Раскрыв журнал, Вантала смотрел на чистый лист... Следующий лист, как любой иной, что следует за исписанными страницами. Он был пуст и не знал ещё, что появится на нём — какие строки и о чём. Право выбора заметок или рассказов журнал давал, как и положено, самому капитану: своему хозяину.
Вантала погладил лист и взглянул на стоявшее в чернильнице перо. Только вот взять его и что-либо писать он не собирался. Вантала поднялся, однако и пойти куда ему не удалось: на пороге уже стоял его помощник...
– Ян, – понимал Вантала, зачем тот явился, и сел обратно, указывая на стул перед своим столом. – Капитан, – начал спокойно тот. – Пока мы будем разгружать хлопок и стоять здесь до получения патента, стоит сразу отправить кого-то по семьям наших... мальчишек, дабы заполучить оговорённую долю. – Ты когда-нибудь любил? – усмехнулся Вантала. – А ты думаешь, я почему против нарушения правил? Я не против и баб на корабле, но последствия, которые обязательно произойдут, навредят не только нашему спокойствию, но и делам! – пояснил тот, наклонившись через стол. – А ты нарушил, и хорошо, если плата будет достойной, а то что-то пахнет войной.
– Проваливай, крыса, – вскочил в гневе Вантала и указал на дверь, куда тот и удалился в той же гордой уверенности в себе, с которой приходил. – Марк!!! – немного помолчав, крикнул Вантала. – Капитан, – верно явился в его каюту парень, видимо, находившийся недалеко.
Ему пришлось некоторое время так простоять, пока Вантала что-то писал на листе журнала и, выдрав его, свернул.
– Бери мальчишку Карла с собой и отнесите это в дом Лавиньон, – протянул он ему послание. – Карл знает, где это! – Да, капитан! – кивнул Марк и умчался. – Я не смогу выйти, – надев треуголку, Вантала оставался за столом, спрятал лицо в ладонях и... слёзы...
Страх к тебе выйти... Страх тишины, Когда тебя нет, но ещё есть мечты. И так стало холодно... Страшно вдруг ждать, А будет ли встреча наша опять...
Дожди Прольются слезами с небес, Смоют теперь каждый твой след, Что ты вдруг оставила напоследок мне. Прошли Все эти наши тёплые дни. Не будет уж песен, ты их не жди. Последний куплет я допел... Уходи...
Нас больше здесь нет, как мы ожидали. Пришёл вновь рассвет, как мы и боялись. И тайн больше нет, что скрывали с тобой. Мечтали, любили, но... проиграли весь бой.
И жизнь хочет так, чтобы не было нас. Никто не поможет всё вернуть хоть на час. И за океаном всех будущих слёз Пусть мир станет лучше, пусть будет он прост.
Дожди Прольются слезами с небес, Смоют теперь каждый твой след, Что ты вдруг оставила напоследок мне. Прошли Все эти наши тёплые дни. Не будет уж песен, ты их не жди. Последний куплет я допел... Уходи...
Закрою глаза, или снова открою, Тебя рядом нет, и тебя я не стою. Ты одну лишь мечту, что была, забрала, И я зря пытаюсь жить теперь без тебя...
С ласковым теплом Элиза вновь тайком пришла, переодетая в мальчишку. Вантала почувствовал её бережное прикосновение и тут же поднялся, заметив, что дверь закрыта и никого, кроме них, здесь больше нет...
– Инес ушла с кем-то на берег. Что происходит? – спросила Элиза. – Вы возвращаетесь домой, – шепнул Вантала.
Он схватил в жаркие объятия, закрыв плотно глаза. Скинув её бандану, он вдыхал аромат её коротких волос, словно наслаждался им в последний раз...
– Возьми меня с собой... Я не смогу без тебя, – молила любимая, захватив его лицо в руки, и взглянула в полные слёз глаза. – Мы должны извлечь ценное и сохранить прекрасное, – вымолвил Вантала с сожалением. – Прости... Ты должна вернуться. Там твой мир, а мой этот.
Закрыв глаза в хлынувших слезах от предстоящей разлуки, Элиза задрожала в руках возлюбленного. Под его нежными поцелуями она словно улетала в их последний полёт к раю любви от земных бед... Снова тела торжествовали, но... не души... Те рыдали уже о потере...
А потом... Будто в тумане Элиза уже совсем скоро удалялась от корабля. Она уходила в ожидавшую карету и оглядывалась, пока милый её стоял в лодке, но не шёл следом. Он отпускал её в былую жизнь и на достойное счастье, как думал: «Кто знает, как распорядится сердце да какой договор заключим мы, прощаясь с любовью и отдавая её в руки иного края. Мы решаем всё сами...»
Проводив умчавшуюся с Элизой карету, будто опустевший душою, Вантала отбыл обратно на корабль.
– Капитан, – встал рядом верный друг Константин. – Пора и нам.
Вантала кивал.
– Ооо, – протянул подошедший Ян, звеня мешочком денег. – А плата была достойной, теперь стоит забыть их. – Гад, – схватил его за шиворот Константин во всплеске ярости, что мигом вызвало внимание всех тех, кто ещё был на судне.
Выхватив болтающуюся на боку шпагу, Вантала приставил её к груди Константина.
– Оно того не стоит, – кивнул Вантала.
Он убрал шпагу обратно, плотно застегнув свой расшитый камзол для выхода, и повернулся лицом к берегу. Оттолкнув Яна в сторону и не оглядываясь уже на него, оставшегося за главного, пока их нет, Константин уезжал с капитаном прочь от корабля и порта, усевшись в первый свободный городской экипаж...