Как вы думаете, могут ли нанести ущерб Идолищу Поганому три малыша, самому старшему из которых сегодня стукнуло восемь лет?.. Не могут?.. Вот и Паша Стрельцов так думал. Тот самый Паша, звезда детской анимации из агентства организации праздников «Сказка в подарок». Паша был уверен, что Идолищу ничегошеньки не угрожает. Но он ошибся. *** – Ашот, где сегодня работаем, какой сценарий, кого развлекаем и по какому поводу, сколько платят? – Паша прижал плечом к уху сотовый телефон, деловито пытаясь сразу выполнять несколько стратегически важных задач. В них входила беглая беседа с хозяином «Сказки», повелителем разноцветных баннеров, гелиевых шаров, клоунской амуниции и, в итоге, детского настроения и родительских кошельков, – Ашотом Тер-Гукасяном. Вторая задача – утреннее бритьё. Третья задача – кормёжка кота Жёлудя, который бурно протестовал против того, чтобы остаться с Пашей на тот период, пока родители Паши рванули к бабушке в Ставрополь. Сам Павел уехать не мог, ему предстояло сдать государственные экзамены в педагогическом университете и защитить выпускную квалификационную работу на тему «Роль эмпатии в выстраивании отношений между классным руководителем и детьми младшего школьного возраста». После этого Павел Юрьевич Стрельцов намеревался с гордым видом положить на стол перед «предками» свой диплом, а потом – устроиться в фирме Ашота на постоянной основе и свалить в Турцию, зарабатывать денежку нелёгким, но таким понятным и знакомым аниматорским трудом! А отечественная школа и прочие учебные заведения обойдутся без дипломированного специалиста Стрельцова П.Ю. Первая задача была решена быстро. Паша получил исчерпывающие инструкции и ответы на свои вопросы: – … район элитной застройки, так называемый Малый Сосновый – «кулацкий» посёлочек почти в центре города; – … что-нибудь на тему русских сказок, без «американщины», «пиратщины» и намёков на персонажей крутых киностудий; – … мальчик Витя желает развлечься в день своего рождения, как-никак, восемь лет исполнилось, папа – директор процветающей туристической фирмы, мама – хозяйка салона красоты, прилагаются ещё два младших отпрыска, Владя и Виталя; – … за срочный заказ будет уплачено сверху обычного гонорара на пятьдесят процентов. А гонорарами Ашот никогда не обижал, накинутые сверху те самые проценты добавляли оптимизма и рвения в работе. «Госы» только через неделю, так что пошабашить немного не помешает. Вкусы у малышни (или их родителей) своеобразные: сейчас в моде совсем другие персонажи, а из русских сказок детишки предпочитают обычно коня Юлия, к тем самым русским сказкам не имеющего никакого отношения. Так, для реализации сценария нужны единомышленники, но сперва будет бритьё и кот… Бритьё завершилось быстро. Из зеркала на Пашу теперь весело смотрел сероглазый и русоволосый, гладкощёкий парень. Модная стрижка с оголёнными висками, физиономия – нечто среднее между смазливостью и среднестатистической «никакущестью» (авторство термина принадлежит Стрельцову-старшему); уши, к счастью, без признаков сходства с лопухами, и – никаких прыщей, спасибо угольной пене для бриться и отсутствию тяги к сладкому и фаст-фуду. Для пущей важности обладатель описанной внешности поиграл перед зеркалом неплохо оформленными мышцами рук и торса, представив, как это будет происходить в пятизвёздочном отеле перед толпой возбуждённых летним отдыхом красавиц. Не, до пятизвёздочного отеля ещё пахать и пахать, и не такие умельцы и красавцы с «трёшек» начинали! Ну да мы работы не боимся… Павел запел и заплясал от радостного предвкушения, крутанувшись на месте в поисках футболки и джинсов. – Мя-а-а-а! – подхватил Жёлудь, прожорливый и капризный годовалый негодяй черепахового окраса с жёлтыми глазищами начинающего гипнотизёра. – Сейчас, сейчас… Едва не наступив коту на хвост, Паша помчался в кухню, вытряхнул содержимое пакетика известной марки в немытую кошачью миску и пододвинул её ногой к недовольной морде начинающего гипнотизёра. – Ешь! Жёлудь ответил таким взглядом, что мама Паши уже была бы на грани инфаркта и кинулась бы доставать из морозилки куриную печень и прочие вкусности. – Пока не съешь, ничего другого не дам! – заявил безжалостный хозяин и побежал одеваться, подумав на ходу, что выбрал правильную линию поведения по отношению к коту. «Иди, иди, дорогой! – подумал, в свою очередь, кот. – Твоя линия поведения не стоит мышиного хвостика. Через неделю будешь у меня как шёлковый… Где твои тапки?..» Паша не умел, в отличие от кота, читать мысли, а потому уже беспечно выбегал на лестничную площадку, не подозревая об угрозе своей домашней обуви. Он набирал номер Лены, которая училась в том же университете, собираясь получить диплом тифлопедагога. Диплом она хотела предъявить родителями с трагическим и глубокомысленным видом, а затем – рвануть… правильно, в Турцию. Для начала. А отечественные школы и прочие учебные заведения… а далее вы всё поняли, правда? – Ленка! Ашот тебе уже звонил? – Звонил, звонил. Я уже на выходе. Жду тебя, едем за костюмами и Женей. – Прозвучал в трубке мелодичный голос Лены. – Женя остался без линзы, утопил в раковине. Заскочим в «Оптику», а то богатырю без линзы хана, какой же он тогда богатырь? Третий участник команды, Евгений, телосложение имел не слабое, ростом тоже вышел, равно как и богатырским зычным голосом, а вот зрение… Рвался в спецназ – даже в армию не взяли. Хотел в военный вуз, а загремел в педагогический. А дальше по плану: диплом-родители-Турция. Этой замечательной троице выпускников полагалось разместиться в крохотном «Матизе» Лены вместе с костюмами, которые ещё предстояло забрать в «Сказке». Лена будет Василисой Прекрасной (на Премудрую не сгодится, диплом сплошь с тройками), Евгений – Богатырём русским, а Паша – Идолищем Поганым, до Василис охочим. Сценарий прост, без затей: ушёл Богатырь воевать за Русь-матушку, осталась дома Василисушка ждать суженого, а тут заявилось Идолище, невесту сп… ой, простите, умыкнуло. Кто же поможет?.. Для начала – три славных юноши, один из которых – восьмилетний именинник Виктор, второй – средний брат, Владислав, а третий – младшенький, Виталий. По сценарию, детишки должны были принять в освобождении Василисы самое активное участие, но с минимальным успехом. Идолище ранено, но не повержено. И вот тогда возвращается Богатырь, валит Идолище Поганое, именинник получает из его рук крутой подарок, купленный родителями, а братья-помощники – мелкие презенты. Вуаля! Дети пищат от восторга, бабло капнуло, все по домам! Итак, костюмы забрали, линзы купили, приехали вовремя в тот самый Малый Сосновый. Крутой посёлок с городской пропиской: шлагбаум и пост охраны на въезде, дорожки выложены цветной брусчаткой, чистота неимоверная, растительность богатая, домики тоже не нищие. Маленький городской рай в окружении неслабого такого куска соснового лесопарка. Только вот есть некоторая недоработка, есть… Парк поделён высоким ажурным забором на две части. В левой – коттеджи, в правой – несколько зданий многопрофильного районного стационара, настоящий больничный городок. Не продумано у вас, граждане архитекторы и застройщики! Слева – обеспеченная жизнь, разговоры о курсе валют и ценных бумагах, дорогие машины, справа – проблемы со здоровьем, слабость и беда, а порой – скорбь. Ажурный чугунный забор – только ли он разделяет эти два мира?.. Вряд ли данный философский вопрос интересовал нашу команду аниматоров. Лена припарковала розовый автомобиль у аляповатого трёхэтажного особнячка в стиле «вампиры сдохли, а замок теперь мой!» На правах руководителя экспедиции Паша важно покинул салон (как ноги-то распрямить приятно!) и был встречен самой хозяйкой дома, чья внешность представляла собой наглядную иллюстрацию успехов современной косметологии и пластической хирургии. – Вас Павел зовут, правда? – защебетала она, по очереди здороваясь со всеми представителями «Сказки». – Вы Лена, а вы, значит, Женя?.. Пойдёмте, я покажу, где переодеться… Муж уехал по делам, мальчики волнуются, я забегалась… Мне с ними трудно одной… Через десять минут стало ясно, какие такие трудности ожидают тех, кто близко столкнётся с тремя мальчиками, имена которых начинались на букву «В». Они были до боли похожи друг на друга: и внешне, и по стилю поведения, а он вполне соответствовал архитектурному стилю особнячка. Вампиры сдохли, потому что их, скорее всего, самолично забили осиновыми колами три малолетних хулигана. Одеты они были тоже в духе готовящегося представления: в подобие костюмов трёх богатырей из мульта (только коня не хватало!), но оружие имели вне образа: старший – мощную рогатку, средний – хоккейную клюшку, младший – светящийся электрический меч. Как только начал разворачиваться сценарий действа, мама сбежала якобы для того, чтобы начать готовить для трёх архаровцев сладкий стол. Гелиевые шары были безжалостно проколоты. Богатырь Женя ускоренно сбежал на парадную лестницу воевать за Русь-матушку. Василиса Прекрасная с радостью спряталась в специально отведённой для этого кладовке, намереваясь отсидеться в плену как можно дольше. А несчастное Идолище, облачённое в бутафорские доспехи и шапку «a ля басмач», было отдано на поругание трём малышам. – Эй, ты! – грозно заявил именинник Витя, без предупреждения выстрелив из рогатки железной скобой и попав Идолищу в причинное место. – Отпусти девицу и будешь жить! – С террористами в переговоры не вступаем! – запищал пятилетний Владя из-под маски вратаря и долбанул Идолище клюшкой по коленной чашечке. – Холос болтать! Моси его, блатцы! – подал голос младший отпрыск владельца турфирмы, Виталя, используя рукоять меча, как ударное оружие для атаки второй коленной чашечки Идолища. Паша напрасно метался по просторному залу, ища укрытия и мечтая оказаться в роли Василисы в кладовке. Ошалев от болезненного натиска именинника и его ассистентов, он рванул на себя какую-то дверь и увидел спасительную лестницу, но не парадную, а явно какую-то техническую, скатился со второго этажа вниз, и под вопли преследователей выскочил на улицу, в тёплый июньский вечер. Почему-то преследователи дальше не побежали, и даже уговаривали Идолище вернуться: – Эй! Чудик! Туда не надо! Почему не надо, Паша-Идолище понял спустя пару секунд. Доберманы. Четыре штуки. Как в фильме ужасов. Почему Паша ломанулся не назад, а направо по направлению к ажурной ограде соснового парка – он и сам не знал. Ломанулся, добежал и под яростный лай и рычанье четырёх зверюг ограду перемахнул супротив законов физики, в полном облачении Идолища. – А! Съели, твари?! К кому был обращён этот крик: к доберманам или детишкам, осталось ведомо только подсознанию Павла Юрьевича, будущей звезды анимации турецких отелей. А ещё выяснилось, что будущая звезда потеряла «мобилу» в процессе бегства от детей и собак. С тоской глядя на высоченный забор и свирепо мечущихся вдоль него доберманов, Паша понял, что для возвращения нужно искать другой путь. Например, выйти из больничной части парка и подойти к шлагбауму, а там уже охрана кулацкой слободки пусть звонит в бывший вампирский особняк… Мужик подумал – мужик сделал. Побрёл Паша Стрельцов между сосенок и… наткнулся на пожилого дядечку с метлой. Седенький, сморщенный мужичок в синей какой-то униформе, в сером фартуке, нарукавниках. Тот подметал метлой своей тополиный пух, толстыми валиками скопившийся у бордюров дорожки, и ворчал. – Пуха-то сколько… Когда уж этот сквер за больницей вырубят к… Каковы будут адресаты вырубания сквера, мужичок-дворник не уточнил, потому что увидел Пашу. – А ты чего тут бродишь, посещения до восьми! Девять уже почти, ворота заперты! Паша начал сбивчиво оправдываться, рассказывая о нелёгком вечере в обществе детей и доберманов, а тут вспомнились соратники, которые сейчас явно в заложниках у именинника Вити и его братцев, и оправдания перешли в униженные просьбы указать выход. – Да охрана заперла всё, парень! Какой выход, надо к старшему смены идтить… Да ты в чём это, что за шелуха на тебе? – Костюм… – А кого ж ты представляешь? – с любопытством спросил дворник, откровенно разглядывая гостя. – Поганое Идолище. – Хм… – Мужичок потёр пальцами щетинистый подбородок. – То, что поганое что-то, я вижу… Вот, Идолище, допустим, кто? Нехристь, что ли? – Сами вы, товарищ, нехристь! – обиделся Паша. – Персонаж былинный, между прочим. Его Илья Муромец побеждать должен, ну, или, условный какой богатырь, как в моём случае. А богатырю сейчас, скорее всего, хреновасто. Телефона нет у меня, позвонить не могу, мне бы выйти из этой части парка… – Выйти? – Дворник положил свою метлу, вытер морщинистое лицо нарукавником и зачем-то посмотрел на небо, окрашенное в мягкие тона летнего заката. – Пойдём-ка, поможешь, посидишь с ребятнёй, а я за старшим схожу, и ворота тебе отопрём тогда. – С какой ребятнёй, дед? – начал терять терпение Паша. – Я не сиделка, время – деньги! Дворник пожал плечами, поднял метлу и снова погнал ком пуха по дорожке. – Раз деньги, так и не сиди. Иди, сам охрану ищи. Авось, ментов не вызовут, когда тебя в этом прикиде увидят. А у меня работа есть, пожароопасную тополиную гниду убирать! Мысленно застонав, Паша махнул рукой: – А-а-а-а, ладно! Посижу, если недолго! И лучше побыстрее! Куда идти-то? Мужичок как будто ждал этих слов: шустро положил метлу и снял нарукавники. – Вон туда, видишь? – И указал мозолистой рукой-граблей на серое девятиэтажное здание. – С торца зайдёшь в приёмный покой. Если спросит нянечка дежурная, куда, ты скажи, Егорыч отправил. Клоунада приезжая сегодня была, но утром, а вот этих детишек не поздравили. Дни рождения у них, между прочим. Ну, вот ты и поздравишь, может, изобразишь чего. Паша поплёлся в направлении серого здания, сделав следующие выводы: сегодня сюда приезжала команда волонтёров-аниматоров, это дело сейчас в моде, а каких-то детей обошли вниманием. Мало ли, процедуры, уколы, или ещё что… Около пандуса приёмного покоя стояла машина «скорой» с заглушенным двигателем. Толкнув дверь, парень вошёл в прохладный зал с несколькими рядами металлических кресел. В нос ударил знакомый запах дезинфицирующих средств: в детстве Паша часто болел, по больницам его таскали мама с бабушкой по очереди. Слева мрачно темнел пустой гардероб, справа окно справочного стола. И – никого. Ну, раз нет никого, так может, обратно, на свежий воздух? Только собрался Паша выйти, как за спиной раздался детский голосок: – А вы кто? Стрельцов обернулся. Перед ним стояла девчушка лет семи, белокурая, с пухлыми щёчками, глазастая. В костюмчике феи: розовое платьице, белые колготы с розовыми цветочками, белые же, на шнуровке, туфельки. За спиной – золотистые крылья, очень недурно сделанные, а в руке – леденец с закосом под волшебную палочку. – А я… – Паша профессионально быстро перестроился, – … с важной миссией. У кого тут день рождения? – У меня… – зарделась девчушка. – Только ты… странно одет. Разве такие страшные и непонятные поздравляют детей? «Видела бы ты страшных и непонятных! – не без гордости подумал Павел. – Недавно вот монстров заказывали…» – Так я умеренно страшный. Зовут меня Идолище. Я перевоспитан на хорошего, но внешность изменить, сама понимаешь, не так просто! Со стороны гардероба раздался другой голос, мальчишеский: – Как же, перевоспитан! Ты себя в зеркало видел? Через гардеробную стойку перескочил черноволосый пацан, одетый в мантию юного волшебника. Да и выглядел мальчишка похоже на тиражируемый кинофраншизой типаж, начиная от стрижки и заканчивая очками. Леденцовая палочка и у него имелась, а возраст… Наверное, десять-одиннадцать лет. – Привет, я Сашка. Эта розовая фифа – Юля. – Я не фифа! – надулась розовая Юля и собралась зареветь. – Не фифа, ладно! На, забирай мой леденец! После такого отступного девочка восторженно умолкла и села на металлическое кресло. – Ещё именинники? – деловито спросил Паша. – Ща подтянутся! – успокоил пацан. – А нам говорили, клоуны будут… – Считай, я один. На все руки клоун. Лёгкие шаги, потом – топот вперемешку со смехом. В полутёмный приёмный покой вбежали двое: почти взрослая девчонка, все пятнадцать, с боевым раскрасом мордашки и в костюме… э-э-э… женщины-кошки, с обтянутыми округлостями, а за ней, запыхавшись, кроха четырёх-пяти лет, босиком, вся в белом, блестящем и зефирном, то ли в платье, то ли в облачке. А над пушистой золотистой головкой – звёздочки по кругу, да на таких тонюсеньких проволочках, что их и не видно! Это… ангел – решил Паша. Намётанным аниматорским глазом он оценил всю эту детскую амуницию и понял, что костюмчики не просто дорогие, а сшиты явно на заказ в каком-то ателье. Подогнан каждый сантиметр, виртуозно обработан каждый шов, не торчит ни одна нитка. Это вам не китайский ширпотреб, а штучная работа! Похоже, разодетая детская братия набежала из каких-то элитных платных палат, иначе и быть не может. Так… Где визитки-то, Павел Юрьевич?! Вот они, родимые, завсегда во внутреннем кармашке! Если детишкам развлекуха понравится, визиточки перекочуют в их маленькие ручонки, а родители, глядишь, потом узнают всё и «Сказку» закажут уже за денежку… Спасибо, дядя дворник! – Давайте знакомиться! – бодро объявил Паша. – Юленьку и Сашу я уже знаю, а вы, барышни?.. – Жизель! – заявила обтянутая латексом несовершеннолетняя кошка и хлопнула надутым пузырём жевательной резинки. «Вот имечко! Врёт поди!» – А ты? – наклонился парень к зефирному ангелу. Та потупила глазки, дёрнула плечиками, ковырнула пальчиком в носу, но ничего не ответила. – Ну, если стесняешься, не говори, – разрешил Паша. – Босиком не замёрзнешь? Ангел покачал золотистой головкой и опять потупился. Пора начинать, пока все не закисли! – Итак, друзья, мы собрались тут по крайне торжественному поводу! Дни рождения, сразу четыре! Тебе? – Хлопок в ладоши и воздушный поцелуй Жизели. – Четырнадцать… – вяло выдавила Жизель. – Тебе?.. Розовая фифа Юля шмыгнула носом: – Во-о-осемь. – Тебе?.. Саша фыркнул: – Девять. – О! Здоров мужик, а я думал, одиннадцать! Грубая лесть сработала. Сашка приосанился и победоносно посмотрел на девчачью группу. – Тебе?.. Звёздочки над головой дрогнули, и ответом было молчание. – Ей четыре…– прошептал Сашка, подмигивая через бутафорские очки. – Прекрасный возраст! Давайте веселиться! И они веселились. Час, а может, больше! Даже Жизель, свысока поглядывающая на всех в своём кошачьем костюме из латекса. Паша Стрельцов не зря собирался стать звездой анимации в дорогих отелях, дело он своё знал и чувствовал себя как рыба в воде. Он всё представил в лицах один-одинёшенек, выдав самый настоящий спектакль на тему победы над Идолищем. Сашка хохотал во всё горло, пританцовывая в своей мантии волшебника; феечка Юля от души хлопала в ладоши; снисходительную улыбку Жизель можно было расценивать, как похвалу от самого Станиславского, а безымянная босая девочка-ангел перестала ковырять в носу и восхищённо смотрела на ужимки Идолища. А потом вдруг… – Мама пекла мне на день рождения самый лучший торт со сливками… – задумчиво и мечтательно протянула Юля. – Самый лучший… – Торт – фигня! – Сашка плюхнулся на металлическое кресло. – Меня ждал огромный набор-конструктор «Лего», да что бы ты в этом понимала! Погасла улыбка на лице Жизель. – Торты, лего… Отмечали бы днюху в детдоме хоть раз, так узнали бы… И только зефирный ангел продолжал болтать босыми ножками, выжидательно смотря на Пашу. Тот снял свой басмаческий колпак и утёр вспотевший лоб. – Ребята, не переживайте так! Скоро поправитесь, выпишут вас по домам, и следующие днюхи будут, как надо! Кстати, поделитесь, кто чем болеет. Я в детстве любил хвастаться болячками, когда сидел дома зимой, а все остальные вынуждены были ходить в школу! Пауза. И тут в едком металлическом свете люминесцентных ламп, закреплённых на стене, на Пашу снизошло нехорошее озарение: никто из детей тени на пол не отбрасывал. – Что…– попытался сказать Стрельцов, чувствуя, как пересохло в горле. Вот его собственная тень на сером бетонном полу! Вот тени от рядов кресел! А где остальные?! – Отделение пульмонологии… – недовольным голосом проворчал Сашка. – Зима, отёк лёгких… они делали, что могли, но уже ничего не вышло. Я плохо помню, как пытался уйти. Под бутафорскими доспехами Пашу пробило ознобом. – Кардиология… У меня был порок сердца. Говорили, всё будет легко и просто, операция стандартная. – Искусно сделанные крылышки за спиной девочки Юли пришли в движение. – Наркоз не подошёл, бывает… Жизель стащила с головы шлем с кошачьими ушками, тряхнув иссиня-чёрной гривой роскошных волос. – Реанимационное отделение. У меня был диабет. Сахар упал, когда девки из выпускной группы меня в туалете заперли. Привезли сюда в коме, когда воспиталка нашла через пять часов. Не откачали. «Это идиотский розыгрыш! – думал Паша. – Всего лишь розыгрыш. Так не бывает…» – Иногда бывает, – подала нежный голос девочка в костюме ангела. – У меня тоже сегодня был бы день рождения, если бы я родилась. Просто у мамы не получилось меня доносить до положенного срока. Звёздочки над её золотистой кудрявой головкой вспорхнули и завели хоровод, и Паша увидел, что никаких проволочек или других креплений для них не имеется. Звёздочки крутились совершенно самостоятельно. – Ты это… Идолище… лицо попроще сделай, – снова заговорил Сашка. – Ты ж сам спросил, почему мы тут. Теперь знаешь. Густо подведённые чёрным карандашом веки над восточными глазами Жизель дрогнули. – Спасибо за представление, правда. Нам … пора. – Куда? – хрипло спросил Паша. – Туда. К себе, по отделениям. Хотелось бы, конечно, туда, откуда падает снег, но в другой раз. Жизель подхватила на руки безымянного ангела. – Иди, нечего здесь сидеть. Розовая фея Юля подбежала и сунула в дрожащую руку Паши одну из леденцовых палочек, прижалась на миг щекой… Хлопнула дверь, и Павел резко обернулся, увидев дворника Егорыча. – Нашёл я тебе ключ, идём, выпущу страдальца. Смотри, не сигай больше через забор-то! – А…– начал Паша, собираясь высказать мужичку всё, что думает, но осёкся. Таяла между пальцев разноцветная леденцовая палочка. Кроме Стрельцова и пожилого дворника Егорыча в приёмном покое не было никого. – Поздравил малышню? – спокойно спросил дворник. – Вот молодец. Ну, идём, что стоишь-то… Задыхаясь, Паша вылетел пулей из пропахшего дезинфекцией приёмного покоя и встал, жадно вдыхая опьяняющий аромат лета, – аромат, полный жизни. Задрав голову, парень стоял, подставив лицо снегу, летящему в белой июньской ночи. Снег действительно был – тёплый, летний, тополиный. Живой… *** Этот рассказ посвящается всем родителям, которым уже не удастся отметить день рождения своего ребёнка. Верьте!.. Не забывайте!.. Любите!.. И – имейте силы отпустить его туда, откуда падает снег…

Конец. Март 2012, январь 2019, Сургут