ГЛАВА 1. Дело о пропаже Даши Н. // Автор: Иван Волков

Иван всегда мечтал работать журналистом. И не каким-нибудь, а самым настоящим криминальным: чтобы расследования, кровь в жилах стыла, адреналин выстреливал, опасность, стрельба, работа под прикрытием. Он обожал детективные сериалы, многие знал наизусть, мечтал, как однажды сам попадет в переплет, узнает что-то важное, разоблачит какого-нибудь мафиози, и даже, может быть, погибнет, а потом мать его, украдкой вытирая слезы платочком, получит награду из рук самого высокопоставленного в стране чувака, и скажет трогательную речь о том, что он, Иван Волков, жил журналистикой и умер, как настоящий журналист. Ну или что-то типа того, но обязательно пафосно. В старших классах Иван делал стенгазету. Пару раз его даже побили, когда он разоблачил старшеклассника-вымогателя и повариху-воровку. Директриса тогда знатно орала, но Иван стоял на своем — было дело, у него и доказательства есть. Крику было — ого-го! Тётю Лиду пожурили, а Петра поставили на учет в детскую комнату полиции. Иван тогда очень сильно собой гордился. Всё-таки журналистика — это почти как следователь, только интереснее. После школы Иван без особых проблем поступил на факультет журналистики в МГУ, который с блеском окончил. Он был уверен, что теперь-то ему открыты любые двери, но… Но… С телевидением ничего не получилось. Он мечтал стоять в кадре, работать на выездах. В кадре стояли звезды, а он был чисто мальчиком на подхвате, которого даже не приглашали на планерки. Он попробовал найти себя в газетной журналистике, но через полгода сник из-за унылой рутины. Нет, это всё не то. Ему масштаб нужен, простор, движуха, а не вот эта скучная чехарда. Он даже как-то думал податься в блогеры. Плюсов много: никакого тебе начальства, делай, что хочешь и сколько хочешь, но всё перечеркивал главный минус — где взять деньги на развитие канала и на его запуск? С деньгами у Ивана было туго. Если не сказать еще хуже. Поэтому сейчас он готов был пойти работать куда угодно, лишь бы не сидеть на материной шее. А то стыдоба. Мать, конечно, ворчала, но кормила свою кровиночку, уже ежедневно намекая прямым текстом о том, что, мол, пора, брат, пора. — Чо, как ты? — спросил Антон Птицын, с которым они учились вместе на курсе. Антоха удачно пристроился на Первый канал в передачу «Человек и преступление», в которой готовил тексты и проверял фактуру для ведущего. Платили за это не очень много, но парень надеялся со временем сделать карьеру, выйти в эфир и стать звездой. — Уволился, — с кислой миной сообщил Иван. Они пересеклись в кафе на бизнес-ланче. — И какие планы? — Антоха в два счета закинул в рот всю порцию салата. — Пока никаких. Хочу в расследования на НТВ сунуться. Не знаешь, там есть вакансии? — Без понятия. Моя недавно ушла из «Сражения экстрасенсов». Хочешь спрошу, закрыли они ту вакансию или нет? Иван рассмеялся: — Где я и где ваши экстрасенсы? — А чо? — искренне удивился друг. — Машке нравилось. Работа, правда, собачья, а так она полстраны объездила. — И что делала? — выгнул бровь Иван. — Ну, смотри, — поудобнее уселся Антоха. Его лицо озарила широкая самодовольная улыбка. — Вот пишет какая-нибудь тетя Нюся, что в их доме чертовщина завелась. Редактор смотрит. Идея нравится. Сюжет может хороший получиться, антураж, опять-таки, деревенский, бюджет под это дело выбить можно. Дальше тетя Нюся приезжает сюда, в Москву, чтобы обговорить все детали. И если редактору всё это понравилось, то он ставит историю тети Нюси в план, а сам на место посылает мою Машку. В ее задачу входило собрать максимально полную информацию о тете Нюсе, всех ее родственниках, соседях, на месте разобраться, куда идти, кто где повесился, где чья могила. Затем Машка делала отчет и отправляла всё Нинель Павловне, это её начальница, а та уже думала, как этой информацией распорядиться. У них там несколько редакторов, кто выпуски готовит. Машка работала с Нинель Павловной. Говорит, что она там самая вменяемая. Сечешь? — Не очень. — О-о-о-о! — взвыл Антоха, закатив глаза. — Потом эту информацию Нинель Павловна раздает экстрасенсам, а они ее на камеру говорят, и у тети Нюси глаза по пять копеек, мол, всё видят, всё знают, настоящие! Зрители писают от восторга, рейтинги растут, рекламодатели баблишко несут, у тебя зарплата — во! — Он поднял большой палец. — Понял? — Так экстрасенсы что, не настоящие? — округлил глаза Иван. Антон посмотрел на него выразительно и зачерпнул ложку супа. — Не, Вань, прости, тебе эта работа не подходит. Через три дня Иван сидел в том же кафе и за тем же столом, но уже с бывшей начальницей Машки Удальцовой, редактором той самой «Сражения экстрасенсов», женщиной неопределенного возраста и ноябрьской внешности. — Я посмотрела ваши расследования. Очень толково. — Нинель Павловна сделала паузу и пригубила кофе. На губах осталась белая пенка. В глазах стояла всё та же хмарь и тоска. — Мария рекомендовала вас как весьма умного и дотошного журналиста, который очень внимательно относится к деталям и способен найти нужную информацию. Иван кивнул. Нинель Павловна была похожа на ведьму, продавшую душу дьяволу за вечную жизнь. Красоты ей это не прибавило, зато мир уже давно утомил ее своим присутствием. Прокуренный голос, уставший взгляд, ленивая речь. Флегматичная особа. Но Машка говорила, что она очень умная. Иван любил умных теток. У них всегда чему-то можно научиться. — Она вам объяснила специфику? — Карие глаза посмотрели на него утомленно и в то же время пронзительно. Иван снова кивнул. — Тогда не буду повторяться. Я дам вам задание на испытательный срок. Выполните, возьму вас на работу и оплачу все ваши расходы на командировку. Нет — ну, на нет и денег нет. Нинель Павловна протянула ему конверт. Иван быстро глянул на почерк — писал пожилой человек. Отправитель — женщина. Кемеровская область. Прикинул в уме расходы… Мать его убьет. — Я выполню ваше задание, если вы обещаете потом все компенсировать, — сказал уверенно. — Собирайте чеки, — безучастно посоветовала ему женщина, поднимаясь. — И не потеряйте письмо. Когда Нинель Павловна покинула кафе, забрав с собой недопитый кофе, Иван вытащил содержимое конверта. — Аглая Игнатьевна Нечаева. Поселок Белогорск Кемеровской области. Господи, это вообще где? Информация по поселку могла кого угодно вогнать в депрессию. Белогорск находился на восточных отрогах Кузнецкого Алатау в трёхстах семидесяти пяти километрах от районного центра и в четырех километрах от границы с Хакассией, населения там осталось чуть больше тысячи человек, но самое главное — видео. Жители умоляли спасти умирающий поселок, жаловались на управляющую компанию и бездействие администрации. — Ну что ж, так даже интереснее, — ухмыльнулся Иван, и заказал билет на самолет до Красноярска. Было немного страшно, но зарплата, которую пообещала Нинель Павловна, выглядела весьма привлекательно. Иван готов пострадать несколько дней ради презренного металла. Дорога до Белогорска заняла почти двое суток. В город он приехал утром, проведя ночь в электричке, уставший, но весьма воодушевленный. Остановившись на постой у юркой пожилой женщины, он отправился в гости к Аглае Игнатьевне Нечаевой, справедливо рассудив, что чем быстрее он проведет свое расследование, тем раньше получит деньги от Нинель Павловны. Да и время поджимало. Поезда тут ходили раз в неделю: в пятницу в Белогорск, в воскресенье из Белогорска. Жить неделю в этом чудесном месте ему не хотелось, а на автобусах и попутках передвигаться было стремно — мало ли какая дурь придет в голову местным неадекватам. Бабушка Аглая, как женщина попросила себя называть, выглядела словно печеное яблочко: такая же темная и сморщенная, оболочка вроде бы крепкая, но пальцем тронь — и всё, развалится. Она поставила перед ним старый заварочный чайник и вазочку с сушками. — Кушайте, Ванечка, кушайте. Вы ж с дороги, голодный, наверное. Иван пригубил терпкий чай и улыбнулся. На столе лежал конверт с письмом бабушки Аглаи. Они сидели на кухне за дубовым столом с белоснежной скатертью. Кухня хоть и старая, но добротная, самодельная. Было видно, что в доме когда-то был хозяин, руки которого росли из нужного места. Аглае Игнатьевне оставалось только создать уют и беречь родное гнездышко. — Расскажите, что произошло? — попросил Иван. — Наша редакция заинтересовалась вашим письмом. Мы готовы привезти к вам экстрасенсов, но нужно понимать, что да как. — Ох-хо-хонюшки, — покачала головой старушка. — Даже не знаю, с чего начать. — Начните с начала, — обворожительно улыбнулся Иван, пытаясь одновременно раскусить сушку и включить диктофон на телефоне. — С начала… — задумалась бабушка Аглая. — Что ж, попробую. Дашенька — моя правнучка. Я вырастила ее. Год назад она пропала. В тот день она пошла на кладбище, чтобы проведать могилу своей покойной матери, и сгинула. Ни слуху, ни духу. — Так, может, медведя встретила или болото засосало? Тайга кругом. Бабушка Аглая покачала головой. — Дашенька с детства леса боялась. Мать ее, моя внучка, пропала при аналогичных обстоятельствах и в это же время. В конце октября они с классом отправились в поход. Леночка каким-то образом отстала от класса и потерялась. Искали всем городом. Приезжали люди из райцентра, но… — Пошла в поход с классом? — выгнул бровь Иван. Это во сколько же лет Леночка родила? — Да, — не заметила подвоха бабушка Аглая. — Она была учителем в школе. Когда погибла Верочка, дочь моя, Леночка совсем крошкой была, и года не исполнилось. Я вырастила ее. Леночка всё в город рвалась. Я уж думала, что там и останется, но нет. Пока Леночка училась в училище, забеременела, в девятнадцать родила. Потом вернулась и устроилась тут в начальную школу. Дашеньке было полгода, когда Лена пропала. — Как она могла потеряться, когда должна была следить за детьми? — Никто не знает. — То есть могила Лены пуста? Или вы ее нашли? Бабушка Аглая покачала головой и опустила взгляд. — А что случилось с вашей дочерью? — Вера в райцентр поехала по работе. Должна была вернуться на следующий день, но не вернулась. Мы искали ее и не нашли. — Я правильно понимаю, все три могилы пусты? Аглая Игнатьевна всхлипнула и кивнула. Дело о пропаже Даши Н., как Иван обозвал свое задание перед поездкой, превращалось в дело о пропаже женщин семьи Нечаевых, а это уже выглядело совсем иначе, чем первоначальная история. — У меня тут не сходится, — пытливо глянул Иван на Аглаю Игнатьевну. — Если тела не нашли, то как вы их похоронили? Они должны быть признаны пропавшими без вести. У нас не хоронят пустые гробы. — Через суд, сынок, через суд, — рвано выдохнула бабушка Аглая и хлюпнула носом. — Тут все справочки собрала, в райцентр отвезла… Очень больно вот так хоронить своих кровиночек. Считай троих вырастила, троих и пережила. — Простите, — Иван накрыл ее кисть своей. — Простите, я не знал. Вера сама поехала или ее кто-то повез? — Водитель ее вез. Говорит, что должны были в городе переночевать, но Вера вдруг заторопилась в ночь в дорогу. Мишка уговаривал остаться. Но она всё рвалась домой, говорила, что с Леночкой беда случилась. И позвонить не получалось — в конторе уже рабочий день закончился, сад тоже закрылся. Я Леночку из яслей забрала, у нас всё хорошо было. А уже при подъезде к городу, попросила его Верочка остановиться у леса, мол, приспичило ей, до дома не доедет. Зашла в лес и исчезла в темноте. Мишка ее ждал-ждал, сигналил, кричал. Пару часов ждал. А Верочка как пропала. — Его же посадили? — ужаснулся Иван своей внезапной мысли, ведь тогда не было ни камер, ни регистраторов, ни детектора лжи, чтобы проверить правдивость слов водителя, а у Михаила не было никаких доказательств своей невиновности. — Посадили. Только Веру так и не нашли. Он на коленях предо мной стоял. Клялся, что не убивал Верочку, что нет на его совести ничьей жизни, что любит ее до беспамятства. Я поверила ему. Мишка со школой за Верой бегал, он бы не смог. — Михаил жив? — Да, живет на краю города у кладбища. Говорит, что с тех пор стал бояться ходить в лес. — Было бы здорово его тоже позвать на съемки. Если он не убивал вашу дочь, то ему важно узнать правду и доказать свою невиновность. Когда погибла Вера? Бабушка Аглая посмотрела на него со страхом и болью. — Они все исчезли в один день, тридцатого октября, с разницей в двадцать лет. — Интересная картина вырисовывается, — задумчиво протянул Иван, нарисовав в блокноте три женские фигурки. Девушки пропали в ночь перед праздником всех святых — Хэллоуином у католиков, Самайном — у кельтов, и в Велесову ночь по славянским верованиям. Насколько он помнил из истории, в Велесову ночь славяне запирались дома и зажигали огни, которые должны были отпугнуть злых духов. Если куда-то поехать этой ночью, то можно и не добраться до дома, а отправиться прямиком в мир Нави. Новые знакомства и странные попутчики тоже считались в этот день дурной приметой: с таким человеком в жизнь придут беды и несчастья. И Вера, которая зачем-то понеслась домой на ночь глядя, хотя не должна была, и Лена, которую кто-то погнал в поход поздней осенью, и Даша со своим кладбищем… — А у правнучки вашей есть дочь? — спросил он, предчувствуя ответ. Аглая едва заметно кивнула и отвернулась. — Лиза живет со своим отцом и его родителями. Я уж старая. Опека не отдала бы мне ребенка. Да и куда мне в восемьдесят за младенцами присматривать? Тут как бы самой в младенца не превратиться. Лес забирает моих детей. Ваши экстрасенсы могут снять проклятие баксЫ? Пусть хотя бы Лиза выживет. — У вас есть какие-то подозрения? Кто мог наложить на вас это проклятие? Женщина задумчиво посмотрела в окно. — Когда пропала Даша, я много думала… Тут раньше было коренное поселение эллеутов, очень древнее, многовековое. В девятнадцатом веке золото мыли. Эллеуты не очень приветствовали пришлых, говорили, что дары природы они забирают, а духам не платят, те гневаются. В середине прошлого века здесь нашли месторождение нефелинов, ну и построили завод по его переработке. Вот их и выгнали отсюда, почти всех. Но некоторые эллеуты остались в поселке. Получили квартиры. Пошли работать на завод. Мои родители приехали сюда по разнарядке после института, встретились и полюбили друг друга. Потом родилась я. Рядом с нами как раз жила семья эллеутов — моя подружка Алтынай, ее родители и очень старая бабушка. Взрослые говорили, что она баксы, шаманка то есть, но я часто бывала в гостях у Алтынай, и знала, что бабушка Гизем хорошая и добрая. Хотя, чего уж скрывать, скажу честно, я побаивалась ее. Она редко улыбалась и обычно смотрела очень строго. Но она угощала нас самодельными конфетами, поэтому я любила проводить время у Алтынай. Однажды бабушка Гизем не закрыла свою комнату, и мы с Алтынай туда пробрались. Она сказала, что у бабушки есть сокровища, которые она никому не дает трогать и играть, но сейчас ее нет, и мы можем посмотреть их. Алтынай говорила, что много раз так делала, и бабушка ничего не замечала. Мы залезли в кладовку, Алтынай достала большую коробку, и чего там только не было — косточки животных, перья птиц, какие-то баночки с землей, веревки, узлы, шкурки мышей, заячья лапа и дохлая летучая мышь, старые тряпичные куколки без конечностей, с нечеткими очертаниями лица и бисеринками вместо глаз, но больше всего мне понравилось перо. Оно было изумрудно-золотым, пушистым, большим. Когда я вынесла его на свет, оно вдруг стало переливаться всеми цветами радуги. Я слышала про райских птиц, но никогда не видела их, поэтому решила, что это перо райской птицы. — Вы украли его? — хмыкнул Иван. — Мне было шесть лет. Вечером бабушка Гизем пришла к моим родителям и потребовала свое перо. Я уперлась, что не брала перо, сказала, что его могла взять Алтынай. Мама встала на мою сторону. Она накричала на бабушку Гизем, пристыдила ее. Та посмотрела мне в глаза и сказала: «Если к завтрашнему вечеру перо не вернется туда, откуда ты его взяла, взамен ты отдашь кара-неме самое дорогое, что у тебя есть». Перед сном мать нашла в игрушках это перо, отлупила меня и выкинула его. Я до сих пор не знаю, почему она не вернула его бабушке Гизем, почему не заставила меня отнести его и извиниться. С Алтынай мы больше не дружили, она считала меня воровкой, а через год ее семья уехала на Алтай к своим, и больше я их не видела. Когда я потеряла Дашу, то вспомнила те слова, сказанные старой шаманкой: «кара-неме заберет самое дорогое». Так и вышло. Самое дорогое, что у меня было, — это дочь. Когда Вера исчезла, то я тряслась над Леночкой… А потом над Дашенькой. Я так боялась их потерять. Женщина отвернулась и украдкой вытерла слезы. Иван вбил в поисковик: «каранеме что это». «“Кара-неме — злые духи в мифологии эллеутов, обитают в нижнем мире”. Что и требовалось доказать. Нужно побольше узнать про этих кара-неме и других фольклорных элементов». Он еще немного пообщался с Аглаей Игнатьевной, взял у нее адрес Михаила и, вежливо распрощавшись, поспешил к мужчине. Хотелось опросить как можно больше людей, разведать какие-то секреты, чтобы сдать отчет Нинель Павловне во всей красе. Позвонив в дверь, Иван надеялся увидеть дряхлого старика, скорее всего, спившегося и, может быть, даже маргинала, но бывший водитель выглядел от силы лет на сорок, был крепок, накачан, и лишь белоснежные волосы и легкие морщинки накидывали ему от силы еще лет пять. — Добрый вечер, — поздоровался Иван, немного удивившись увиденному. — Заходи! — гостеприимно распахнул перед ним дверь мужчина. — Извините, что беспокою. — Ничего. Аглая Игнатьевна предупредила. Есть будешь? Бабка, небось, пустым чаем только напоила? — Есть такое, — улыбнулся Иван. — Михаил… Простите, не знаю вашего отчества. — Просто Михаил, — улыбнулся он, жестом приглашая гостя на кухню. Вскоре перед Иваном появился нехитрый обед — вареная куриная грудка и овощи, приготовленные на пару. В качестве чая Михаил предложил настой из листьев смородины и малины с зернами граната. — Следите за здоровьем? — с уважением посмотрел Иван на куриную грудку. — Да у нас тут поликлиники практически нет. Раньше больница была хорошая, а теперь один фельдшер остался. В райцентр не наездишься. «Скорую» тем более не дождешься. Приходится следить. Болеть нельзя, — рассмеялся Михаил. — Можно и не дождаться помощи врачей. — А сколько вам, если не секрет? — Да уж семьдесят исполнилось. — Зачётно, — уважительно кивнул Иван, показав большой палец. — Стараюсь. Ты по поводу Дашки что ли? — Да. Странно она как-то пропала, вы не находите? — Да у нее и мать так сгинула, и бабка. Аглашка считает, что это ее преследует проклятие шаманки. Но как по мне, так она весьма паскудная бабка, вот карма к ней и прилетела. Я Верку очень любил, хотел на ней жениться еще со школы. И Верка любила меня до беспамятства. А Аглашка ей все жениха побогаче искала. Зачем ей обычный водила? Ей инженера подавай! Ну вот и выдала замуж. Верка тогда замкнулась, хмурой стала, а мне как-то рассказала, что Олег ее бьет. Беременную тоже бил, смертным боем прям мутузил. Как она ребенка не скинула, не понятно. Бывало, как напьется, так и гоняет её с Ленкой. Как-то вообще на мороз выгнал в чем дома ходили. А у нас морозы — ого-го! Ленка совсем маленькой была. Верка в ту ночь к матери не пошла, ко мне заявилась. Договорились мы с ней, что на развод она подаст, а я с Олегом поговорю по-мужски, в морду дам. Она согласилась, но потом всё тянула, откладывала, переживала, что люди скажут. Ну и вот дотянулась. — Что случилось в тот день, когда она пропала? — Ей муж позвонил. Угрожал. Сказал, что знает, что она с любовником, со мной то есть. Обещал убить. Верка завелась — поехали и поехали. Ну мы и поехали. До поселка оставалось километров пятнадцать, попросилась она в кусты, и всё. — Думаете, сбежала? — Не исключаю. — А следователи? — А что они? Я был последний, кто ее видел. Свидетели показали, что в машине она была со мной, мы вдвоем уехали и до дома не доехали. Посадили. Аглашка мне передачки носила. Больше некому было. Поверила, что я и пальцем Верку не трогал. Жалела она меня, о дочери плакала, Олега проклинала. Но вот, знаешь, парень, сомнения у меня имеются на сей счет. Куда она подалась среди ночи? Я же ее ждал долго. Часа полтора точно стоял на трассе. Искал, звал, кричал. Болот там нет, да и землю подморозило уже, крови не заметил никто. Криков я тоже не слышал. Трасса пустой была. Затаилась и дождалась, пока я уеду? Но зачем? Она же знала, что я всегда за нее был… Верка должна была понимать, что обвинят меня в её исчезновении… Вот такие у меня мысли. Странно всё это. — А вас не смущает, что Лена и Дарья пропали точно так же? — Смущает. Обеим было по двадцать лет. Обе исчезли в один и тот же день. Может, Верка к дочери пришла и увезла ее? А потом Ленка за Дашкой? — И ничего не сказали Аглае Игнатьевне? — Верка злилась на мать за то, что та выдала ее замуж. Может отомстить хотела? Тел-то не нашли. Могилы есть, а в гробах покойничков нету. — Если это так, то отвратные они люди… — Иван вздохнул и пригубил напиток. — М-м-м, вкусно. — А то! С собственного огорода. Они еще немного перемыли косточки Аглае Игнатьевне, и Ивану пришла светлая мысль в голову — посетить кладбище. Во-первых, оно было рядом, во-вторых, темнеть начнет только через час-два. Так чего время терять? Михаил нарисовал, как найти могилы. Иван с благодарностью сунул бумажку в карман и был таков. Перейдя дорогу и пройдя вдоль высокого зеленого забора, Иван нашел вход и центральную аллею. Дальше всё было очень просто — дойти до широкой развилки и повернуть направо. А там уж пройти еще немного и с дороги он увидит оградку и четыре памятника с местом под пятый. Правда, Михаил не знал, кто будет ставить памятник тете Глаше (если доживет, то он так и быть отплатит бабке добром за добро за то, что поддержала его в тюрьме), но самое главное — кто будет за всем этим ухаживать. Михаил-то так и остался бобылем. Сначала он Веру любил, а после тюрьмы отношения у него как-то ни с кем и не складывались — поселок небольшой, все друг про друга всё знают, вот и слава Михаила впереди него на две улицы бежала. Никто из женщин за бывшего «убийцу» замуж не пошел, сторонились его бабоньки. Иван торопливо шагал к могилкам, крутя головой по сторонам и фотографируя на телефон важные моменты. Надо все как следует запомнить, чтобы потом рассказать Нинель Павловне. Насколько он знал, экстрасенсы обожали шастать ночами по кладбищам, так что четкие ориентиры помогут им добраться до нужных могил. Впереди мелькнула тонкая фигурка в светлом платье. Иван остановился и пристально посмотрел на девушку. Вроде ничего особенного, а стало как-то не по себе. Та остановилась, словно почувствовала его взгляд. Обернулась. Подошла ближе. Иван растянул губы в приветливой улыбке. — Вы кого-то ищете? — спросила девушка. Иван чуть помедлил. — Да… Семью Нечаевых. Не подскажите, где они похоронены? Там четыре могилы. Может быть, слышали? — Дашу Нечаеву? — Да, — обрадовался Иван, подходя к ней ближе. — Вы знаете их? — Конечно. Пойдёмте, я вас провожу. Они вон там. — Девушка махнула рукой куда-то в сторону. — Странно… — пробормотал Иван, доставая листок. — Мне казалось, что они ближе к входу. Девушка подошла к нему и заглянула в записку. Толстая русая коса соскользнула с плеча и коснулась его руки. Стало щекотно. Девушка улыбнулась и убрала ее. — Всё правильно, — кивнула она. — Это схема, если идти с главного входа, а вы-то вошли с другой стороны. Идем, я покажу. Иван убрал бумажку и телефон в карман и застегнул молнию. — Надеюсь, вы меня не убьете, — немного нервно рассмеялся он. В районе солнечного сплетения как-то нехорошо свербело. Рядом с ней почему-то вдруг стало страшно. — Что вы? — со смехом отозвалась девушка. — Вы знали Дарью Нечаеву? — Да, мы вместе учились. Я часто захожу к ней. Убираюсь на могилке ее бабушки и мамы. Тетя Глаша совсем старая, бывает здесь редко. Ей тяжело ходить. Так жаль её. Всех детей похоронила. — Да, очень жаль. А вы что думаете, по поводу их пропажи? Говорят, что могилы пустые. Девушка передернула плечами. — Даша рассказывала о проклятии шаманки. Очень боялась двадцатилетия. Старалась быть аккуратной, в лес не ходила, мы часто ее провожали до дома. Но… Не уберегли. — Не было ли тут какого-нибудь маньяка? Вдруг это его рук дело? — Что вы? Откуда? — снова засмеялась девушка. — У нас и полиции-то толком нет. Единственный участковый на весь поселок. Я думаю, что тут дело в другом. Детей тети Глаши забирает дух леса. Мама рассказывала, что лес у нас проклятый. Тут же раньше жили эллеуты. Они практикуют шаманизм. Выселили их грубо, выгнали фактически с их земель. Вот шаманы и прокляли земли и лес. Духу леса нужны жертвы. Шаманка наложила заклятие на семью тети Глаши и все девочки в ее роду стали жертвами. Ой, а вы же знаете, что Дашка родила незадолго до того, как пропала? Помяните мое слово: и эта девочка пойдет в жертву духу проклятого леса. — Как-то же можно убрать это проклятие? — Конечно, можно. Нужно договориться с Ульгенем. Это высшее божество эллеутов. Творец мира, громовержец, покровитель рода. Он награждает людей даром шаманства и назначает им духов-покровителей. Я думаю, что только он может снять заклятие шаманки. Через обращение к нему. Ну, то есть, нужен хороший практикующий шаман, желательно из эллеутов, который имеет прямую связь с Ульгенем. — Где ж их найти? — усмехнулся Иван. — На Алтае. Там еще остались поселения. Не знаю только, жив ли сейчас хоть один сильный шаман. Цивилизация разрушает связь людей и природы. Мы пришли. Девушка остановилась у ограды и с мягкой улыбкой посмотрела на памятники. Иван тоже взглянул на фотографии. Черт, что же он заболтался и пропустил, как идти к могилам. Ладно, на обратной дороге путь запомнит. С одного памятника на них смотрело лицо пожилого мужчины. Нечаев Виктор Степанович. Семьдесят восемь лет. Мужчина смотрел как-то тревожно, испуганно. Он словно беспокоился о чем-то, но не мог сказать. Иван еще подивился, зачем выбрали такую странную фотографию на памятник. Три женщины выглядели как сестры, одинаковые улыбки, одинаковые мягкие взгляды темных глаз, они словно обволакивали его дружелюбием и любовью, только у одной была старомодная прическа, у другой волосы, собранные в пышный пучок, а у третьей… Толстая коса, перекинутая через плечо. Точно такая же, как у его спутницы. И лицо точно такое же… И поворот головы. Иван дернулся и отшатнулся от девушки. Та посмотрела на него со снисхождением и рассмеялась тихо и очень страшно. Сердце бешено застучало в груди. Он почувствовал бегающий кусающий холодок под одеждой. Волосы приподнялись. Вдруг девушка стала странным образом дымчато-прозрачной. Он заметил, что за ней нет кладбищенских оград и памятников, а лишь живая и вязкая чернота леса, из которой выходят призраки. И ночь… Почему-то стало очень темно, словно кто-то великий выключил светило как лампочку. — Дарья? — пискнул Иван, пятясь назад и упираясь спиной в толстый ствол ели. — А я вас искал. — Нашел, — милейшим образом улыбнулась девушка. — Что ж вы? Бабушка ночами не спит… — В лесу хорошо, — прошептал призрак, делая к нему шаг. — Хорошо, хорошо, — зашептали деревья над головой. — Очень хорошо, очень хорошо, — едва слышно засмеялись призраки, подступая к нему. Иван пронзительно вскрикнул и с похвальной прытью сиганул в сторону. Рванул, что было сил, куда глаза глядят. Впрочем, глаза его сейчас никуда не смотрели. От страха он несся всё дальше и глубже в лес, не глядя по сторонам и не запоминая дороги. Призраки следовали за ним. Они со смехом выпрыгивали из кустов, выходили из-за деревьев, улюлюкали ему вслед и шептали: «Беги, Ваня, беги!». Они гнали его в самую чащу, иногда касались лица мокрым туманом или цепляли за ноги колючими ветвями и корнями. Иван шарахался в стороны, падал, резво вставал и снова бежал и бежал, пока окончательно не выбился из сил, рухнув на землю. Бесплотные белые тени окружили его. Они о чем-то шептались, хихикали и всхлипывали. Привидение Даши Нечаевой подошло к нему. Присело на корточки. — Ты не убежишь от нас. Это невозможно. Теперь ты наш. Иван шумно сглотнул и поднял голову. Девушка была совсем рядом. Он протянул к ней руку, но пальцы ожидаемо прошли сквозь призрачный силуэт. Нужно было что-то делать. Может быть, предложить призраку сделку? Но, судя по ее поведению, она даже рада, что лишилась тела. — Я пришел, чтобы найти того, кто убил тебя, — тяжело дыша выпалил он. — Теперь я точно знаю, что ты мертва. Если покажешь убийцу, я сделаю всё, чтобы его нашли и осудили. Дарья заливисто засмеялась, запрокинув голову. Провела рукой по косе. — Ты милый. Иван сглотнул. Надо убедить ее дать ответ. — Что с тобой произошло? Расскажи. Даша засмеялась еще громче, аж шлепнулась. Призраки вокруг тоже захихикали. Иван с ужасом озирался вокруг. Теперь понятно, почему Машка отказалась от этой работы. Обидно будет умереть в долгах, как в шелках, в какой-то тьмутаракани. Матери какое горе — и сын сгинул, и деньги пропали. Над головой пролетел призрачный ворон (Иван от неожиданности втянул голову в плечи), громко каркнул (Иван вздрогнул) и сел на ближайшую ветвь. Призраки перестали смеяться и попрятались в темноте. Дарья тоже исчезла. Иван обвел взглядом дремучий лес. Холодок снова гулял по спине. В словно ожившей бездонной тьме раздался тихий едва уловимый стон. Он лезвиями вошел под кожу. Мир словно замер вокруг, готовясь к чему-то ужасному. Пронзительная тишина давила на ушные перепонки. — Кар! — разрезал пространство громогласный крик ворона. Из деревьев вдруг начало сочиться нечто черное, липкое, неприятное. Они как будто ожили, начали двигаться, перетекать. Было так страшно, что слезы невольно потекли по щекам. Иван шмыгнул носом и вытер лицо рукавом. Главное, не раскисать. Пока он жив, шансы еще есть. Он обязательно придумает, как выбраться из этой передряги. Щеки коснулась ледяная ладонь. Всё тело свело. Язык стал будто припаян к нёбу. Иван посмотрел в глаза призраку и не смог отвести взгляд. Перед ним стоял высоченный косматый мужчина в каком-то непонятном халате. — Гэндальф? — нервно хохотнул Иван. Он расцелует их всех, если это съемка скрытой камерой. И обязательно похвалит спецэффекты. Всё выглядит, как настоящее. А он чуть не обделался от страха. Вот дурак! Мужик взмахнул рукой, и Ивана что-то дернуло вверх, подвесив за ногу на суку. Марево деревьев вдруг оформилось в удобный деревянный трон, на который призрак уселся и уставился на пленника. Они пару минут рассматривали друг друга. Мужчина был высок, статен, достаточно стар, но возраст определить трудно — он мог родиться и до сотворения мира, и лет эдак шестьдесят назад. У него были длинные растрепанные волосы и такая же неопрятная борода. Широкие ладони, длинные пальцы. Босые ноги. Одет в какую-то хламиду с капюшоном. Взгляд очень недобрый. Он постоянно хмурился, из-за чего длинные волоски бровей смешно топорщились. Призрачная птица перепрыгнула с ветки на ветку и уселась на спинку призрачного трона. — Ульгень? — вспомнил Иван имя из разговора с Дарьей. Так девушка подсказала ему, как снять проклятие? Теперь понятно ее странное поведение. — Ты не из наших, — гулким басом произнес призрак. — Велес? — пискнул Иван. Если разобраться, кто перед ним, станет понятно, как с ним общаться. Призрак усмехнулся одним уголком губ. — Один? — Иван понял, что больше не знает языческих богов. — Иван. Очень приятно. — Что тебе нужно в моем лесу? — Ровным счетом ничего. Я просто вел небольшое расследование по поводу гибели семьи Нечаевых. Дарьи, Елены и Веры. Может, вам есть, что сказать? Призрак захохотал так, что у Ивана под кожей как будто трупные червяки завозились. Спина взмокла. Ноги похолодели. На лбу выступила испарина. Если сейчас призрак начнет с ним общаться, то шансы вернуться домой живым станут менее призрачными. Иван знал, что, если разговорить человека, если заставить его открыть душу, выслушать и поддержать, то это сделает тебя его другом, а друга убить сложнее, чем незнакомца. — Они дарованы мне в жены, — отсмеявшись, сообщил призрак. — Многие века каждые двадцать лет этот народ дарил мне жену. За это я всегда был благосклонен к нему. Получилось! Что ж, теперь либо пан, либо пропал. Как-то же Шахерезада выжила, оказавшись в руках царя-убийцы, а значит и у Ивана получится. Он изогнулся и достал из кармана небольшой блокнот и карандаш, справедливо рассудив, что если их отберут, то будет не жалко, а вот без телефона остаться было бы грустно. — Ого! Какая интересная история. А можно узнать подробности? Призрак от удивления округлил глаза. — Ты кто такой? — возмутился мужчина. Иван так и ждал, что он добавит «блоха вонючая». Но призрак воздержался от оскорблений. — Иван Волков, — затараторил он. — Журналист телеканала «РЕН-ТВ», программа «Потусторонний мир». Мне так повезло встретить вас! Признаться, я никогда не верил в сверхъестественное, но тут… Такая удача! Прошу вас, не убивайте меня. Давайте поговорим. Ведь если вы тот, о ком я думаю, то это такое чудо встретить вас вот так вот, по-настоящему, как живого. — А с чего ты решил, что жив? — ухмыльнулся призрак. Иван чуть поморщился: — Ногу больно. Если бы я был мертв, то нога бы моя не болела. А так очень больно. Мужчина смотрел на него какое-то время, наклоняя голову то так, то эдак, потом щелкнул пальцами, и Иван грохнулся на землю. Но не ударился головой и не сломал шею, как могло бы быть, а достаточно мягко приземлился на спину. Веревка с ноги не исчезла. Он так и остался привязан к дереву. — Благодарю вас от всей души, — учтиво кивнул Иван. — Я так польщен, что вы уделили мне внимание. Для журналиста интервью с призраком — это такая удача, которая редко кому подворачивается. Мужчина промолчал, пытливым взглядом рассматривая его. — Ну, правда же, давайте поговорим? — доброжелательно улыбнулся парень. — Вы тут один, наверное, скукота. Столько веков всё одно и то же. — Это было бы здорово, если бы было всё одно и то же. Но вы, люди, лезете сюда, нарушая все законы природы и мироздания. — Я с большим уважением отношусь к законам природы и мироздания. Для меня очень важно жить в гармонии с миром. И вообще я помогаю собачьему приюту и приюту лис. Я забочусь о лисах. Так что я весь в гармонии с точки зрения мироздания. — Вы нарушаете сложившиеся столетиями устои. — Это прогресс. Чтобы идти вперед, нужно выйти из дома. — Мой дом — этот лес. Куда ты предлагаешь мне пойти? — Эм… — Иван сделал вид, что задумался. — Я предлагаю вам пойти на телевидение! Если не говорить о проблеме во всеуслышание, то о ней никогда и никто не узнаете. Только телевидение может дать вам максимальную огласку и поможет решить проблему. Призрак снова рассмеялся. — Ты забавный, хоть и дурной, конечно. Где я и где твое телевидение? Иван вздохнул: — Тут вы правы. Знаете, а мне ведь тоже никто и никогда не поверит, что я разговаривал с вами. Но я тут подумал… — Тормозни. Ты слишком говорливый, — поморщился призрак, поднимая руку. Для старика, который живет в лесу многие века, призрак имел вполне себе богатый современный словарный запас. — А вы отпустите меня? Призрак покачал головой. — Кто в лес попал, тот пропал. — Но я не по своей воле попал. Это ваша Дарья меня сюда заманила. — Дети играли. И вообще, ты разве не знал, что на кладбище на закате ходить нельзя? Сам и попал. — Я ж по делу пришел, — поник Иван. — Может пари? Призрак заинтересованно посмотрел на парня. Иван тут же ухватил волну: — А давайте друг другу истории рассказывать? До рассвета. Чья история всех поразит, тот и выиграл. Если вы выиграете, то я весь ваш, а если я, то уж тут не обессудьте — вернёте меня домой, к маме. Вам же всё равно нечего делать. А тут мы хоть поболтаем. И вам развлечение, и мне… Тоже вроде как. — Перед смертью не надышишься, — хмыкнул призрак. — Так давайте же порадуем друг друга хорошим разговором? — рассмеялся Иван. Взгляд призрака стал хитрым. — А давай. — Тогда расскажите про тайну золотого пера и как это связано с вашими женами? — Тайна золотого пера? Хм… Интересная идея… Слушай. Мужчина поудобнее уселся в кресле, закинув нога на ногу, мечтательно посмотрел на луну, улыбнулся чему-то своему и начал рассказ. — Мое имя известно каждому, кто был близок к богам. Я знаком колдунам и волхвам, я дружу с шаманами. Мое имя разное и одинаковое для всех. Ты ни разу не ошибся, когда называл меня. Я — создатель всего сущего, покровитель верхнего мира, повелитель солнца, ветра и дождя. Мне молятся люди, просят у меня счастья, денег, безопасности, дождя, солнца, унять огонь или сделать пламя еще ярче. Я тот, кто живет в мире и гармонии. Кто может дать гармонию каждому живому существу. Но люди… Им всегда чего-то не хватает… Я знавал это племя еще тогда, когда сын Берка повзрослевший Бур стал именовать себя Бурханом — повелителем ураганов. Очень давно Берк отправился в путь. Они долго шли через лес, пока шаман не указал ему место, которое даст силу и примет его род под свою защиту. Они расположились на берегу большой реки. Поставили юрты. Мужчины охотились, женщины сохраняли огонь и растили детей. Они всегда относились ко мне с уважением. Шаманы приносили мне дары и не забывали благодарить за мою благосклонность. И я был щедр с ними. Люди жили хорошо вдали от кочующих племен, от путешествующих чужаков, наедине с природой, наполненные силой космоса. Когда Беркхан состарился, власть перешла к его старшему сыну Буру. Всю жизнь отец учил мальчика, как быть хорошим и мудрым правителем. С чистым сердцем оставил он свое племя на сына. И Бурхан не подвел отца. Сын Бурхана, Илчин, тоже вырос добрым воином. Но в отличие от спокойного и мудрого Беркхана и уравновешенного Бурхана, Илчин рос вспыльчивым и заносчивым, а любящее сердце отца лишь укрепляло в нем веру в своей исключительности. Илчин старался быть первым во всем, желал для себя только самое лучшее. И в жены хотел взять самую красивую девушку, дочь баксы Сейрам. Но баксы отказала Бурхану. Сказала, что Сейрам предназначена другому, такому же уважаемому воину, как и Илчин. Бурхан принял отказ с уважением к старой женщине, которая многое сделала для его племени, а вот сын его, Илчин, затаил обиду…

ГЛАВА 2. Проклятие баксы

Сегодня Сейрам уже несколько раз выглядывала на улицу. Матушка на это лишь улыбалась, а многочисленные тетушки перебирали приданное юной невесты, проверяли подарки для семьи жениха, укладывали всё в сундуки богатые. Cчастью Сейрам не было предела. Она пела, танцевала и то и дело бросалась целовать матушку за то, что позволила ей выйти за любимого. — Ты говорила с Ульгенем? — подошла младшая тетушка к матушке. — Даст ли он свое разрешение? — Ульгень благословил их союз. Все наши духи дали свое согласие, — кивнула матушка, поднося дары домашним богам. Ульгень — великий бог, который всегда слышит молитвы шаманки и является на ее призывы.