«Кто позволил себе эту дьявольскую шутку? Эй, схватить его и сорвать с него маску, чтобы мы знали, кого повесить на крепостной стене!..» Эдгар Алан По Эта история могла произойти в преддверии любого праздника. Например, в канун Дня всех трудящихся, по совместительству совпадающего с Майской ночью, когда нечистая сила позволяет себе всякие выходки. Это могло случиться и в канун Восьмого марта, когда мужчины всей страны в ужасе ждут буйства нечистой силы в лице разгулявшегося призрака покойной Клары Цеткин и иже с ней. Да что там говорить, мало ли праздников совпадает с ночью разгула нечистой силы?.. Поэтому, не цепляясь к календарным датам, будем считать, что сия история произошла в Новогоднюю ночь – со слов Оли и Стаса, наших главных героев. У нечистой силы нет выходных, и она очень любит шутить над обывателями… Начиналось всё, как и положено, задолго до памятной ночи, а именно – в театральном кружке одной из школ, где воспитывали в себе актёрские таланты Оленька и Стас, которым было тогда по пятнадцать лет от роду… …Эй, эй! Куда вы меня тащите, мужчины в форме! Тут нет никаких намёков! Всё согласно возрасту! Это предыстория, клянусь бородой Деда Мороза! Уф… Спасибо, господа, я продолжу… Оленька и Стас не ладили около года, ибо не могли смириться с предположением, что один из них талантлив без меры, а другой не достоин и жалкой роли в духе «кушать подано!». Как-то они участвовали в постановке новогодней сказки для первоклашек и разругались в хлам. Оле досталась роль Кикиморы, а Стасу – Лешего, поскольку у режиссёра театрального кружка было своеобразное чувство юмора, и он хотел наказать двух скандалистов. Обе «примы» сочли такое распределение ролей недопустимым и… ушли из кружка, обменявшись взаимными оскорблениями, не пожелав ни друг другу, ни режиссёру, ни друзьям-конкурентам счастливого Нового года. Оба портили мрачным видом встречу всенародно любимого праздника в своих семьях: Стас нагрубил маме, а Оля заперлась в ванной и безутешно плакала, не пожелав выйти даже на бой курантов. Поговорка про «игрушки и горшок» актуальна в любом возрасте, а если вам пятнадцать лет – особенно, даже больше, чем в три года. Но недаром говорят, что мир тесен, а Пермь – городок маленький, всего-то миллион с хвостиком жителей. Прошло пять лет и… …Ну вот, мужчины в форме, наконец, ушли. Теперь автора никто и ни в чём не обвиняет, героям-то уже исполнилось двадцать лет… Давайте рассмотрим их поближе?.. А кто у нас тут на танцполе, зажигает в компании подруг? Вздёрнутый носик, зелёные глаза, пепельного цвета косища в руку толщиной – и как только шея выдерживает! Короткая юбка, точёные ножки… Да, это Оля. А кто смотрит на неё во все глаза, забросив в смартфоне игру «Dragon Knight 2»? Стас, собственной персоной – потёртая «джинса» и стрижка-канадка с осветлёнными прядями. Стас срывает с носа очки (вечно вы не вовремя надеты, предатели!) и идёт к ней, в чьих пепельных волосах искрится отблеск кислотных огней дискотеки. Их взгляды встречаются и… Вспоминают дева и вьюноша не Лешего и Кикимору, а единственный свой беглый поцелуй в кулисах школьного театра, в самом начале провальной актёрской карьеры. С его стороны это был «чмок» в щёку, с её – «шлёп» по его щеке в ответ. Хороший такой «шлёп», положивший начало будущему разладу Лешего и Кикиморы. Они ушли со студенческой дискотеки вместе, обменявшись предварительно едкими дразнилками относительно вузов, в которых учились: «универ» не товарищ «политеху». Но почему у Оли такой румянец, а Стас вышел из Интернета, чего за ним в последнее время замечено не было?.. В ту осеннюю ночь они долго бродили, не замечая мелкого и колкого дождя, болтали о какой-то ерунде, вроде сплетен о бывших одноклассниках. А под утро попрощались только для того, чтобы через полчаса списаться в сети. «И как я раньше не замечала, какая у него улыбка? – думала Оля, – вот дура!» «И как я раньше на замечал, какая у неё грудь?! – думал Стас, – во дурак!» …Я не могу однозначно утверждать насчёт умственных способностей Оли, но ты, Стас, точно дурак, потому что в пятнадцать лет ты ничего подобного заметить у Оли не мог. У неё не было ни дорогущего бюстгальтера «пушап», ни определённой части тела в том качестве, для которой «пушап» как раз и нужен… А дальше действие развивалось, как и должно было быть: всю неделю наши герои жили перепиской в сети, чтобы в субботу встретиться, слегка нанести организму ущерб с помощью фастфуда, целоваться в тёмном кинозале (вы что, думаете, последний ряд утратил актуальность?! Не-е-ет, не дождётесь!) и прощаться у дверей подъезда Олиного дома примерно час – полтора. Платоническая идиллия продолжалась до начала декабря, а потом давление общественности в лице подруг Оли (ну, вы уже того?..), друзей Стаса (ну, ты её уже того?..), естественное любопытство молодости, просмотр соответствующей темы в сети и, в первую очередь, мысль о том, что «а–вдруг–это–любовь–навсегда?!» – все эти составляющие в совокупности сказали: ПОРА! Они жаждали остаться вдвоём. Все мы знаем, что наши желания не всегда совпадают с возможностями. Так было и у этих двоих. И если Стас уже обладал кое-каким опытом, то Ольга так о себе сказать не могла. Поэтому второпях, пока свободна квартира у подружки – фи!.. У самой Оли дома всегда старенькая бабушка, которая уже год никуда не выходит. У Стаса почти всегда дома вечно сопливая пятилетняя сестрёнка (вот, поди ж ты, разница в шестнадцать лет!), а порой при ней мама – если «мелкая» совсем разболелась и пришлось взять больничный. Так где же предаться неге?.. А ведь хочется, как говорится в одном старом фильме, «большой, но чистой любви». …Давайте ненадолго прервём повествование и заглянем в эротические сны наших героев. С кого начнём?.. Ну, даму пропустим вперёд. Не будем нарушать традиций… Она одна, в темноте, в предвкушении чего-то сладкого и тревожного. Белый шёлк тонкой сорочки, чёрный шёлк простыней, холод от дуновения сквозняка. Где-то тут, на ночном столике, должны быть свечи, и если сейчас протянуть руку и найти в себе силы зажечь свет, всё будет иначе: никакой тьмы, никакого холода, и… ничего сладкого и тревожного. Тем не менее, она делает попытку отыскать свечи, и в темноте натыкается на тёплую мужскую руку. Отдёргивает свою, но это всего лишь отдаляет момент игры. Она не видит лица, но слышит его дыхание. Незнакомец сдёргивает с трепещущей Ольги одеяло, поднимает девушку и привлекает к себе. Её сердце колотится так сильно, так громко, что этот звук заполняет собой всю Вселенную. Его руки скользят по белому шёлку, следуя изгибам тела. Ольга не знает, чего ей больше хочется – чтобы он сорвал с неё эту дурацкую сорочку или просто ушёл восвояси?.. Никуда он не уйдёт, он пришёл не за этим… Лёгкое прикосновение губ к шее, лёгкое прикосновение пальцев – там, где сорочка заканчивается. И этих лёгких прикосновений достаточно, чтобы разбудить дремлющий огонь плоти. Ольга ахает и пытается натянуть подол сорочки как можно ниже, но её желание идёт вразрез с планами ночного гостя. Треск нежной материи, которая скользит по телу и падает к его ногам, как последний барьер стыдливости. Гость впивается поцелуем в губы Ольги, и теперь его пальцы именно в том месте, где огонь горит всё сильнее. Привыкнув к темноте, она пытается оттолкнуть и рассмотреть похитителя поцелуев, на миг ей это удаётся: лицо кажется знакомым, но на него как будто накладывается ещё одно, виденное ранее в кино и уже бередившее девичье подсознание в таких вот ярких сновидениях под утро. Она готова сдаться, она обхватывает гостя за шею, она уже чувствует спиной холод шёлковой простыни!.. Он склоняется над ней, и вдруг – в темноте победно вспыхивают его глаза, вспыхивают красным!.. И когда острые клыки вонзаются в артерию, Ольга выкрикивает его имя и сама не может понять, какое это имя: то ли Стас, то ли Эдвард… …Стоп, стоп, Оля! Ну что за штампы в духе пушкинской Татьяны, а?.. И потом, в твоём сне есть ошибочка, да не одна. У вампира не может быть тёплых мужских рук, это раз. Ты не можешь слышать его дыхание – это два. И, самое печальное, у трупа, каковым, по сути, является любой вампир, – эрекции нет, а значит, сон – не в руку и не в другое место. И вообще, у тебя сегодня зачёт по английскому. Вставай, а то будильник уже разрывается… Стас застрял у входа в Святилище Драконов, рубясь сразу с десятком негодяев. Он шутя справился со всеми и набрал кучу бонусных очков, необходимых для того, чтобы вскрыть замок Святилища. А там… Там ждёт его долгожданный приз – она, жрица, которой он по праву овладеет как трофеем, доставшимся в битве. Уровень почти пройден, можно даже меч не вытирать. Вот она, встречает его на ступенях храма: с белой кожей, длинными пепельными волосами, прихотливо заплетёнными в сложную косу, с золотистой сеткой на теле вместо одежды. Стас медленно подходит к ней, видя неудовольствие и непокорность на бледном лице. На победителей так не смотрят, если хотят, чтобы победители проявили милость. С золотой сеткой тонкого плетения он справляется, играючи, и его «трофей» пытается стыдливо прикрыть груди руками, но, естественно, он не позволит этого сделать. Кажется, в начале сна у неё был второй размер, а теперь уже третий… Вау! Ещё один бонус за победу в уровне! Полным уверенности движением Стас срывает с себя подбитый мехом плащ, бросает его на пол. Его руки с наслаждением мнут податливую плоть этого пленительного, прекрасного тела, к которому ещё не прикасался не один мужчина. В зелёных глазах жрицы вспыхивает ответная страсть к сильному воину, дерзнувшему проникнуть в святая святых запретного храма… Девушка покорно опускается на колени, чтобы он взял её сзади, и стон её наслаждения сливается с рёвом огня, пожирающего остатки древнего Святилища… …Так, Стас, уж лучше ты играл бы ты в «Dragon Knight», смена сценария тебе не на пользу… Полегче там с драконами, жрицами и плащами, подбитыми мехом. И позами тоже, пока чего-нибудь себе не вывернул. Ты собрался быть у Оли первым в её жизни мужчиной, так проникнись важностью момента, ответственностью и прочими высокими чувствами. Впрочем, это частное женское мнение… Когда выяснилось, что родители Стаса собираются тридцать первого декабря уехать с целью отвезти младшенькую дочурку к бабушке с дедушкой, наши герои возрадовались и решили встретить-таки Новый год вдвоём, в романтической обстановке. Стас отказался ехать вместе с семейством, и отец сразу понял, что к чему, а мама долго не сдавалась, пытаясь выяснить, кто же составит компанию ненаглядному сыночку. Проведя небольшое расследование, она выяснила часть обстоятельств, которые успокаивали: беленькую, глазастую одноклассницу сына мама Стаса помнила ещё по школьным фото. Ну, пусть лучше она, раз такое дело… – Крепкое спиртное из бара не брать! – распорядился отец. – И смотри там, чтоб без последствий! Сперва на жильё заработай, потом внуков нам настрогаешь. … Без комментариев, папа. Вы сами так веселились в молодости, хоть и жили в эпоху исторического материализма, что не вам упрекать отпрыска, не вам… Утром тридцать первого декабря семейство Стаса отбыло в Кунгур. Примерно в то же время, или даже чуть раньше, начались душевные метания Ольги и наведение красоты на мордашку. Ей не нравилось в себе всё: нос нынче был особо курносым, попка сорок второго размера – особо толстой, а коса в руку толщиной – особо тонкой. Как жить, граждане?! Мама находилось в счастливом неведении относительно того, как Ольга собиралась встречать Новый год и где. А вот бабушка… Бабушка что-то заподозрила и прозрачно намекнула, что молодость щедра на «шалости». – Призрак, деточка… – шепнула она на ухо внучке, когда та собралась чмокнуть бабулю перед выходом из дома. – Ба, ты о чём? – Призрак испорченного Нового года, Олечка. Он ведь никуда не ушёл… Задумываться над словами бабушки было некогда, да и принимать их в расчет не стоило: в последнее время бабушка Ольги частенько заговаривалась. Чего стоил её рассказ о службе дедушки под началом Будённого в лихие двадцатые! Рассказ был хорош, да только вот дедушка родился на свет в тысяча девятьсот двадцать девятом году, и никак не мог служить рядом с прославленным Семёном Михайловичем в составе Первой конной... Видимо, упоминание о каком-то призраке находилось в одном ряду с кавалерийским прошлым деда. В четверть шестого наши герои встретились в условленном месте: на площади перед Пермским драматическим театром. Ольга никак не могла избавиться от мыслей о мнимых недостатках своей внешности и вспоминала многочисленные инструкции подруг относительно поведения «в первый раз». Инструкции были противоречивыми, запутанными и не всегда понятными. Поэтому выброс адреналина придавал её зелёным глазам особый блеск, а нежным щёчкам – особый румянец, что было замечено и оценено Стасом. А вот мнимые недостатки внешности он, естественно, заметить не мог, к тому же эта способность мужчинам не свойственна в принципе. Погуляв немного для приличия, полюбовавшись апельсиновым сиянием снега в свете фонарей и слегка подмёрзнув, наши герои поднялись по полутёмной подъездной лестнице к квартире Стаса. К слову сказать, полутёмная лестница почему–то показалась Оле усыпанной лепестками роз, а Стасу – заваленной телами поверженных в неравном компьютерном бою негодяев, у которых он отбил предмет своих ночных грёз. … Ребята, у вас богатая фантазия! Но почему бы и нет?.. Едва пуховик Ольги оказался на вешалке в прихожей, будучи снят заботливыми руками Стаса, зазвонил домашний телефон. Это родственники, добравшиеся до Кунгура, с присущим только близким людям отсутствием такта, стремились выяснить, как проводит вечер их сын. – Стасенька! – спросила мама. – Сыночка! У вас там всё в порядке? Если бы Стасенька следовал модели поведения какого-нибудь из персонажей своих любимых сетевых игр, он бы ответил: – Да, мамуля. Собираюсь лишить чиксу невинности. Переход от романтической части к практической – назначен часов на десять. По вполне понятным причинам ответ был другим: – Да, мамуля. Собираемся пить чай. – А, – притворно обрадовалась мамуля, – у тебя в гостях Оленька! Дай-ка ей трубочку, я хотела уточнить у неё рецепт оладушек из кукурузных хлопьев. Запахло порохом. Жалея, что не ответил в духе персонажа сетевой игры, Стас передал трубку. Пока вежливая Оля с преувеличенно-радостным тоном здоровалась с мамой и поясняла, что с чем смешивать, и сколько выпекать – Стас производил руками непонятные движения, призывающие свернуть разговор как можно скорее. Но умная Оленька, вооружённая женской смекалкой, вполне осознавала, что на том конце провода может оказаться потенциальная свекровь, а потому обсуждение оладушек продолжалось столько, сколько хотелось маме Стаса. После завершения неформального общения сторон телефон был безжалостно выключен. – Какая красивая ёлка! – восхитилась Оля, сохраняя преувеличенно-радостный тон, который чётко сигнализировал о её душевном состоянии, сейчас далёким от спокойствия. Обсуждение оладушек сделало своё чёрное дело. «Шампанское рано, – мудро рассудил Стас, – надо успокоить её чаем». Пока он бегал на кухню и заваривал чай, Ольга с любопытством осмотрелась. Такая же маленькая квартирка, как и у её семьи. Три комнаты – не так уж и мало, но когда в семье пятеро, как у Стаса, с приватностью территории становится туго. И этот факт был очевиден, потому что кроватка младшей сестрёнки, Маши, уже переехала из родительской спальни в комнату Стаса. А чего удивляться?.. Оля сама живёт в одной комнате с бабушкой. Стас появился с двумя чашками ароматного чёрного чая: – Вот здесь я и живу. После практики весной меня берут на стажировку. Тогда будет отдельная комната в общаге, а тут будет жировать Машка – как королева, одна. От заманчивой перспективы видеться в отдельной комнате у обоих слегка закружилась голова. От опасной близости губ Ольги, от тонкого аромата её духов, «раскрывшихся» в тёплом помещении, от мягкого сияния её глаз (вы же помните про предвкушение сладкого и тревожного?!) у Стаса перехватило дыхание. Чай был забыт на столике. Свет выключен, поскольку уличная иллюминация бросала в окно целые охапки переливающихся огней. После долгого, томительного, сладкого поцелуя наши герои могли бы уже оказаться и на диванчике, но… Неожиданно Ольга заметила на кроватке Маши какую-то игрушку и отвлеклась. … Не будем уточнять, что игрушка тут вовсе не при чём. Оля просто испугалась того, что должно было последовать за поцелуем. У незнакомца из её снов не было в районе ширинки джинсов этакой внушительной выпуклости. Да, конечно, не надо быть провидицей, чтобы понять, что это за выпуклость – достаточно самых поверхностных знаний мужской анатомии! Но можно попытаться выиграть время у собственного страха перед неведомым, обратив внимание на посторонний предмет… – Ой! Что это?! Преувеличенно-радостный тон подруги дал понять Стасу, что ночь будет непростой. – А, это… подарок Машке. Забыл отдать сегодня. Смотри, какое чудище! Чудище оказалось серым плюшевым козлом. Козёл, хоть и нескрываемо китайского происхождения, одет был в русских традициях: кафтан, полосатые штаны, сапожки, да ещё и гармонь в придачу. В ушах – разбойничьи серьги из блестящего пластика, левый глаз прикрыт рыжей чёлкой. Именно эта чёлка придавала чудищу вид лукавый, хитрый и какой–то очень непростой. Стас тряхнул игрушку, и та запела противным и громким тенором, подёргиваясь при этом, как будто в опции входила имитация симптомов болезни Паркинсона: …Жил-был у бабушки серенький козлик… …Жил был у бабушки серенький козлик… …Вот как, вот как… Проблеяв куплет всенародно любимого детского шлягера трижды, козлина замолк. – Где ты его купил? Маша не испугается? – А, на развале возле вокзала. Машка будет в восторге. Она любит всяких меховых уродцев. Оставив игрушку на прежнем месте, наши герои осторожно присели на диван и уныло взяли в руки чайные чашки. И вот, чайная пауза закончена. – Ты сегодня особенно красивая! – честно сказал Стас. – Я старалась… Для тебя. Их губы снова встретились в поцелуе. …Оля, отключи голову. Она тебе сейчас без надобности. Стас, включи мозги и вспомни про презервативы в кармане. Вот, молодец, хороший ма… Бомм! Бомм! БОММ! И так ещё восемь раз… Антикварные часы, доставшиеся отцу Стаса от деда, громко возвестили, что до Нового года остался час. Возможно, от этих грандиозных звуков музыкальное устройство козла детонировало, и он возопил: …Жил-был у бабушки серенький козлик… …Жил был у бабушки серенький козлик… Только теперь певец не ограничился тремя повторами куплета. Про козлика и бабушку было спето именно одиннадцать раз. Стасу это вряд ли помешало, а вот Ольга опять напряглась. Впрочем, ситуация была настолько комичной, что наши герои от души посмеялись и вернулись к прерванному занятию. Сердцебиение, мурашки по коже, ожидание близости… Долой одежду… Ах, прикосновения! Ах, поцелуи! Ах, изучение тайн тела друг друга, которое уже невозможно будет повторить, потому что новизна ощущений бывает только один раз!.. У Ольги пылает лицо. Стас надрывает упаковку презерватива и… …Жил-был у бабушки серенький козлик… …Жил был у бабушки серенький козлик… …Вот как, вот как, серенький козлик!!! …ВОТ КАК, ВОТ КАК!!! Позвольте, а кто переложил козла с детской кроватки на столик между чашками?! – Стас… Можно его выключить? Эта же мысль пришла в голову и нашему герою, потому что он подцепил певуна за серьгу в ухе и тщательно обследовал, в глубине души досадуя на чувствительность Ольги. А из самой мрачной глубины подсознания даже всплыло слово «кикимора». К кому оно относилось, подсознание не уточняло. – А никак. Это ж «made in China». Пока батарейка не сядет, будет орать. Я его уберу. Да, убрал в шкаф, предварительно завернув в толстый свитер. Козёл не возражал и даже не пискнул. Но как только парень вернулся на диван и потянулся к груди Ольги, из шкафа раздалось не убиваемое: …Жил-был у бабушки серенький козлик… …Жил был у бабушки серенький козлик… Гимн козлиному упрямству не остался не замеченным аудиторией неблагодарных слушателей. Мохнатый террорист горланил бесперебойно минуты две, а потом квакнул и затих. – Выдохся! – удовлетворённо констатировал Стас «Интересно, кто?» – мелькнула в головке Ольги беглая мысль. Дело в том, что выпуклость на джинсах Стаса существенно уменьшилась. Конечно, в его возрасте это временное явление, потому что через пару минут герой-любовник снова был в строю. Стоило только сомкнуть объятья и… …Жил-был у бабушки серенький козлик… …Жил был у бабушки серенький козлик… У обоих возникло странное ощущение, что тональность голоса козла слегка изменилась и приобрела оттенок стойкого злорадства. Судьба подарка была решена. Его извлекли из шкафа и варварски вскрыли с помощью столового ножа. В набитых синтепоном внутренностях оказалась маленькая чёрная коробочка, которая и издавала звуки противным тенором. Не мудрствуя лукаво, Стас отправил коробочку в форточку. Шмякнувшись о козырёк подъезда, агрегат спел-таки на бис, а потом заглох навсегда. Однако, с соседского балкона решили поддержать концерт: хриплый и нетрезвый мужской баритон радостно запел, выдавая свою возрастную принадлежность к поколению родителей наших героев: – Есаул, ес–с–са–ул, ш–ш–што ж ты бросил коня! И так далее. Не сговариваясь, герои-любовники дружно прыснули таким хохотом, что сосед обиженно крякнул и умолк. – Кажется, я знаю, о каком призраке говорила сегодня бабушка… – О каком призраке? – удивлённо переспросил Стас, цепляя очки на нос. В конце концов, надо открыть шампанское, ведь скоро праздничная полночь!.. Традиции нарушать нельзя, даже если ты почти без штанов. – Пять лет назад, под Новый год, мы здорово нахамили друг другу и режиссёру Максимычу. Я всю ночь проревела в ванной… – А я… Кажется, я тогда здорово огрызнулся на мать. Даже не извинился. Оля встала с дивана. И нет у неё на теле никакой золотой сетки. И никакая она не жрица Святилища Драконов. Но почему-то именно сейчас она кажется Стасу воплощением всех желаний, хрупким, нежным, таким… домашним. Ольга кладёт ему на плечи тёплые ладошки, а потом прижимается лицом к его груди. Ей не надо никакого мерцания красных глаз в темноте, пожалуйста. Это же не клон киногероя, это – живой, настоящий, такой близкий мужчина, которому тебе хочется принадлежать здесь и сейчас. – Стас… Прости меня за ту детскую глупость… Давай никогда не будем делать больно ни друг другу, ни нашим близким… … Ну, сообразил уже, что должен сделать живой, настоящий, такой близкий мужчина? Правильно: нежно обнять, прижать к сердцу и сказать то, во что ты сейчас сам искренне и полностью веришь. Часы уже начали своё «БОММ!», торопись!.. – Давай. Я люблю тебя… С Новым годом, Оля! И можно было бы много чего наговорить и наобещать друг другу, если бы в этот момент не случился поцелуй. … Призрак, ты здесь ещё?.. Нет? Ну и ладушки, а то подглядывать нехорошо… Наступивший год и каждый день нового года принадлежали теперь этим двоим – и никому более. С наступающим, друзья! Наталья Ракшина, Пермь 1998 – Сургут 2003