Оказалось это ещё не конец моих мучений. Ю́джин, как никто другой, умел делегировать свои обязанности. В течение дня мне пришлось рассылать сообщения, требовать у преподавателей вопросы для экзамена и постоянно искать информацию в сети, но это уже для меня. Итогом стал быстро проглоченный обед, отказ от ужина в пользу чая и булочки, тем не менее я всё равно не успела до конца рабочего дня. Засидевшись до полуночи, и поняла, что надо отправляться к себе, только обнаружив себя спящей на рабочем месте. Узнала я это до банального просто: Ю́джин вышел из своего кабинета и стоял напротив меня, а я не заметила. – Хорошо, что дождалась. Идём. Он так повелительно махнул мне рукой, что я последовала за ним не заду́мавшись. На этот раз наш путь шёл через какие-то окольные пути, поэтому я не сразу поняла, что мы направлялись на склад. Оглядевшись, я увидела ровные ряды склада, а также груду недавно привезённых ящиков, размера четыре на четыре. Никто и не подумал разобрать всё по местам. Хотя я понимала, что первоначально все занялись продуктами. – И что мы тут будем делать? – уточнила, надеясь, что мои догадки неверны. – Найдём, чего не хватает. Составим акт и отправим его. – Сами? – ужаснулась я. Я не представляла, как мы разберёмся с этим сами. Точнее, как мы всё найдём. В сиби́йце же самоуверенности было хоть отбавляй. Он спокойно подошёл к ближайшему и, вытащив из своего коммуника́тора сканер штрихкода, считал и перешёл к следующему. Я немного воодушевилась. Не то чтобы я верила, что мы сможем решить проблему именно так, но всё же лучше, чем полчаса вскрывать коробку и обнаружить тщательно упакованный мотор корабля. Юджин хмыкнул, привлекая моё внимание. Вместе мы смогли открыть ящик, после чего сиби́ец перешёл к следующему, оставив мне почётное право просматривать всё самостоятельно. Позволив себе только вздох, принялась медленно вытаскивать из ящика упаковки. Я старалась действовать как можно более аккуратно. Тем более что всё дорогое и, к моему удивлению, очень тяжёлое. На разбор этой коробки мне потребовался почти целый час. И при этом я нашла только три кристалла. Юджин разобрал ещё одну и нашёл ещё два. После мы совместно нашли остальные четыре, а также все шесть баллонов напыления для двигателя. К сожалению, всё, что было заявлено по накладным, оказалось на месте. Закончили только к утру, когда спать оставалось всего пара часов. Это всё равно что совсем не спать. Тем более пока я доберусь до своей комнаты, пока переоденусь… Или в этом случае можно совсем не переодеваться? Ю́джин взглянул на время и вздохнул: – У меня скоро первая пара. Надо переодеться. Ты пока просмотри список и найди ошибку. Окончание фразы прозвучало как упрёк. Я молча это проглотила и поплелась к себе. *** Прохладный душ и большая чашка кофе помогли проснуться. Переодевшись в другой комплект формы, я вернулась на рабочее место, чувствуя себя так, словно, вообще, с него не уходила. Заряд бодрости оказался кратковременным. Уже через час меня снова стало клонить ко сну. Из-за чего я медленно соображала и двигалась. Хорошо хоть Ю́джин всю первую половину дня провёл на парах. За это время я успела записать только десяток человек на личную встречу с ректором. После чего выпила ещё кофе и бездумно зашла на сайт. На какое-то время я уснула, очнувшись, посмотрела на сайт закупок. Совершенно ненужный для моей нынешней должности. Однако, почувствовав какое-то смутное любопытство, открыла нашу академию. Сотня мелких заявок, большие заявки, объединённые из разных частей сотни. Без умения с ним работать никто не разберётся. Хмыкнув, я всё равно их все пооткрыва́ла и начала сравнительный анализ. Жутко раздражает, что, проведя целую ночь за разбором ящиков, мы так ничего и не нашли. Ещё этот ректор явно разочаровался в моих методах. Я складывала, вычитывала, проверяла коррекционные документы, после чего сравнивала позиции. Уже через час сонливость сменилась раздражением, а к тому моменту, как вернулся Ю́джин, я пребывала в ярости! – Судя по тому, что твои волосы наэлектризовались и стоят дыбом, ты что-то нашла. Заходи. Второй раз приглашать меня не потребовалось. Я смахнула все открытые окна в свой коммуникатор и побежала за ним в кабинет. Дождавшись, когда он развернёт большую голограмму, выкинула всё на неё и повернулась к работодателю. – И что? – не понял он. Я аж подпрыгнула от негодования! – Это разные накладные! То, что отгрузили нам и официально заявили. Они разные. – Как это возможно? Он поднялся и подошёл ко мне. Поняв, что придётся объяснять не только подробно, но и наглядно, перекинула ему в коммуникатор свои заметки и начала показывать конкретные позиции. – Если сложить несколько накладных, то тех же кристаллов у нас должно быть двадцать. После заявку скорректировали, приведя к количеству четырнадцать. Затем нам отгрузили девять, а три поставили как недовоз. Вопрос: куда делись ещё два? – Это же легко проверить, – удивился Ю́джин. – Ну так-то да, только на деле, настолько масштабные ревизии не проходили ни разу. Может, те пять отправили в другие академии или ещё куда. Ну… по накладным. А на деле продали на сторону. Потом придёт ещё одна поставка, и количество опять сравняется. В любом случае это надо проводить масштабную проверку одновременно в сотне ведомств. – Хороший план, – согласился Ю́джин. Мне тоже нравилось, поскольку сколько бы ни украли, – мы чистые. Однако теперь я снова задумалась: почему я здесь? При таких махинациях обвинить принимающую сторону не получится. Может, и правда, проскочила через жернова целой? Меня затопило облегчение, а следом вернулась усталость. Я взглянула на Ю́джина, размышляя: могу ли я отпроситься и немного поспать? Мои невербальные сигналы остались без внимания. Сиби́ец сосредоточился на голограмме и ни на что больше внимания не обращал. – Сделай мне отчёт. Я хочу наглядное сравнение. – Зачем? – рискнула уточнить я. – Отправлю его одному своему другу. Думаю, ему понравится. Сон откладывается – это стало понятно. Вот только с такой «тяжёлой» головой и я могу сделать ошибку. Потерев нос, посмотрела на него. – Ректор Рек-Рейн, сколько времени у меня на составление отчёта? – Чем быстрее, тем лучше. Со своей стороны поблажки он мне давать не собирался. Впрочем, работоспособность сиби́йцев намного больше, чем у человека. Они способны работать сутками. Этот так точно. Мне же с каждым часом становится всё сложнее сконцентрироваться. Честно говоря, на протяжении всего дня я не смогла ничего сделать. К вечеру я уже и сама чувствовала себя улиткой. Еле дождавшись конца рабочего дня, побрела к себе и упала на кровать даже не раздеваясь. *** Поспав несколько часов, открыла глаза и уставилась в потолок. Усталость никуда не делась, но сна не было ни в одном глазу. Прошло пару минут, прежде чем я догадалась сравнить часовые пояса. На Вероне как раз шесть тридцать. Я больше десяти лет просыпалась в это время, и сегодня биологические часы напомнили мне об этом. Вот только в академии ещё даже не час ночи. Постояв немного под струями прохладного душа, переоделась и сходила в коридор, где видела автомат с кофе. Тут же находился автомат с булочками. На вкус как кусок картона, но это лучше, чем ничего. Прекрасно понимая, что уже через пару часов снова захочу спать, открыла документы и принялась за отчёт. Отправлю его ранним утром, предварительно всё перепроверив. Отчёт я сделала в течение часа. После чего сходила ещё за стаканчиком кофе. Едва я закрыла дверь, как снова пришлось её открывать. Познакомиться я ещё почти ни с кем не успела и гостей среди ночи не ждала. Решив, что меня кто-то заметил и решил что-то спросить, распахнула дверь. – Так и знал, что ты ещё не спишь, – сказал Ю́джин: – Я могу войти? Мне понравилось, что он спросил разрешение, но я понимала, что это формальность. По-другому я поступить не могла и посторонилась. Мне только слухов о нас и не хватало. Ректор прошёл в мою комнату и спокойно опустился на ковёр с длинным мягким ворсом, порадовав меня ещё раз. Другим вариантом была только моя кровать. Попросив его подождать пару минут, сходила за ещё одним стаканчиком кофе. Гость же в доме, а угостить нечем. Передав ему стаканчик с кофе, я тоже опустилась на пол и, как назло, меня снова стала манить кровать. Уже догадываясь, зачем он пришёл, перекинула ему свой отчёт. Ю́джин, просмотрев его, кому-то отправил. После чего удовлетворённо вздохнул. Я продолжила мило улыбаться, пока не понимая, почему он не уходит. Его коммуника́тор тихонечко тренькнул и замигал интенсивнее. Получив и прочитав сообщение, сиби́ец счастливо улыбнулся и поднялся. – Готовься, завтра вечером мы улетим ненадолго. – Куда? – Разберёмся с этим делом. Я тут же испугалась, помня о предупреждении подруги: не садиться с ним в один корабль. Довольный Ю́джин вышел из моей комнаты. Я заперлась и забралась в кровать, грея руки о стаканчик с кофе. Вся моя логика аналитика сломалась о его. Я даже предсказать не смогла его поездку так скоро. Понятное дело, что подать жалобу лучше лично, чтобы её никто не смог спрятать в дальнюю папку, а затем потерять. Однако столь поспешный отъезд говорит о каком-то плане. Более того, я пришла, когда этот план уже был в процессе исполнения. В математическом уравнении, таких как я, называют неизвестная переменная. Она вроде есть в изначальном уравнении, но о ней никто не знает. Возможно, именно из-за этого я и здесь. Как человек, который попробовал разобраться, но, уперевшись в стену, ничего не добился. Логично же, что обида на такое положение вещей только усилит желание во всём разобраться.