ГЛАВА 6

С Кириллом мы встретились, как и договаривались, на регистрации. Разговор никак не шёл. Слишком шумно было. Рейс на Женеву был забит по полной. Только когда самолёт оторвался от взлётной полосы и набрал нужную высоту, мы заговорили. Он первый начал.

– Как муж? Не протестовал? – спросил Кирилл, не сводя с меня своих глаз.

– Нет. Это не первая моя командировка, – солгала я. – Тем более я лечу работать. Дима это понимает.

– Так мужа зовут Дима. Кем работает такой понятливый муж? – заулыбался Кирилл.

А глазки уже прищурил, как и раньше, когда чувствовал, что ему лгут. Мне стоит поосторожней говорить с ним о семье.

– Он военный. Полковник.

– Ого! Настоящий полковник! – чуть не присвистнул шеф.

– Ты издеваешься? Или хочешь поругаться? – уже я смотрела на него, скорчив гримасу недовольства.

– Да что ты! Какое поругаться? Не думал, что полковники так покладисты. Отпускают своих жён в командировки с бывшими женихами, – он наклонил голову, и его улыбка стала ещё шире. – Только не говори, что он не знает обо мне? Ты не сказала?

– Ты мне не был женихом. Заявление в загс мы так и не подали.

– Да, – он немного погрустнел, но мимолётную грусть смыла новая улыбка. – А дети есть?

Не разговор, а допрос какой-то. Что ему до моих детей? Но я ответила:

– Да, есть. Двое.

– Двое, а ты в такой превосходной форме. Даже стала ещё сексуальней, чем была.

Его красивая улыбка способна сразить любую женщину. На меня, даже по прошествии стольких лет, она по-прежнему действовала. Я смутилась. Почувствовала, как забилось моё сердце. Надо было перевести этот уже фривольный разговор в другое русло. Я всё-таки замужняя женщина. И хоть мне приятны такие комплименты, но они неуместны. Особенно сейчас.

– Может, поговорим о работе, а не о личном. Ты, кстати, вопросы подготовил?

– Будем работать экспромтом. Нам ведь это не впервой? Помнишь? – признался он, подмигнув мне. – Как брали интервью на первом курсе по заданию препода?

Помню! О боже! Зачем он это напомнил мне. Мы не к интервью готовились, а переспали тогда впервые. Всю ночь занимались сексом и забыли про вопросы. Чуть не провалили практическое занятие.

Мои щёки запылали, стоило мне вспомнить эту ночь.

– Тебе жарко? – спросил Кирилл, заметив яркий румянец.

– Да, душновато, – отворачивая лицо, сказала я.

Бывший жених придвинулся ближе и наклонился вперёд. Словно нарочно желал соприкоснуться со мной.

– О, какой вид на закат сверху! Никогда не замечал, а летаю часто, – и тут же, повернувшись ко мне, спросил: – А тебе нравится сверху?

Я чуть не задохнулась. Не то от его наглости. Не то от двусмысленности заданного вопроса. Его можно было трактовать по-разному. Нравится закат сверху, то есть вид с самолёта на садящееся солнце. Или нравится вообще сверху. Я просто с ума схожу. Придираюсь к простым, понятным вещам. Не было давно секса, вот и слышится везде подтекст. Но всё равно пора заканчивать этот разговор. Тем более что его дыхание уже обжигает мне шею, а по телу пробегают мурашки. Всё, начинаю плыть.

– Ты не мог бы сесть обратно? Не люблю, когда в моё личное пространство вторгаются чужие, – попросила я, стараясь сдерживать своё глубокое дыхание.

– Ну вроде не чужой, – сказал, почти прикасаясь своими губами к моей щеке, Кирилл.

– Отойди, пожалуйста, – настояла я на своём.

Он убрался восвояси. То есть сел на своё место. Я вздохнула с облегчением. Почти была на грани. Ещё немного, и мой муж хвастался бы ветвистыми рогами, наставленными в туалете самолёта. Как я устояла от такого соблазна?

– Почему не спрашиваешь, как я жил все эти годы? – вдруг задал совсем неожиданный вопрос Кирилл.

– Кирилл, мне всё равно, как ты жил все эти годы, – опять соврала я.

Не всё равно. Я часто о нём вспоминала. Вспоминала и хотела понять, почему он бросил меня. Бросил, ничего не объясняя. Просто исчез из моей жизни, как будто и не был в ней. А теперь у него хватает наглости задавать мне такие вопросы. Это я должна их задавать, но не хочу. Не вижу смысла тревожить былые чувства и пытаться разобраться в прошлых отношениях, когда в настоящих полный хаос.

– Я не думаю, что мы настолько стали друг другу чужими, – обиделся Кирилл.

Его слова мне так легко не давались. Нельзя сбежать на несколько лет, а потом появиться и сказать: «Я не чужой». Нет, Кирилл! Ты уже чужой, а я чужая жена. Всё прошло!

Всё прошло? Или я успокаиваю себя этим сама, чтобы заглушить медленно пробивающиеся чувства к нему? Невозможно забыть любовь. Особенно первую и такую сильную, какая была между нами. Можно пережить её. Заставить эти чувства немного притухнуть в сердце. Но полностью избавиться от любви нельзя. Она обязательно даст о себе знать. Изрядно усложнит устоявшийся семейный быт. Нарушит душевный покой. Всё испортит. А может, и нечего портить? И так давно всё испорчено, задолго до Кирилла.