Он не спускался в приёмку, а смотрел сверху и не выглядел довольным. Сиби́ец сжал губы в тонкую линию и не отрывал взгляда от товаров. «Знает!» – поняла я. Правда, непонятно, почему бездействует. Обдумав это открытие со всех сторон, похолодела: а что, если меня специально отправили сюда? Рано или поздно всё это должно прекратиться. И вот тогда кто-то за это должен ответить. Получается, что это я. Работала в аналитике – были махинации. Пришла в лётную академию и снова махинации. Нетрудно догадаться, кто именно в этом окажется виноват. Надо выбираться из этой ситуации. Вот только как? Сбежать? Боюсь, меня это уже не спасёт. Взглянув на Ю́джина, ещё раз отметила его недовольство. Есть ли шанс, что мне повезёт, и мы в одной лодке? Несмотря на то что уверенности ни в чём не было, я всё равно решила испытать судьбу: – Какая запутанная накладная. Тут любой ревизор сдастся. Хмыкнув, я демонстративно пролистала с десяток страниц, на самом деле ожидая его реакции. – Вот именно. Мне казалось, что если я права, то он подаст какой-то знак. Не думала, что он просто вот так мне ответит. Пойти дальше или нет? – Мне проверить все накладные? – Как вы планируете это сделать? В его голосе появилась заинтересованность. Я воодушевилась. Луч надежды выбраться из этого, а заодно посадить виновных – забре́зжил. – Есть у меня одна идея. Ректор бросил взгляд на разгрузку и повернулся ко мне: – Следуй за мной. Приказ прозвучал неожиданно резко. Внутренне заледенев, пошла за сиби́йцем. *** Ю́джин молчал, пока мы не пришли в его кабинет. Сначала я хотела остаться в приёмной, чтобы успеть всё обдумать. Однако едва я попыталась присесть, он обернулся и так на меня посмотрел, что я пулей выскочила из кресла и оказалась у двери его кабинета едва не быстрее него. Ю́джин усмехнулся уголками губ, и едва я зашла, он закрыл двери. Я вздрогнула, в такт щелчка замка. Судя по звуку, ректор использует сквозной, защёлки которого заходят глубоко в стену. Интересные предосторожности. Могу предположить, что с этой стороны можно орать до хрипоты, никто не услышит. – Иди ближе. Ты сказала, что можешь всё проверить. Начинай. Ю́джин активировал свой интерактивный стол, я уже было хотела подойти к нему, но прямо посреди кабинета опустилась большая голограмма. На ней появились все накладные. Сиби́ец откинулся в своём кресле и уставился на меня. Ясно, он собирается смотреть мне в спину на протяжении всей работы. Ненавижу, когда так делают. Вроде бы ничего такого, но жутко раздражает. – И как ты собралась всё понять? Вопрос немаловажный. Я посмотрела на эти строки, понимая, что не знаю и половины. – С вашей помощью. – Интересно. Начинай. Он развалился в кресле, всем своим видом показывая, что не особо доверяет мне. Я постаралась взять себя в руки и сосредоточиться на главном. – Это должно быть не что-то крупное, поскольку махинация станет заметной, но и не дешёвое. Я обернулась к нему, он прищурился, и из списка исчезло примерно половина строк. Я хмыкнула, пролистала, но не нашла схожих позиций с тем, что поставлялись нашему отделу. – Что-то такое, что не сразу заметно, должно быть, на складе, но применяется крайне редко. Исчезли ещё десятки строчек, но всё равно оставалось крайне много. Я ещё раз всё внимательно просмотрела. Ну не могут же они украсть пару ящиков гвоздей? Зачем? Сколько это всё будет стоить? В наш участок тоже привозили какие-то кристаллы и детали для двигателя корабля, делающего его быстрым, манёвренным. Стоили они при этом так дорого, что можно было купить целый кораблик. Всё из-за того, что полицейским корветам можно превышать ограниченный скоростной режим. Меня словно током ударило. – Что из этого доступно только для лётной академии? То, что стоит так, что для риска есть смысл. – Кристаллы генерации межзвёздного прорыва и внутреннее покрытие двигателей, – это баллоны. Он подсветил жёлтым нужные строчки и подошёл ко мне. Теперь мы смотрели на них, стоя рядом. Честно говоря, мне это быстро надоело. Главное, что теперь делать с этим знанием? Поскольку я не понимала, как решить этот вопрос, с надеждой покосилась на него. Сиби́ец стоял, нахмурившись, и у меня появилось нехорошее предчувствие, что он тоже не знает. – Всё оказалось довольно просто. Как я сам это не понял? «Надо просто включить голову», – мысленно фыркнула я. Вслух, разумеется, ничего говорить не стала. От такого начальника, как он, не знаешь, чего ожидать. – Нам нужны доказательства. Необходимо инициировать проверку поставок, – наконец сказал он. Я ему мысленно поаплодировала. Надо же решил пойти по закону. Прямо как я! Для этого придётся обратиться к вышестоящему начальству. – А если тот, кто сверху, уже в курсе и имеет долю? Я должна была это спросить. Мало ли? Вдруг он не понял это по масштабу дела? – Надеюсь, – сказал он и улыбнулся: – Идите к себе. Возражений у меня не нашлось. Чувство недоумения буквально затопило. Я чего-то не понимаю? Что значит это его «надеюсь»? Он в контрах с вышестоящим руководством? Впрочем, в этом нет ничего удивительного. В академии предостаточно проблем, которые просто так не решить. Учащиеся, преподаватели, постоянно происходят конфликты поколений. Хотя, учитывая, что тут учатся разные расы, ещё должен присутствовать конфликт менталитетов. Разумеется, инициативы вышестоящих зачастую приходятся на не самый удачный момент. Присев за свой стол, пару минут помедитировала на плоскую подставку для голограммы и, решительно поднявшись, отправилась к кофейному аппарату. Где-то слышала фразу: «В любой непонятной ситуации пейте кофе». Вот я и решила проверить, вдруг поможет. Кофейный аппарат находился в коридоре. Стоя у него, ждала, пока заполнится ярко-оранжевый стаканчик, и поглядывала на местных, спешащих зайти в одну дверь. Заинтересовавшись, прогулялась по коридору и увидела овальную комнату за прозрачным стеклом: большой стол, кресла, все рассаживаются, переговариваются, пытаясь скрыть волнения и опасения. Это мне напомнило производственные совещания. На прошлой работе мы тоже на них ходили и прибывали в таком же состоянии, опасаясь новых инициатив начальства, призванных вроде бы сделать всё проще, а на деле всё усложняя. Забыв про кофе, я поспешила в приёмную. Ю́джин вышел из своего кабинета, через пару секунд, как я пришла. Я тут же сделала вид, что не забыла изучить его расписание. – Я должна присутствовать? – поинтересовалась, беря в руки стилус и готовясь активировать блокнот для записи. – Сегодня на повестке дня нет ничего важного. Посмотрим друг на друга и разойдёмся. Отмахнувшись от меня, он быстро вышел из приёмной и пошёл в переговорную. Дождавшись, когда он войдёт и не сможет увидеть меня в коридоре, забрала свой кофе и открыла его расписание. Ну что сказать, Ю́джин просто так в кабинете не сидит. У него бесконечные созво́ны, совещания, а ещё он продолжает преподавать. Кроме того, сидит на экзаменах. Потрясающая работоспособность, ничего не скажешь. Я попыталась определить, где ему может понадобиться активное присутствие секретаря, и не нашла. В самом деле не посадят же меня рядом на экзамене по внутренним системам? Я, конечно, понимала, что это такое, но досконально не знала и в качестве помощника была бесполезна. Похоже, для меня всё сводится к тем двум дням в неделю, когда ректор принимает просителей. И на них я должна записывать преподавателей, а также родителей. Следить за расписанием посещений, вовремя включать одних и выпроваживать других. Едва я расслабилась, как мне на почту упало несколько видео для расшифровки. Открыв первое, едва не застонала. Оказывается, и на таких собраниях просителей предостаточно. Они высказывают свои идеи ректору, а я должна всё внести в специальную форму и повесить на внутреннем сайте. С одним я бы справилась легко, но Юджин прислал десяток, быстро их сделать, не зная все формы, я не могла. Пришлось для начала изучать их, по сто раз читать комментарии к руководству, написанные настолько сухим канцелярским языком, что оставались непонятны даже аналитику. Вот и работа подъехала на весь день!