Начну я новый путь. То будет путь огня. Прошлого свечу тушу. Жизнь новая пришла.

Смертельный танец дарит эта жизнь И сердце просит будто позабыть. Ну, что ж,... дари же этот танец свой, Отправиться на путь твой я готов.

С курса же сошли Судьбы моей мечты, Да нету той тропы, Куда вернуться бы.

Наперекор судьбе Ветер несёт меня, Ветер души, в огне, Как лепесток цветка.

Смертельный танец дарит эта жизнь И сердце просит будто позабыть. Ну, что ж,... дари же этот танец свой, Отправиться на путь твой я готов.

Познав жестокости, душа Испитого не принимает зла, А вдруг мечтает снова у окна, Любя, мечтая в небесах.

Она мечтает вырваться на свет Последним лепестком цветка И улететь куда-то, но не в смерть, Как птица... мимо моего окна...

Воспоминания Вантале часто не давали покоя. Просыпаясь каждую ночь, он вспоминал прошедший день, или то, что пытался оставить в прошлом, забыть...

«Утомлённый и измученный старый капитан с силою стукнул только что испитой пивной кружкой об деревянный стол. Он крикнул так, что шум весёлой таверны, где он сидел за одиноким столом, тут же утих... Мрак, грязь, пьяные посетители и растрёпанные девицы вопрошали взглядами на вскрикнувшего.

– Капитан? – будто трезвея, подскочил к нему один из молодых моряков с кружкой пенистого пива. – Все на корабль! – встал тот грозно и направился к выходу.

Он остановился на свежем воздухе у таверны и усмехнулся в сторону команды, тянувшейся к виднеющимся лодкам пристани. Взглянув в высокое и полное ярких звёзд небо, капитан глубоко вздохнул и достал из кармана переливающуюся чёрную трубку, которую тут же прикурил.

– Капитан, – раздался нерешительный голосок подкравшегося к нему какого-то мальчугана в грязных лохмотьях. – О что за гадость, дьявол тебя побери! Откуда здесь дети?! – поразился капитан и, трубкой поправив свою треуголку, быстро разглядел в беге внимательных глаз уставившегося на него ребёнка.

Одежда на мальчике висела, именно висела, и была вся изодранная. Но и среди сумерек, сквозь слабое освещение соседних фонарей, капитан заметил богатое происхождение мальчика и доброту его больших глаз.

– Возьмите меня к себе на корабль... Я всё смогу! – выпрямился тот. – Да ты ещё и не в своём уме! – засмеялся капитан и кашлянул. – Малыш, ты ступай к мамочкам-нянькам! – Я не малыш! – ударив его крепкою рукою в ногу, зарычал мальчик. – Меня зовут Грегор! – Да ты знаешь, стервятник, с кем говоришь?! – схватив его за шиворот, воскликнул вдруг разъярившийся капитан. – Капитан шнявы Сеньора Миссия! А тронете ещё раз, будете иметь дело с моими зубами! – выдал мальчишка и смело уставился в глаза ошарашенного капитана, чьи руки в тот же миг отпустили его ворот.

– Даа, – протянул капитан и продолжил в задумчивости курить. – Недолог будет век моего корабля, если из тебя не выйдет настоящего пирата! – Благодарю, капитан! – обрадовавшись, пал на одно колено мальчик. – И тебе не страшен Гоблин или сирены? – засмеялся капитан. – Никак нет! – встал тот, и они замолчали...», – так вспоминал мелькнувшее прошлое уже выросший и возмужавший это мальчик... Вантала... – Я не верю, – глаза его заблестели в навернувшихся слезах.

Вантала перевёл взгляд на старого капитана, который лежал в тяжёлых ранах в постели своей каюты. Постучав пока ещё сильной рукой по верху укрывающего его одеяла, капитан кивнул:

– Сядь, стервятник, и послушай! – Это,... – хотел что-то упрямо сказать Вантала, но тот во взрыве грубого голоса перебил: – Заткнись, Вантала! Я тебя привёл к морям, к твоей мечте! Теперь ты иди своей дорогой! – Но капитан, я не смогу, как вы, – тревогою переполнялся молодой Вантала. – Да ты смел обманывать, обещая, что всё сможешь?! Тебе прекрасно известны законы моего корабля! – хмуро глядел капитан. – Мой век вышел... Как скоро закончится в мире и этот восемнадцатый век... Это был последний бой... Ты же следуй примеру и избегай пуль! Ты был моим помощником, теперь ты капитан! Гибнуть должны другие!

– Я знаю законы, – сглотнул тот. – И свои издам... Капитан должен быть равным со своими, как и вы были. – От тебя иного и не ожидал, – одобрительно кашлянул капитан и постучал по мягкости постели. – Эх, чёртова рана!... Не забудь про бунт на судне. Это тебе от меня наследство, кроме моего состояния! – Я с бунтом разберусь, – спокойно выдал Вантала. – Да, сила в тебе всегда была, – кашлянул опять капитан. – Не ошибся я, что взял тебя к себе. Теперь,... иди... Тебя ждут корабль и океаны проблем!

– Я не оставлю вас, капитан, – в тревоге смотрел Вантала. – Вы мне, как отец. – Забудь о телячьих нежностях, ты же и в душе пират! – выдохнул в потере сил тот. – Да, пират, – усмехнулся Вантала. – И это можно изменить. – Вот иди, забирай шняву и ищи свою флейту. Только вот нужна она тебе? Для браконьерства и этого хватило бы..., если бы починил, – махнул рукою капитан. – Мне надо больше людей, чем осталось, мне надо больше пушек и оружия, чтобы отомстить Свирепому Псу за вас! И мне нужен здоровый корабль, – высказал яростно Вантала.

– Сам выбирай путь, – усмехнулся капитан. – Но ты уверен в тех сорока шести людях, что в твоём распоряжении? Тебе будет нелегко уладить бунт! – Я ненавижу повторяться, капитан! – воскликнул Вантала. – Я был вашим учеником! Большая часть команды меня уважает. Я легко улажу бунт, если мы возьмём верх над Псом. – У Пса не тринадцать пушек и сотни людей! Ты поистине останешься один,... оправдаешь имя... Одиночка... Не поддержат тебя! – закашлял капитан.

– Я решил и сделаю это! – твёрдо выдал тот. – Дело твоё... Помоги, – протянул руку капитан, пытаясь встать с постели. – Вам не следует, – не хотя поддержал Вантала. – Заткнись, стервятник! Я всё ещё здесь главный! Пока не умер! – зарычал, вставая крепче на слабые ноги под тяжестью больного от ран тела, капитан.

Он отряхнул на себе складки окровавленной рубахи и выпрямился:

– Проводи.

Медленными шагами они вышли на палубу. Их задумчивые взгляды обратились на блеск бурлящих перед ними волн будто безграничного океана...

– Моя мечта сбылась, – облегчённо вздохнул слабый капитан и обеими руками облокотился на рейлинг. – Всегда хотел быть похороненным на дне. – Капитан, – чувствовал волнение сильнее Вантала. – Ты молод, сынок, а жизнь,... она ведь потом бесполезна, – усмехнулся тот. – Но помни правила, законы! Забудь слабость! – прошептал будто довольный всем капитан и смолк, вобрав последние силы.

Он в одно мгновение выбросился за борт, и всё замерло в шоке от случившегося.

– Нет! – выкрикнув, кинулся было за ним Вантала, но руки вдруг окружившей команды обхватили его тело. – Туда ему дорога, – прорезал один из них, обрадовавшийся данному случаю.

Взглянув свирепо, Вантала оттолкнулся от рук и всадил ему в живот свой острый нож, который быстро вытащил из сапога:

– Составь компанию, гад!

Силою яростных рук он вышвырнул зарезанного в воды океана и, откинув нож на пол, оглядел презрительными глазами толпу собравшихся моряков:

– Я ваш новый капитан! Кто-то против? – И что нас ждёт от Ванталы, любимчика капитана? – спросил спокойно один из толпы окружающих моряков. – Гибель Свирепого Пса и присвоение его нажив! – выдал тот.

Успокоиться же его душе за бунт, который всё-таки вновь может возобновиться, удалось лишь после издания новых законов вместе со всей командой. И команда приняла вступление в новый путь, новый приобретённый корабль, новое имя и флаг. Со всем этим началась другая жизнь...

Вантала стоял теперь на палубе своего флейта, причалившего после очередного круга плавания к родным берегам...