Движение я заметила краем глаза. — Боюсь, я не могу... — начала я, машинально поворачивая голову. Что-то свистнуло, и мистер Лесситер без звука повалился на пол. Рядом с ним валялся увесистый булыжник. Я вскрикнула, наклонилась к нему, протянула руку, чтобы коснуться плеча... — Мэри, отойдите! — напряженно скомандовал знакомый голос. Меня оттащили в сторону и прижали к твердой груди. — Этан, что вы тут... То есть простите, инспектор. Он сильнее сжал мои плечи. — Это же Уильям Лесситер, знаменитый бандит. Я узнал его по фото в полицейском досье. Говорят, он давно за вами гоняется! Его сердце под моей щекой колотилось так, что я сказала: — Знаете, я могу приготовить вам отличную валериановую настойку. Инспектор фыркнул. — Если вы намекаете, что мне надо подлечить нервы, то зря. Хотя... Мэри, вы хоть понимаете, что я чуть не поседел? Зачем вы с ним встретились? Я недоверчиво подняла голову. Серьезно? — Хотите сказать, что испугались за меня? Его взгляд был полон нежности. — Я люблю вас, — сказал он просто. — Ш-ш-ш… — Я приложила палец к его губам. — Не говорите того, о чем после будете жалеть. Он перехватил мою руку и поцеловал ладонь. — Не буду. Я прошу вас стать моей женой. — Меня? — горько улыбнулась я. Только бы не расплакаться! — Певичку, мошенницу и авантюристку? Этан мотнул головой. — Мне все равно. Когда я думал, что вас вот-вот убьют... — Он судорожно вздохнул. — Оставайтесь со мной. Я покачала головой и отстранилась. — Я не такая эгоистка, какой вы меня, очевидно, считаете. Отпустите, Этан. Мне лучше уехать. ... и поскорей. Пока я совсем не потеряла голову. Серые глаза Этана потемнели, он нехотя разжал руки. — Значит, вы примете предложение Чарльза? — Для женщины в моем положении это неплохой выход, не так ли? — ответила я уклончиво. — Перестаньте, — сказал он с досадой, ероша волосы на затылке. — Послушайте, на самом деле все просто. Вы или любите Чарльза, или нет. — Что если нет? — спросила я после паузы. Я знала, что не стоит этого говорить. Знала, черт возьми! И не могла удержаться... Он шагнул вперед и молча меня обнял. — Мой дорогой, — сказала я нежно, проводя ладонью по его щеке, — я не гожусь в жены полицейскому. Вы будете меня стыдиться. — Это позвольте решать мне. Я покачала головой. — Представьте, что будут говорить. «Выступала в ревю! Как вам это нравится?» Вы можете стать суперинтендантом или даже начальником полиции. Вам ни к чему жена, которая будет вас компрометировать. — Когда я думал, что могу вас потерять... — Он прикрыл глаза. — Хуже нет ничего. Мне плевать, как вас зовут на самом деле: Мэри, Люси или какая-нибудь Эванджелина. Я хочу, чтобы вы стали моей женой. У меня закружилась голова. Он что же, всерьез? — Я не могу венчаться с вами под чужим именем! Есть что-то святое и для меня. Лицо Этана посветлело. Он даже улыбнулся. — Ну разумеется. Я все обдумал. Мы скажем, что бедная Мэри умерла. Сущая правда, согласны? Вы смоете краску с волос и вновь станете Люси, после чего мы поженимся. Я глядела на него во все глаза. Ну и ну! — Как все просто... Вы, должно быть, шутите? Инспектор пожал плечами. — Почему? Мы ведь не собираемся жить в округе Лозборо. А в столице никто не знает ни Мэри, ни Люси Райт. — Нет, Этан. Рано или поздно все это выплывет, и что тогда? Вы лишитесь работы, а я окажусь в суде. — Да послушайте же! — Он легонько меня встряхнул. — Я договорился с Чарльзом, он увезет вас на своей яхте. Как только вы окажетесь вне юрисдикции альбионского правосудия, я выложу всю эту историю своему начальнику. Не думаю, что в такой ситуации он станет возбуждать дело, так что после вы сможете вернуться. Мне вдруг стало трудно дышать. «Ко мне», — хотел сказать он. — Что если вы ошибаетесь? Если ваш начальник прикажет меня арестовать? Он вдруг улыбнулся и ответил просто: — Тогда я приеду к вам. Свет не сошелся клином на Альбионе. Хороший полицейский везде пригодится. Я провела ладонью по его щеке и сказала нежно: — Из вас выйдет чудесный шериф, Этан! Он поцеловал меня в уголок губ и уточнил: — Это значит «да»? И я сказала: — Да! — Вообще-то я уже мог убить вас раза три, — проворчали с пола. — Что же не убили? — хмыкнул инспектор, на всякий случай задвигая меня себе за спину. Хотя ясно было, что если бы хотел — предупреждать бы не стал. Мы ведь напрочь о нем забыли! Уильям Лесситер со стоном сел, коснулся разбитой головы и пожаловался: — Башка трещит. Вы бы хоть спросили для начала, зачем я приехал. — Мистер Лесситер пришел поговорить, — вмешалась я, коснувшись напряженного плеча Этана. — Оказывается, он разыскивал меня вовсе не ради мести. — Что я, дурак? Три года гоняться за строптивой дамочкой? — Он осторожно повел головой и поморщился. — Хороший удар. — Я неплохо играю в гольф, — заметил инспектор со значением. Я закатила глаза. Мужчины! — Мистер Лесситер разыскивал меня, как свидетельницу по одному щекотливому делу. Этан нахмурился. — Зачем тогда нужно было сочинять небылицы? Уильям Лесситер пощупал шишку и зашипел сквозь зубы. — Потому что если бы кое-кто узнал, что она видела, ее бы прихлопнули. — Веская причина, — признал Этан нехотя. — Надеюсь, вы уже все выяснили? — Почти. — Бандит кое-как поднялся и тут же повалился на скамейку. — Черт! Ладно, к делу. — Вам придется говорить при мне, — предупредил Этан жестко. — Я же не дурак, — хохотнул Билли Лесситер, осторожно поводя плечами. — Понимаю, что избавиться от вас сейчас можно только... — Он выразительно чиркнул пальцем по шее. — Расслабьтесь. Мне ни к чему делать глупости, тем более в чужой стране.

Билли Лесситер ушел через полчаса, оставив нас в беседке вдвоем. — Мне ужасно хочется вас поцеловать, — пожаловался Этан, улыбаясь. Я засмеялась и села рядом. — За чем же дело стало? — Боюсь, тогда я совсем не смогу думать, — вздохнул он. — А подумать есть о чем. Кто же все-таки убил леди Хэлкетт-Хьюз? — А какие остались варианты? — Я пальцем разгладила напряженную морщинку меж его бровей. Как же давно мне хотелось это сделать! Он повернул голову и нежно потерся щекой о мою руку. Что, впрочем, не мешало ему рассуждать вслух. — Профессор Фаулер и мисс Фаулер отпадают, вы с Роуз тоже. Чарльз, конечно, считал себя наследником, однако на мотив это не тянет. Он и без того сказочно богат. К тому же его дед, хиндустанский принц, вот-вот умрет, а наследником он назвал именно Чарльза. Так что вряд ли ему интересен баронский титул. Сибил Бредфорд не стала бы убивать, рискуя, что полиция при расследовании обнаружит пресловутые улики. Кстати, они нашлись в банковском сейфе леди Хэлкетт-Хьюз. Кто у нас остается? — Полковник и Родди Хьюз. И, конечно, Рут Миллер. Вы же не думаете?.. Этан покачал головой. — Их мы уже проверили и отбросили. Думать вместе было восхитительно. Пожалуй, даже приятнее, чем целоваться. Хотя одно другому не мешает, ведь так? Он взял мою руку и переплел наши пальцы. — Что вы думаете о викарии, Мэри? Говорят, у него были стычки с леди Хэлкетт-Хьюз. Что-то по поводу расходования приходских денег и помощи от епископа. — К тому же викарий — страстный цветовод, — заметила я многозначительно. Этан повернул голову и спросил недоверчиво: — Вы серьезно? Разве это мотив? — Приз, — напомнила я. — Даже если умолчать о профессиональной ревности, то первое место в конкурсе цветоводов позволило бы викарию отреставрировать церковь. Он усмехнулся и покачал головой. — Должно быть, для него было страшным потрясением, когда огласили завещание! — Зато подсыпать яд ему было легче легкого. Прямо у всех на глазах! Помните, он перекрестил тарелки? Мы помолчали, и Этан сказал со вздохом: — У нас нет улик. Даже самых крошечных. — Зато у меня есть идея. Думаю, Рут Миллер что-то знает.

Инспектор не стал откладывать дело в долгий ящик, только прихватил с собой констебля с блокнотом. Рут Миллер открыла дверь не сразу. На ней были грубый фартук и перчатки, волосы спрятаны под косынкой. — Инспектор? Мисс Райт? — удивилась она. — Что вы хотели? — Можно нам войти? Мгновение она колебалась, затем отступила. — Конечно. Проходите на кухню, пожалуйста. — Она указала дорогу, извиняясь на ходу: — Простите, что я в таком виде. Как раз паковала... кое-что. — Лабораторию трудно перевозить, — посочувствовала я, кашлянув. В ее быстром взгляде не было прежнего дружелюбия. Она кое-как стащила перчатки и развязала завязки фартука. — Хотите чаю? — Нет, спасибо. — Инспектор вежливо придвинул ей стул. — Присаживайтесь, мисс Миллер. У нас к вам важный разговор. — У нас? — повторила она со странной интонацией. Он кивнул. — Мисс Райт хочет задать вам несколько вопросов. Констебль в углу старательно записывал. Очевидно было, что если она откажется отвечать, эти же вопросы повторит инспектор, уже от лица полиции. Узковатые губы мисс Миллер дрогнули, твердый подбородок поднялся выше. — Пожалуйста, спрашивайте. Она повела рукой — грубоватой, с бляшками мозолей. — Мисс Миллер, — я села напротив нее, — почему вы решили уехать? — Я же сказала вам, полковник... — начала она заученно. — Это не согласуется с вашим характером, — перебила я. — Сентиментальность вам чужда. Вы сказали то, что я, по вашему мнению, ожидала услышать. Так почему вы долго плакали, а потом решили уехать из места, где спокойно прожили всю жизнь? — Вам ведь известно, — вступил инспектор, не отрывая от нее внимательного взгляда, — что леди Хэлкетт-Хьюз убил ваш брат? Ее лицо дрогнуло. — Откуда бы... Лгать она не умела. Покраснела до корней волос и неловко отвела глаза. Инспектор наклонился к ней. — Мисс Миллер, рано или поздно все выплывет наружу. Вы хотите стать соучастницей? — Я не знаю ничего такого! — воскликнула она в отчаянии. Инспектор был деликатен, но строг. — Позвольте об этом судить мне. Она с минуту молчала, глядя на грязные чашки в мойке, потом глубоко вздохнула и сказала мертвым голосом: — Я и впрямь ничего не знаю. Просто однажды, недавно, я видела у Джеймса книгу. Библиотечный справочник ядов и декоктов, хотя раньше Джеймс ничем таким... — Ее голос ослаб, и она прикрыла глаза. — А еще месяц назад брат исповедовал умирающего, мистера Марча. Я дружу с его женой. Однажды она сказала, что... — Что у него пропало немного лекарства, — довершил инспектор, блеснув глазами. — «Пыльцы фэйри», очевидно. Она молча кивнула. Инспектор поднялся. — Вы позволите нам осмотреть дом? Я не думаю, что... Но мы должны проверить. — Пожалуйста. — Она слабо махнула рукой. — Ищите.

Констебль Догсли обнюхал дом сверху донизу, но не обнаружил ничего подозрительного. Он отправился исследовать церковь и кладбище, а инспектор повез меня домой. — У нас по-прежнему нет улик, — вздохнул он, помогая мне выйти из авто, и обнял. — Мэри... Пока я буду называть вас так, договорились? Я пожала плечами. Почему нет, если ему так проще? — Как хотите. Он заглянул мне в глаза. — Думаю, нужно обо всем рассказать Роуз. Она вправе знать. Хотелось, конечно, ее от этого оградить. Но как я буду с ней разговаривать, когда — если — вернусь в Альбион? Она ведь знает меня как «тетю Мэри». — Пожалуй, — нехотя согласилась я. — А теперь поцелуйте меня наконец! Он не заставил долго себя упрашивать. Мы так увлеклись, что не услышали шагов: звонкого стука каблучков Роуз и неторопливой поступи доктора Пэйна. — Тетя Мэри? — Глаза Роуз были широко распахнуты, щеки залила краска. Она выглядела заплаканной и потрясенной. Должно быть, уже дошли новости об аресте профессора. Хотя лучше несколько неприятных дней, чем смерть на алтаре. К тому же мне было чем ее отвлечь. Я улыбнулась ей. — Здравствуйте, мисс Карпентер. — Этан приподнял шляпу. — Доктор Пэйн. Доктор кивнул ему и сунул руки в карманы. Этан обнял меня за талию и сказал: — Надеюсь, вы порадуетесь за нас. Мы с мисс Райт решили пожениться. Роуз взвизгнула и бросилась мне на шею. — Тетя! Какая чудесная новость! — Спасибо, дорогая. — Я расцеловала ее в обе щеки и отодвинула от себя. — Нам с тобой нужно поговорить. — А мне пора ехать, — вздохнул Этан, захлопывая пассажирскую дверцу. — Постойте! — вдруг заговорил доктор. — Мне тоже нужно кое-что сказать. Инспектор поднял брови. — Надеюсь, вы не собираетесь признаться в убийстве? Веснушчатое лицо доктора было серьезным и решительным. — Признаться, — кивнул он. — Но не в убийстве. Дело в том, что я уезжаю из Дорсвуда. — Как? — воскликнула Роуз, побледнев. — Вы тоже меня бросаете? Поняв, что выдала себя, она прикусила губу. А я покачала головой. Какой же она еще все-таки ребенок! Добрый, чистосердечный, но эгоистичный ребенок. Доктор Пэйн повернулся к ней. — Вовсе нет. Мне предложили место в Плимутском королевском госпитале. Я отправлял им кое-какие свои работы и... Словом, они меня приглашают. Роуз прикусила розовую губку. — Это чудесно. Я отвернулась, пряча улыбку. Что-то не слышно восторга. Роуз так привыкла, что преданный обожатель всегда под рукой, что теперь растерялась. Он взял ее руки в свои. — Они готовы принять со мной на работу и медсестру. Если вы захотите, Роуз. Я кашлянула и заметила тоном строгого опекуна: — Надеюсь, вы не думаете, что я отпущу Роуз с вами без венчания? Глаза доктора расширились. — Конечно, нет! Об этом не может быть и речи. Роуз, я люблю вас. Вы выйдете за меня? Место было выбрано из рук вон плохо. Предложение руки и сердца на подъездной аллее — куда это годится? Зато как он на нее смотрел!.. Это искупало все. Роуз молчала, и он отвел глаза. Сказал, сглотнув: — Понимаю, вам нужно подумать. Я вас не тороплю. Приступать к работе только через месяц. — Не нужно, — возразила она и привстала на цыпочки. — Да! Да, я выйду за вас. Я деликатно отвернулась и потянула Этана за рукав. — Поезжайте. Встретимся завтра? — Вы забыли, что сегодня обед у Чарльза? — В глазах Этана сияли лукавые огоньки, когда он украдкой погладил мою ладонь. — Кстати, давайте наконец перейдем на «ты». — Забыла, — призналась я со смешком. — Столько всего произошло... До вечера, дорогой!.. — С какой стати на моем крыльце все целуются? — осведомилась леди Присцилла ворчливо. — Может, это эпидемия? Пора искать лекарство? — Лекарство уже есть, — сообщил доктор, неохотно отрываясь от губ раскрасневшейся невесты. — Называется «старость». — Ах вы, негодник! — шутливо замахнулась тростью старая леди, но глаза ее смеялись. — Инспектор, я слышала, у вас есть новости? Заходите наконец! — Боюсь, я тороплюсь, — извинился он. — Отговорки не принимаются! — заявила леди Присцилла, сверкнув глазами, и ловко ухватила его тростью за локоть. — Вы должны все мне рассказать. Этан в фальшивом отчаянии посмотрел на меня. Я ответила улыбкой. — Идите, идите! — Все равно от ведьмы не сбежишь. — А мы пока с Роуз поболтаем. — Тетя? — удивилась она. Я взяла ее под руку и повела вдоль по аллее. Вокруг ни души. В отдалении негромко жужжала газонокосилка. Вот и прекрасно, значит, Джоунсу не до меня. То, что я собиралась рассказать, не предназначалось для чужих ушей. — Роуз. — Я остановилась, глубоко вздохнула и выпалила: — Я не твоя тетя Мэри. — Что? — опешила она. — Тетя Мэри, ты шутишь? Отчаянно хотелось выкрикнуть: «Это шутка! А ты поверила? Ха-ха!» Но отступать было некуда, и я покачала головой. — Помнишь, тебя пугали рассказами о непутевой младшей дочери, Люси Райт? Это я. Я старалась на нее не смотреть. Слишком больно было бы прочитать в ее глазах презрение. — Но зачем? — совсем растерялась Роуз. — Тетя... Ты ведь все равно мне тетя, так? Говорить — так уж до конца. — Не совсем. Мне было семнадцать, а ему двадцать один. Сын соседа, богатого и влиятельного. Я влюбилась и... позволила ему лишнее. Он клялся жениться на мне, но быстро передумал, когда его отец пригрозил лишением наследства. Его отослали в круиз, а я осталась — незамужняя и в положении. Отец выгнал меня из дома. — Как? — ахнула добросердечная Роуз. Я пожала плечами. — Отец был своеобразным человеком. — Той еще двуличной сволочью на самом деле, но вслух я сказала лишь: — Христианская кротость сочеталась в нем с редкой нетерпимостью. Мои бабка с дедом разошлись из-за того, что она изменила ему с фэйри-полукровкой. Но дед не оспаривал свое отцовство, так что мой отец не считался незаконнорожденным. Однако всегда об этом помнил и лез из шкуры вон, доказывая свою праведность. И когда я оступилась... Он заявил, что больше не хочет обо мне слышать. — Я сглотнула пересохшим горлом и продолжила: — Я не могла оставить ребенка. У меня не было ни денег, ни жилья, ни работы. К счастью, от меня отвернулись не все. Брак Маргарет был бездетным, они с мужем с радостью удочерили девочку. С условием, что я не буду с ней видеться. — Но... — нахмурилась она. — У мамы с папой не было других детей. Постой, ты хочешь сказать?.. Отчаянно хотелось курить, хотя я бросила три года назад. — Да, Роуз. — Но зачем? — Она схватила меня за руки и сильно сжала. — Зачем нужен был весь этот... маскарад? Я повторила то, что уже говорила инспектору: — Мэри погибла вскоре после смерти твоих родителей. Она оставила все деньги церкви, а мне — певичке из ревю — никто бы тебя не отдал. Вот и все. Надеюсь, ты меня простишь. Я осторожно высвободила руки и, не глядя на нее, побрела прочь. — Тетя! — окликнула она, подбежав ко мне. — То есть... Как мне тебя называть? — Думаю, «Мэри» пока будет достаточно, — отозвалась я, не оборачиваясь. — Я привыкла откликаться на это имя. — Хорошо. — Она глубоко вздохнула. — Я... Я тебя не виню. Ты сделала для меня все, что могла. И ты самый близкий для меня человек. Не уходи, пожалуйста. — Ох, Роуз. — Я не выдержала, обняла ее. — Знала бы ты, как мне было тяжело... — Теперь все позади, — пообещала она, крепко обнимая меня в ответ. — Все будет хорошо! Если бы...

Обед у Чарльза казался злой калькой злополучного приема у леди Хэлкетт-Хьюз. Собрались те же гости, но ряды наши изрядно поредели. Не было, разумеется, леди Хэлкетт-Хьюз, а также профессора Фаулера и Леоны Фаулер. Доктор отклонил приглашение, сославшись на большую занятость. — Надеюсь, вы не сочтете дурной приметой, — разглагольствовал Чарльз, пока слуга с подносом обносил всех закусками, — что я решил пригласить вас всех и хорошо провести время, хотя вся эта история еще не закончена. Через неделю я уезжаю по делам. — Очень жаль, — ответствовала леди Присцилла, покачивая тяжелыми серьгами. — Может, хотя бы на конкурс цветов останетесь? Обещаю, будет интересно. Я тоже решила принять участие, раз бедная Хелен, кхм, выбыла. Интересное определение убийства. — Неужели? — Темные глаза Чарльза блестели. — Увы, я не могу остаться. Мой дед умер, я должен занять его место. А вы наверняка выиграете первый приз. Я не удержалась и покосилась на викария. Он машинально жевал, разглядывая салфетку у себя на коленях. Смешно шевелились красные щеки и оттопыренные уши. — Приложу все усилия, — царственно склонила голову леди Присцилла. — Выпьем же за это! — провозгласил тост хозяин дома, поднимая бокал... Обед шел своим чередом, разве что леди Присцилла ближе к десерту как-то побледнела и скуксилась. Она украдкой потирала живот. — Леди Присцилла, — наклонилась к ней Роуз. — Вам нехорошо? — Немного, — ответила она слабым голосом. — Слишком жирная пища, в моем возрасте это бывает опасно. — Я вызову доктора, — поднялся Чарльз. — Мисс Райт, будьте добры, проводите леди Присциллу в гостиную. Ей нужно прилечь. Я кивнула и помогла старой леди встать. Роуз поддержала ее с другой стороны. Мы устроили больную со всеми удобствами, принесли ей воды и все, что могло понадобиться. — Не зажигайте свет, — попросила леди Присцилла, закрывая глаза. — Я хочу подремать. — Доктор будет через час-полтора, — сообщил Чарльз, заглянув в гостиную. — Развлекайтесь, — махнула рукой леди Присцилла. — Не надо со мной сидеть, я не ребенок. По-моему, с капризностью она перебарщивала, ну да ладно. — Конечно. — Я задернула шторы, и комната погрузилась во мрак. — С леди Присциллой все будет в порядке, — пообещала гостям Роуз, выходя в коридор. — Ей просто нужно немного побыть одной. Хмурые лица — слишком это все походило на недавние мрачные события — прояснились. — Слава богу, — прошептала Рут Миллер. Чарльз громко хлопнул в ладоши. — Предлагаю прогуляться по саду, а потом можем потанцевать под радио или выбрать что-то из пластинок. — В саду уже темно, — заметила Роуз, ежась. Еще немного, и она станет зажигать перед сном ночник. — Вот и прекрасно, — тонко улыбнулся Чарльз. — Отличное время для игры в убийство. — Вы с ума сошли! — рыкнул полковник Хьюз. Наконец-то! А я уже решила, что он приболел. За весь вечер и голоса не подал. — Почему же? — пожал плечами Чарльз. — Сейчас это модно. Хотя можем поискать клад. Ну-ну, не ворчите! Будет весело. Джинто, покажи все гостям, я скоро буду. Мисс Райт, можно вас на минутку? Гости, тихо переговариваясь, нехотя отправились в сад. Меня Чарльз увлек в библиотеку. — Этан просил меня вас увезти, — сообщил он без обиняков. — Я хочу знать, что вы сами об этом думаете? Я прошлась вдоль полок, касаясь переплетов кончиками пальцев. Повернулась к нему. — Думаю, это плохая идея. Вы ведь меня потом не отпустите, правда? Лицо Чарльза, при тусклом свете торшера походившее на деревянную маску, дрогнуло. — Правда. Я, конечно, уважаю честную игру — ее принято уважать. Но не уверен, что сам на нее способен. Я хочу, чтобы вы уехали со мной. Но не как невеста Этана, а как женщина, которую я люблю. Я сказала то, что принято говорить в таких случаях: — Спасибо, Чарльз. Вы мой очень дорогой друг, но... Он в два шага преодолел расстояние между нами. — Не надо, Мэри. Я был бы последним идиотом, если бы стал умолять, но я чертовски к этому близок. Я не хочу быть вашим другом. Мне нужно все — или ничего. Какая яростная, какая пылкая натура! Жаль. Я покачала головой. — Вы увлеклись мной, это скоро пройдет. У вас будет титул, богатство, власть... сотни прекрасных одалисок. Он криво улыбнулся. — Думаете, меня это утешит? — Со временем — да. Чарльз помолчал, глядя в окно. — Только не присылайте мне приглашения на свадьбу. Я не настолько великодушен. — Чарльз... — Что, моя дорогая? Вам было бы легче, если бы все это оказалось игрой? Тогда можете считать именно так. А я не намерен притворяться. — Перестаньте, — поморщилась я. — Вас ведь подослал инспектор, я сразу догадалась. Он хотел, чтобы вы за мной присматривали. Глаза Чарльза были темны, словно кожа его камердинера-нубийца. Он закурил, и комнату заволокли клубы табачного дыма. — Старина Этан. Да, поначалу это была его идея, а потом мы оба в вас влюбились. Смешно. Никогда не думал, что мы станем соперниками. Знаете, ему никогда не везло с девушками. Зато если уж повезло, так по-крупному!

Темноту гостиной совсем чуть-чуть разбавляли фонари за окном. На низкой оттоманке в углу виднелась фигура, укрытая пледом. Дверь тихонько скрипнула, и человек в коридоре замер. Услышит? Поднимет шум? Но леди Присцилла на диване не пошевелилась. Крадучись, на цыпочках, он вошел. Приблизился к дивану, замирая после каждого шага. Больная по-прежнему крепко спала. Огляделся. Со стен скалились дикарские маски, предметы культа, в тусклом свете поблескивали топорики и ножи. Человек покачал головой и... На голову спящей опустился тяжелый цветочный горшок. Ни крика, ни стона. Что-то не так!.. Зато внезапно загорелся свет, заставив убийцу судорожно вздохнуть и близоруко заморгать. На диване перед ним лежала грубо слепленная кукла из одеял и шарфов, усыпанная землей из горшка. Фикус валялся на полу. — Мистер Миллер, вы арестованы! — громко заявил инспектор, выступая из ниши. — За убийство... Договорить он не успел. Викарий подпрыгнул, взвизгнул, как поросенок, и слепо бросился к окну. Выскочившего ему наперерез констебля Догсли он просто снес. Такой прыти тот не ожидал. В саду послышались торопливые шаги, а после — тихий скрип велосипеда. Констебль Догсли поднялся с пола — кажется, невредим — и выглянул из окна. — Ушел! — с досадой констатировал он, увидев яростно крутящую педали круглую фигуру. — Простите, сэр. — Ничего. — Инспектор похлопал его по плечу. — Ему некуда бежать. Думаю, мы найдем его в церкви. Но он ошибся. Викария нашли на кухне пасторского дома. В руке у него был пузырек из-под «пыльцы фэйри», в мертвых глазах застыла боль. На столе — записка. — Он прятал «пыльцу» в велосипеде, сэр! — доложил констебль, шмыгнув носом. Инспектор рассеянно кивнул и развернул записку. Пробежал глазами, хмыкнул и прочитал снова, теперь вслух и с выражением: — «В ослеплении, в гордыне своей я осмелился тяжко согрешить. Я уподобился Каину и преступил первую заповедь. Теперь моя душа вечно будет гореть в аду, я содрогаюсь и плачу при мысли об этом. Господь свидетель, нет мне прощения ни по законам божеским, ни по законам человеческим. Я лишь хочу, чтобы тень подозрения больше не пятнала невиновных. Простите. P.S. Похороните меня в саду, под душистым горошком».

ЭПИЛОГ

Лайнер стоял в порту. Неделю назад мы пересекли экватор, и некоторые пассажиры до сих пор это праздновали. Другие же отправились на берег — размять ноги и развеяться. Я избегала общего веселья. Стояла у борта на прогулочной палубе и смотрела на темную воду. Визгливо кричали чайки, запах мокрой древесины, кожи и водорослей шибал в нос. — Мисс Люси Райт? — окликнул меня помощник капитана. — Вам телеграмма. Она состояла всего из трех слов: «Возвращайся. Люблю. Э.». Я засмеялась, глядя в ярко-голубое небо. В руке трепетал листок телеграммы. Хотелось кричать и плакать, хотелось прыгнуть за борт и помчаться по волнам. Остатки здравого смысла побудили меня спросить: — Не подскажете, как мне купить обратный билет? Помощник капитана не выразил ни малейшего удивления. Должно быть, ему не привыкать к сумасбродным дамочкам. — В Альбион? Я лишь кивнула. Обратно. К Этану, Роуз, леди Присцилле — ко всем, кто меня любит и ждет. А также к вечному дождю, пятичасовому чаю, душистому горошку... И даже — черт с ней! — пусть будет овсянка.

Запорожье Июнь — сентябрь 2021 г.