Земля знает многое. Если не сказать всё. Она мудрее воды, несмотря на то что той больше. Что вода? Что в неё попадёт, рано или поздно окажется на дне, а дно — это та же земля. Поэтому ничто не может сравниться с её памятью. А леса, вставшие на земле, хранят больше всего тайн. Они там, в чащах и дебрях плутают меж старых стволов, прячутся под мёртвым покровом из опавшей листвы и хвои, ютятся под корягами и валежником, сидят в трухлявых пнях, больше похожих на короны леших. Тайны любят полумрак и темень, и на происки любопытных выглядывают с неохотой. Лишь самые осторожные и внимательные, а ещё уважающие лес и его законы смогут приоткрыть эту завесу. А нет — рискуют стать ещё одной неразгаданной загадкой, тенью — одной из множества. Тот лес исключительностью не отличался. Его можно было назвать дремучим, но в те времена, когда люди не владели всевозможными картами и поводырями в виде приложений на гаджетах. Или когда вездесущие спутники не делали с космической высоты свои точные снимки. Лес был глухой, и всё же каждое лето и осень по нему плутали толпы грибников, устраивая свои соревнования в том, кто больше соберёт. На кромках леса, на удобных полянках собирались любители отдыха на природе, а иногда и настоящие туристы заглядывали. Охотники захаживали, как же без этого? А тени прятались, подглядывали за людьми, чтобы ненароком не раскрыться. Но ими не многие интересовались. Компания из пятерых человек отметилась своим появлением в лесу в начале октября, чем немало удивила. Обычно, в это время если кто и плутал по лесу, так местные зрелого и предпенсионного возраста, а эти были молодыми, студентами, пожалуй. В октябре такие по городам сидели, лекции в колледжах или институтах учили и даже на выходных в такую даль не выбирались. А если бы и взбрело им в голову погулять по осенним лесам, то выбрали бы они, скорее всего, место поближе к городу. А эти нет. Приехали они на автобусе с ближайшей станции, увешенные рюкзаками, как работящие ослики. Трое парней, пара девушек, при этом одна вела за собой всех остальных. Местной, некогда, видимо она была. Звали её Кирой. Девушка была высокой, сильной, без капризов она несла свой огромный рюкзак и ни разу не попросила о помощи. Шла она через лес спокойно и уверенно, иногда осматриваясь и всякий раз убеждаясь в верности направления. За ней шёл темноволосый парень, смотрящий не столько под ноги, сколько по сторонам. Осенний лес, похоже, волновал его своими красотами, и парень старался ничего не упустить, жадно впитывая и рисунки ржавой листвы, и переклички поздних птиц, и изгибы корявых ветвей. Этого звали Русланом. Следом, не отрывая взгляда от собственных ботинок, недовольно бормоча иногда что-то себе под нос, брёл Тимофей, которого спутники называли просто Тимом. Он был худощав, из-под легкой шапки его свисала на один глаз волнистая, специально отпущенная челка. Куртка, ботинки, рюкзак его были куплены явно в недешевых магазинах для туристического отдыха, как всё то, что он нёс за плечами. А замыкали цепочку молодых туристов брат с сестрой, разнояйцевые близнецы Рома и Настя, идущие не столько друг за другом, сколько рядом, благо тропа это позволяла. Всю дорогу они весело верещали, развлекая болтовней своих спутников. Те, в свою очередь, тоже не хранили ледяного молчания. Вся компания рассуждала о многом: вспоминала, как познакомились все участники в интернет сообществе, посвященном путешествиям. Как Кира предложила за двое суток пересечь с рюкзаками лес, который знала на отлично, потому что выросла в этих краях. Как живо заинтересовался этим предложением Руслан, студент — журналист, обожающий очерки натуралистов — исследователей. Как Тим, пропитавшись романтичными рассказами о походах, поначалу живо ухватился за эту идею, а затем, осознав, что это — не путешествия по заграницам с комфортом, к которым он так привык, попытался отказаться, но безуспешно. Как близнецы оказались готовы на что угодно, чтобы хотя бы на пару дней сбежать от городских шума и рутины куда-нибудь в природную тишь. Кира — проводник с лихвой оправдывала возложенные на неё обязанности и не роняла доверия спутников ни на миг. Руслан так и вовсе подметил, что девушка, как будто, не просто знала эти места. Она их словно чувствовала. Как иначе было объяснить то, что она виртуозно огибала овраги, перебраться через которые малоподготовленным спутникам было бы не просто? Или как, даже не вглядываясь под ноги, она перешагивала торчащие корни или не догнившие, но ещё достаточно крепкие, чтобы об них споткнуться, павшие деревья? Руслан чувствовал себя абсолютно спокойно, следуя за Кирой и думал о том, что непременно сделает героиню своих зарисовок именно такой — сильной, уверенной, умной. Иными словами, настоящим лидером. День шёл своим чередом. Над их головами отсчитывали чьи-то года, а быть может и века, кукушки. Ветер шелестел в ещё не облетевших кронах: рыжих, бронзовых, золотых и медных. Подпевая ему, шуршала ржавая опавшая листва, встревоженная высокими ботинками. И негромкие разговоры туристов в этой своеобразной природной тишине казались чем-то инородным, непривычным и даже возмутительным. Покой леса был потревожен, но пока он был милостив и терпелив. Почти весь день дорога, отчасти благодаря знаниям Киры, не удивляла неприятными сюрпризами, тянулась ровно и даже гладко, но под вечер начали появляться подъёмы и спуски, сначала пологие, едва заметные, а затем и покруче. Проводница на это подбадривала, мол: «Всё нормально, так и должно быть, значит идём в нужном направлении», а её спутники и не жаловались. Ведь даже эти препятствия им давались без особых сложностей, а что с усилиями, так без этого поход и походом-то не был. — Мы ни в какое болото-то тут не влезем? — только однажды спросил Тим, когда сумерки уже начали стелиться по земле и щекотать лёгкой прохладой. — Нет здесь болот, — ответила спокойно Кира, вглядываясь меж деревьев, — топей и трясин уж точно. А что есть, так разве что ноги промочить, кроме одного пруда, но мы мимо идём. Да и он, по сути, не омут, так, окунуться. — А где нам воду брать? — озабоченно спросила Настя, уже едва переставляя ноги, но не жалуясь. — Нашей же точно не хватит на полноценный ужин. Ты говорила что-то про родник. — Говорила, скоро дойдём уже, потерпи. И, подтверждая, что ни одно из своих слов она не бросала на ветер, менее чем через полчаса деревья сначала поредели, а затем и с неохотой расступились. Путешественники вышли на небольшую полянку, будто созданную для будущего бивуака, на краю не очень глубокого, но зато крутого оврага. Словно когда-то, очень давно, когда ещё и леса-то не было, здесь проползла гигантская змея, а на память о себе оставила этот глубокий, извилистый след. Поляна, впрочем, оказалась достаточно просторной, чтобы не бояться ненароком в темноте свалиться в овраг и свернуть себе шею. Вся компания с облегчением сбросила рюкзаки, Кира осмотрелась ещё раз, и подбоченясь, дала указания: — Тим, Рус, ставьте палатки и организуйте кострище. Рома, Настя, берите ёмкости и со мной за водой. Вечереет, а в лесу темнеет даже раньше, так что не надо затягивать. Рома, самый молчаливый из всех, подхватил две пустые пятилитровые бутылки. Невысокий, плечистый, мускулистый в их компании он был самым физически сильным и выносливым, а вкупе с мягким, податливым, совсем неконфликтным характером вообще походил на этакого добродушного мула. А Настя отличалась от брата, как внешне, так и внутренне. Она тоже не была высока ростом, носила толстую, русую косу либо за спиной, либо перекинутую через плечо, в то время как Рома был короткостриженный шатен. Настя любила поболтать обо всём на свете, по делу и без, была дружелюбна и душевно расположена ко всем своим спутникам без исключения, но в то же время осторожна и пуглива. Если бы не Рома, отправляющийся с ней, она запросто могла бы и испугаться идти с Кирой, несмотря на то что доверяла той. И Кира это прекрасно понимала. В компании Руса и Тимы Настя, скорее всего бы чувствовала себя неуютно, да и мешалась бы под ногами, а на роднике лишние руки могли и пригодиться. А Рома без лишних вопросов взялся бы принести столько воды, сколько бы потребовалось. По склону, на дно оврага, они спускались осторожно, шаг за шагом, не спеша делать следующий, не удостоверившись в уверенности предыдущего. Почва под ногами оказалась рыхлой, но не скользкой, прелой листвы тоже не было. Вся она скапливалась, как водится на дне. — Нам чуть дальше, — указала Кира и двинулась вперёд, как обычно указывая дорогу. И действительно, они шли не больше десяти минут. Сначала послышалось журчание торопливо бегущей воды, а затем и сам родник предстал взору. Он бил прямо из склона. Из-под толстого, мясистого мха, меж корней и пластов земли он пробил себе путь и бежал дальше, по дну оврага, задорно шелестя по омываемым камешкам, в окружении влаголюбивых, но сейчас уже увядающих перед зимой трав. — Чуть дальше овраг расширяется, — объяснила Кира, — а родник впадает в небольшой пруд, а уже из него в маленькую лесную речушку. Вода здесь чистая, как же иначе, самой лучшей природной очистки и вдали от цивилизации. Так что набираем без страха и риска. — Только это не очень удобно, — подметила Настя, пытаясь найти самое подходящее положение для набора воды. — А ты как хотела, — ласково осадил её брат, — это тебе не столичные благоустроенные родники. — Да я знаю, — отмахнулась Настя, наконец пристроив баклажку. На обратном пути всю ношу взял на себя Рома, а Кира и Настя шли вровень чуть впереди. Темнело уже стремительно, но всё же пока было достаточно светло, чтобы не включать фонарь. И красиво… Птицы стихли, а меж деревьев потянулся туман. Словно призраки из детских страшилок, он выглядывал из-за стволов и подглядывал за незваными гостями. Но стоило только поднять глаза, как взгляд упирался в ярко-рыжее закатное небо, не такое жгучее как летом, но не менее насыщенное. А на его фоне темнели верхушки вековых деревьев: и хвойных, и лиственных. Словно совсем рядом протянулась высокая крепостная стена со своими пиками и башенками. Подниматься оказалось, как и следовало ожидать, намного сложнее. Решили действовать цепочкой: Рома остался стоять внизу, Настя поднялась на расстояние двух вытянутых рук, а от неё точно так же встала Кира. Бутылки они передавали от нижнего к верхнему, который в свою очередь устраивал их на склоне и придерживал, пока его товарищи поднимались выше и снова выстраивались в цепочку. Двух таких подъёмов хватило, чтобы Рома поставил их ношу на край обрыва, а затем подал руку сначала сестре, а затем Кире. Обустройство их стоянки, между тем шло полным ходом. Установка удобных, современных палаток, к тому же с приложенной инструкцией, не заняло у Руслана и Тима много времени. Одна трёхместная, другая двухместная, они встали друг напротив друга, а между ними задумался костёр. Тим отправился за хворостом, Руслан притащил пару более — менее подходящих брёвнышек для удобства сидения вокруг костра, разложил заботливо спальники внутри палаток. Предполагалось, что девушки будут ночевать в меньшей, а он, Тима и Рома, соответственно, в трёхместной. Когда он уже заканчивал, из леса вернулся Тим с охапкой сухих веток. — Надо разводить скорее, — заявил он, поёжившись, когда сбросил на землю плоды своих поисков, — холодает, и так не лето. — Ты помнишь как? — спросил его Руслан. — Я перед походом смотрел обучающие видео, но не могу сказать, что владею этим искусством в совершенстве. — Умею, — отозвался Тим и с неожиданным для себя энтузиазмом принялся за дело. Руслан решил его не отвлекать и, пока приятель складывал шалашиком мелкие ветки и поджигал под ними растопку, достал их скромный ужин. Когда костёр запылал, со стороны оврага показались водоносы. И уже менее чем через час они сидели вокруг пламени, время от времени подкармливая его сухими веточками, пили чай из вскипячённого и заваренного на треноге чайника и разговаривали. Ночная тьма скапливалась быстро, стоило только солнцу сесть. Совсем скоро молодые туристы видели друг друга только благодаря огню, и то нечётко, в рыжем горячем свете. С собой у них были ещё аккумуляторные фонари, но зажигать их пока никто не видел смысла, да и заряд их, возможно, мог пригодиться бы в другой, непредвиденной ситуации. Холод тоже набирал обороты: кто-то под куртку поддел кофту потеплее, кто-то закутался в плед, не позволяя прохладе завладеть телом. Да и костёр делал своё дело. Разговоры туристов по-прежнему были о разном, но сводились в основном к опыту путешествий. Тим в данной теме был явным лидером. За свою пока ещё недолгую жизнь он успел объехать пол Европы и теперь воодушевленно рассказывал о прелестях стран, в которых побывал. Руслан и Настя слушали его внимательно, ловя каждое слово, Рома более отвлечённо, а Кира, так и вовсе будто думала о своём, разглядывая что-то в языках пламени. Когда Тим, наконец, рассказал всё, что хотел, повисла недолгая пауза. — Теперь ваша очередь, — предложил он, явно удовлетворённый тем, что никто особо не смог составить ему конкуренцию в данной теме, — расскажите что-нибудь. — У костров любят страшилки рассказывать, — подала голос Настя из-под плотно затянутого капюшона, — может и нам стоит попробовать? Знаете, как в лагерях? — Я знаю, — подхватил Руслан, — только это не только к лагерям относится, но это не важно. Я могу, кто ещё? — Я — пас, — отозвался Рома, — за меня Настя расскажет, у неё лучше получится. Кира на это неопределённо повела плечами: — Захотите — расскажу. А Тим усмехнулся: — Не, я страшилки не люблю, не верю. Но, может быть, у вас получится меня переубедить? Так что я послушаю, начинайте. Первой слово взяла зачинщица Настя. Она покрепче сжала в ладонях ещё дышащую паром чашку чая, осторожно, будто опасаясь чего-то, осмотрелась и негромко начала свой рассказ: — Это не в лесу случилось, а на квартире. Лет семь назад… Да, точно, семь. Ром, помнишь, ты тогда с родителями на дачу уехал, а я не захотела? — Помню, — отозвался её брат и тут же настороженного добавил, — ты что, тогда что-то учудила? — Вроде того, — потупилась виновато Настя. — В общем, я пригласила к себе с ночёвкой своих подружек. Ну, тусили мы, развлекались, выпили немного. И вот одна, Катька, предлагает, а давайте пиковую даму вызовем. Мы похихикали, подурачились, а потом, уже ближе к полуночи и согласились. Зеркало у меня в комнате было, большое, почти до потолка, на нём и нарисовали всё, что требуется. Договорились, чтобы синхронно крутиться и говорить. Так и сделали. — И она явилась, — сквозь смешок вставил Тим, — спустилась по лестнице, а потом забрала ваши души. Или что, подруги умерли одна за другой, а тебя, по счастью какому-то, эта участь миновала? — Типун тебе на язык! — рассерженно воскликнула Настя. — Живы все, слава богу. А пиковая дама или кто-то другой, уж я не знаю, действительно явилась. По лестнице только не спускалась она, а просто в зеркале мелькнула. Как сейчас помню: глаза пустые, балахон белый. Я заорала от страха, а Катька свет включила быстро, и всё пропало. — И всё? — аккуратно спросил Руслан. — Больше ничего? Вроде говорят, что лестницу стирать надо, чтобы призрак в доме не остался. — Мы не стерли, — снова тихо сказала Настя. — Вернее, стёрли, но уже потом. И вот, у меня то и дело ощущение, будто она со мной неотступно. Ходит во мраке, подглядывает, ждёт чего-то. Она снова огляделась боязливо, но увидеть за спиной что-либо кроме входа в палатку было невозможно. Рома успокаивающе погладил сестру по плечу, а Тим в очередной раз смешливо заявил: — А подруги твои что, за ними тоже ходит? Должна, наверное. Разрывается, видимо, бедная. А вообще, что тут страшного? Сами себе надумали, и вот итог. Семь лет уже боишься сама не знаешь чего. Настя хотела было что-то добавить, но передумала, и только опустила обиженный взгляд. — Ну что, Рус, — Тим обернулся к Руслану, — теперь твой черёд. Кир, ты же не против? — Не против, — растянуто ответила Кира, поворошив длинной веткой раскалённые угли. Руслан задумался на мгновение, вспоминая все детали своего предстоящего рассказа, ведь как творческий человек он не мог позволить себе скомканности и недосказанности. — Это было два года назад, — приступил он, — мы как раз с компанией поехали на дачу. Лето, купались, отдыхали, как водится, а вечером решили баню затопить. Я эту идею не поддержал — не очень люблю бани, но и отговаривать друзей не стал. В конце концов, если не хочу я, почему должен запрещать другим? Ну и так вышло, что не захотел только я. Все ушли, сижу в доме. Тишина, по-своему всё прекрасно, пиво потягиваю, думу думаю. И вдруг слышу будто кто-то ходит на втором этаже. Не испугался вначале, подумал, что послышалось. А через минуту шаги уже на лестнице. Тихие такие, едва-едва уловимые. Я снова не испугался, но теперь уже подумал, что кто-то из друганов как-то ухитрился незамеченным мимо меня проскочить и теперь спускается. Поднялся и вышел в холл, а там никого. От слова «совсем». При этом ну никак бы не успел человек мимо меня незаметно проскочить, хоть дверью бы да хлопнул. Я встал, не зная, что и подумать. Позвал пару раз, надеясь на отклик, да и чтобы нервишки расслабить немного. И снова тишина. Почти гробовая. Тут я решил на улицу выглянуть — с крыльца видна была баня, и вопли моих парящихся дружбанов, отхлёстанных вениками, даже слышны. Подошёл к двери и увидел, что она заперта. И не просто на ключ, а на щеколду. Изнутри. Получается, кто-то был со мной в доме, и кто-то запер меня внутри. Вот тут мне по полной стало не по себе. Дверь открыл, а тут и Федька из бани в дом бежит. Поспокойнее стало. Я потом рассказал всё, только, сдаётся, не слишком мне и поверили. Вот и всё. — Это домовой над тобой пошутил, — пояснила Настя, слушавшая рассказ Руслана, как заворожённая, — такое бывает. Ты же не хозяин дома, правильно? Значит чужак. К тому же один в доме, в то время как хозяин где-то там. Вот и решил припугнуть, чтобы ты лишнего себе не позволял. Руслан благодарственно улыбнулся подруге, но это тёплое чувство почти сразу сбила очередная циничная вставка Тима. — Пиковая дама, домовой… Я, ей богу, действительно будто в подростковой тусе нахожусь. Про бугимена никто не расскажет, нет? Взрослые же люди, а верите в какие-то сказки. — То есть ты хочешь сказать, что это всё враки? — неодобрительно нахмурился Рома. — Что Настя и Рус решили над нами постебаться? — Не враки, — уверенно ответил ему Тим, — а глупая вера в какие-то сверхъестественные силы, накручивание себя на её основе, а потом абсолютно ненужные страхи. Настя сама сказала, что с подругами набухалась. Так после этого ещё не такое в зеркале привидится, особенно если ещё установку на что-то подобное себе дать. А потом и вовсе призрака в каждом тёмном углу видеть, потому что, видите ли, кто-то где-то написал о последствиях нестёртой лестницы. Сама себе жизнь портишь, Насть, чужими выдумками, нервы только мотаешь. Прибереги их лучше, ещё понадобятся. А ты, Рус, слышал дом. Знаешь, такое в загородных домах довольно часто, когда стены потрескивают. То ли это дом усаживается, то ли брус рассыхается — я не строитель, не знаю. Но слышал подобное не раз. Вот тебе и шаги. А щеколда — опять же, сам говорил, что вы там пили. Небось под этим делом сами задвинул щеколду, отвлёкся и забыл. Может над банщиками хотел сам подшутить, почему нет? — Да мне, вроде, до старческой деменции далековато, — не обиженно подметил Руслан. — И, пожалуй, должен был это вспомнить, когда открывал дверь? — А это по-всякому бывает, смотря сколько выпьешь. И ещё, даже если на мгновение представить, что эта нечисть существует, что она может сделать? У них и тела-то нет. Всё только на страхе и держится. А если не бояться, то и их не будет. — А ты значит, не боишься? Это Кира, до этого не шевелившаяся и как будто не вслушивающаяся в дебаты друзей, подала голос. Впрочем, не двинулась она и на этот раз, только спросила. — Я считаю, что глупо бояться неестественного, — уверенно ответил Тим, — того, что нельзя потрогать и уж тем более выдумок других людей. Как будто бояться больше нечего. Действительно ужасны и опасны люди: убийцы, маньяки, фанатики. Много кто, но главное — люди. Живые, такие же, как и мы. С виду обычные, а опасные внутри. Вот где истинный страх. — Маньяки, говоришь? Убийцы? Кира вытащила из углей свою палку и задумчиво посмотрела на её раскаленный кончик. Он горел во тьме и дышал тонкой струйкой сизого дыма, словно волшебная палочка. Только навевал он девушке, похоже, совсем другие мысли. — Ну раз убийцы, тогда слушай, — наконец начала она, — мой черед рассказывать. Про карателей, наверное, все слышали? — Как не слышать, — снова подала голос Настя, — это предатели, вставшие на сторону нацистов, которые своих же расстреливали. — Ну да, и это тоже, — кивнула Кира и продолжила, — но эти были другие. Айнзацгруппы, собранные из немцев, основной задачей которых было уничтожать. Говорят, что евреев и других расово неугодных, коммунистов, партизан. Опять же, и это тоже. Но иной раз, не сдерживаемые приказами, а, наоборот, имея права на расправу на своё усмотрение, они уничтожали всё на своём пути. И всех, без разбора. Война прошлась через эти края, прошлась жестоко. И анзацгруппы прошли вместе с ней. Так и явились они в одну деревню, которой больше нет на карте, здесь, неподалёку. И принесли с собой смерть, которую не несли рядовые немецкие войска. Первым делом, согласно своему уставу, они расстреляли всех мужчин, которых посчитали евреями. Не увели их в лес или к яме какой-нибудь, а просто выстроили в ряд на краю насыпи, по которой проходила дорога через деревню, и пустили по ним автоматную очередь. Стреляли умело, тела валились с насыпи, и никто не подавал больше признаков жизни. Затем собрали всех остальных жителей в одну толпу. Что было в головах у их начальников? Какими садистскими идеалами они руководствовались? И почему так люто ненавидели детей? Они отобрали всех, в возрасте от трёх лет до шестнадцати, по крайней мере на вид. Таких было семнадцать человек и, как раз, отвели в лес. Остальных же заперли в деревянных домах так крепко, чтобы те никак не могли бы ни двери, ни окна выбить. И подожгли. Я думаю, не стоит добавлять, что никто не спасся. Над детьми же в лесу учинили расправу. Нацисты творили с ними всё, на что только был способен их извращённый разум. Это были уже не люди, а самые настоящие звери, если не хуже. Сложно представить себе зверя, который так мучает свою жертву перед тем, как её убить. Я не знаю как, просто не могу это объяснить. Некоторые, самые маленькие, погибли быстро, те, что постарше, выдержали большее. Завершать свои злодеяния пулями каратели не захотели, пустили в ход, опять же, ножи. А тела сбросили в пруд, на берегу которого всё и сотворили. Кира сглотнула так громко, что все услышали и поняли, что это — тот самый комок, который встаёт иной раз в горле. Толстый, большой, горький. Такой быстро не переварить. А Кира вдохнула поглубже и закончила: — Их тела так и не нашли, правда, и не особо искали. Деревня была небольшой, одной из сотен уничтоженных, все её жители погибли, и про неё просто забыли. В истории были другие трагические моменты, более весомые и глобальные, и сосредоточились на них. Все дома сгорели почти до тла, остались только немногочисленные каменные остовы печей и труб. Впрочем, и они со временем обрушились, а деревню поглотил лес. Он разрастается очень быстро, если дать ему волю. А ему никто и не мешал. Поэтому и поисковиков здесь было немного. Если они и находили что-то, то в основном останки расстрелянных. О детях же, погибших в лесу, никто не узнал. — Так уж никто, — Тим решил, наконец, вставить своё слово, — ты-то знаешь. А ты далеко даже не следующее поколение. Даже боюсь со счёту сбиться какое, выходит, и те, что были до тебя знали. — Верно, — спокойно отреагировала на это Кира, — только не все так, как я, решились рассказать. Тема, знаешь ли, очень страшная. — Да не то слово, — подтвердила Настя, ёжась не то от холода, не то от ужаса, — это же, выходит, на самом деле было. Кошмар какой. И что, прям тут, рядом? — Относительно недалеко. — Ой, мамочки, я же теперь спать не смогу. — Сможешь, — поддержал её Рома, который сам то и дело хмурился во время рассказа, — это было очень давно. Убитые давно истлели, их убийцы тоже. Теперь это просто лес и страшная история. Реальная, но история. Кира повернула голову в сторону Тима и требовательно спросила: — Что скажешь на это? Веришь? Страшно? — Пугающе, — однако спокойно ответил Тим, — я же не садист — маньяк из твоего рассказа, чтобы оставаться бесстрастным. А вот верю ли? Он показательно потеребил подбородок, глядя в сторону ночного леса, которого и не видел даже, и как будто задумчиво помычал. — Относительно верю. Конечно, такое могло быть, почему нет. Вот только странно, что так мало людей об этом знали. Что, прям все жители деревни находились в этот момент в деревне? Никто не воевал и не вернулся потом на пепелище? Никто не попытался сбежать? Ладно, допустим, что о детях могли и не знать, списать на то, что они погибли в огне вместе с остальными, а там останки потом не разобрать. Особенно с ходом времени. Но, ты-то откуда знаешь всё о детях, если их всех жестоко убили? Даже погибшие взрослые, если предположить, что кто-то выжил, этого знать не могли. Немец-палач кому-то проболтался? И вообще, тема нацистских зверств спорная. Были они, это глупо отрицать. Но всегда ли? Нередко это надуманные пропагандой истории, чтобы взрастить в населении чудовищную ненависть к врагу. И твой рассказ, судя по возникшим вопросам, очень на это похож. Так что, подводя общий знаменатель, не слишком я тебе Кира верю. А потому и не боюсь. Руслан в отличие от Тима, проникся рассказом Киры и даже поспешил его записать, как смог, на скорую руку. Художники схватывали момент штрихами, а он, как писатель, фиксировал словами, сложившимися в своего рода конспект. И даже замечания своего не верующего ни во что товарища пометил на всякий случай. А оторвавшись, посмотрел на Киру. Она так и сидела, обернувшись на Тима, но взгляд у неё был тяжелым, холодным, пронзительным до лёгкого содрогания. Руслан даже моргнул как следует, не доверяя увиденному. И правильно сделал, потому что, когда вновь увидел Киру она уже смотрела в огонь. — Поздно уже, — наконец сказала она негромко, — надо ложиться. Чтобы завтра выйти из леса засветло, нужно пораньше встать. Так что всем на боковую. Рома, будь добр, затуши костёр. — Я не смогу уснуть, — снова боязливо протянула Настя, — мне повсюду тени мерещатся. — Не тебе одной, — на удивление спокойно и даже с лёгкой смешинкой сказал Руслан, — только они не мерещатся, он есть. Костёр горит — тени отбрасывает. Потушим — и не будет их. А может и будут, мы же фонари включим. Вечер поздний, Настён, тут везде, к тому же, тень. Я бы даже сказал мрак. Так что бояться нечего. Пиковая дама сюда вряд ли дойдёт, домовой в доме слишком далеко отсюда, а покойники… Прав Рома, они уже давным-давно в земле, а из могил только в ужастиках поднимаются. Так что расслабься и спи спокойно. К тому же ты с Кирой в палатке, а с ней — ничего не страшно. Она здесь каждую травинку знает. — Травинки сошли, — ответила Кира, поднимаясь, — но Рус прав, тебе бояться нечего. Пойдём. Обнадёживающие речи друзей Настю действительно немного успокоили. Она спешно пожелала спокойной ночи брату и спутникам и поспешила скорее за Кирой, будто стремясь быть поближе к ней. Рома залил угли — они зашипели и выдохнули клубы бело-серого дыма и едкий запах. В лагере мгновенно наступила кромешная тьма, но лишь на мгновение. Через несколько секунд в обеих палатках зажглись фонари — маленькие маячки во мраке, указывающие путь тем, кто снаружи. Спасть туристы устроились быстро. Рома уснул почти сразу же, Тим ещё немного ворочался, пытаясь поудобнее устроиться, но и его ровное дыхание тоже вскоре выдало крепкий, здоровый сон. А вот Руслану это никак не удавалось. Он лежал на спине в своём коконе, смотрел на платяной свод и думал. Мысли никак не могли его отпустить и подтолкнуть в бездну покоя. В воображении то и дело вставали абсолютно неприемлемые для сна образы из Кириного рассказа и всякий раз выдергивали Руслана из уже накатившей дрёмы. А когда это уже начало раздражать, полог палатки приоткрылся. Руслан вздрогнул и подскочил. В проходе палатки, склонившись, стояла Кира и держала фонарь на уровне своего лица, очевидно предполагая, что могла бы кого-нибудь напугать таким своим внезапным появлением. — Тьфу ты, — в сердцах, но негромко, чтобы не будить спящих, выругался Руслан, — Кир, ты чего? Так и до инфаркта недалеко. — Ничего, ты крепкий, — ответила на это Кира и бросила косой взгляд в сторону Тима. — Спит? — Да, вроде. — Буди, одевайтесь, берите фонари и выходите, — твёрдо распорядилась Кира, — я жду снаружи. — Куда выходить, зачем? — потерялся в догадках Руслан. — Узнаешь, — прозвучал загадочный ответ. — А Рома? — Его не надо будить, пусть спит. Если Настя проснётся, когда меня не будет, хоть брата найдёт. А то перепугается ещё. Да им и не надо. — А мне с Тимом, значит надо? — Ещё как. Выходите, я жду, — и больше не растрачиваясь на разговоры, Кира опустила полотно. Руслан недовольно выбрался из тёплого спальника и тут же почувствовал всю промозглость осенней ночи. Мёрзнуть совсем не хотелось, поэтому он быстро, не сильно, но ощутимо пнул Тима и тут же принялся натягивать тёплую куртку. Сосед не подскочил, а недовольно проворчал, слегка разомкнув веки: — Ты чего пихаешься? Что не спиться-то? — Вставай, — объяснил Руслан, — одеваемся и выходим. Кира позвала. — Зачем? — Тим сел и недовольно протер заспанные глаза. — Вы что, так шутите, что ли? Не, я пас. Снова улечься ему не дал Руслан. — Какие шутки, — он немного потрепал Тима за плечо, пробуждая ещё больше, — говорю же, Кира ждёт. Что-то нам показать хочет. — А днём никак? Что мы ночью — то увидим? — Значит, никак. Ты что думаешь, стала бы она нас будить, если бы можно было? Она тоже человек, тоже поспать любит. Сказала, фонари взять и Рому не будить. — Опять тайны, опять загадки, — проворчал Тим, но всё же последовал примеру Руслана. Крепкому сну Ромы можно было только позавидовать, его товарищи вылезли из мешков и оделись в уличное прямо над ним, а он и ухом не повёл. Руслан с Тимом, как и было велено, взяли фонари и вышли наружу, не забывая прикрыть за собой палатку. Кира стояла возле остывающего кострища. С собой она ничего не взяла, кроме всё того же фонаря, который приподняла, освещая спутникам путь. — Собрались? — уточнила она, оглядев обоих с ног до головы и одобряюще кивнув. — Смотря куда, — бросил Тим. –Ты чего задумала? Сама же говорила, что выспаться надо, а тащишь куда-то посреди ночи. — Хочу, просто, кое-что показать, — объяснила Кира, — вам обоим будет очень интересно. — И далеко топать? — Не очень. Полчаса, минут сорок от силы. Идите за мной, след в след, и ничего не опасайтесь. Я поведу самой безопасной дорогой. — А есть ещё и опасные? — изумился Тим. — Ночь полна неожиданностей, оказывается. Руслан неодобрения Тима не разделял. Он уже окончательно проснулся и по-прежнему абсолютно доверял Кире. К тому же, в нём взыграло любопытство исследователя. А когда такое случалось, и ночь была нипочём. Кира повела их вдоль оврага, по самому краю, но всё же на достаточном расстоянии, чтобы, если оступиться, не свалиться со склона и не переломать костей. Поляна, на которой они оставили лагерь, довольно быстро сменилась деревьями: сначала невысокими и одиночными, затем уже более взрослыми и частыми, между которыми Кира легко угадывала наиболее удобные тропы. Склоны оврага, которые становились только круче, лес тоже захватил, однако большим деревьям было сложно на них удержаться, а потому, по большей части, овраг зарос кустами и молодыми деревцами. Отмечать это, однако, удавалось только Руслану, иногда подсвечивающему не только дорогу, но и виды по сторонам. Он замыкал их цепочку, а перед ним шёл Тима, всё ещё недовольный и то и дело роняющий не слишком грубые, но и до приятных далёкие замечания. А Кира будто бы и не замечала их. Лес становился всё гуще и гуще. Замшелые стволы обступали со всех сторон, ели тянули к ночным путешественникам свои лапы, отчасти напоминающие костлявые пальцы скелетов. Будто хотели дотронуться и проверить, а действительно ли это кто-то живой пожаловал в их владения. Живности, правда, помимо людей тут хватало: шорохи раздавались то тут, то там, высоко в ветвях ухали ночные птицы. В какие-то моменты Руслану становилось даже немного не по себе, но уверенность в проводнице, да и здравомыслие взрослого человека перевешивали страхи и опасения. Тим же шёл, не уделяя внимания происходящему вокруг. Если его что и интересовало, так это итог их вылазки и надежда на то, что она оправдает его ожидания. Кира не обманула, их путь действительно занял около получаса. В какой-то момент деревья начали снова редеть, а чуть погодя путники вышли на очередную совсем маленькую полянку. Деревья больше не закрывали небосвод, и полная луна свободно открыла взгляду окружающий их ночной пейзаж. Овраг расширился так сильно, что другой его край едва был различим, но склон его стал более пологим и удобным для спуска. Неширокая естественная тропинка как раз убегала из-под ног вниз, в неглубокую долину, где журчал пока ещё недоступный взгляду ручей. — Спускаемся, смотрите внимательно под ноги, — распорядилась Кира и снова пошла вперёд. Уточнять этого не стоило, Руслан и Тима были внимательны, да и сам спуск дался на удивление легко. Долина тоже заросла деревьями — лес и здесь был полноправным хозяином, поэтому часть пути снова пришлось петлять между стволами и перешагивать подсвеченные фонарями корни. Ручей журчал где-то рядом, но взгляду не открывался. Руслан смог определить, что Кира вела их вдоль него. Минут пять, не дольше, потом деревья расступились и взгляду открылся лесной пруд, в который и впадал певучий ручей. Луна озаряла его магическим светом. Стоячая неколебимая вода слега серебрилась и дышала тонким туманом, который путался в зарослях уже опушившихся камышей. На высоких берегах почти не было растительности, лишь в стороне высились несколько деревьев, вроде очень маленькой рощицы на невысоком берегу. Удивительное ощущение таинственности охватило здесь Руслана, и он понял, что не зря выбрался из спального мешка и пошёл за Кирой. — Мы пришли, — подтвердила она его догадки, что путь завершился. — Это случилось здесь. — Что случилось? — фыркнул Тим, явно не разделявший восторгов Руслана. — Ты нас притащила на лунную ночь полюбоваться? — Здесь их убили, — ответил тот вместо Киры. — Детей из твоей истории. Верно? Кира кивнула и указала на деревья. — Они всё ещё здесь. Руслан и Тим повернулись одновременно, добавляя к лунному свету свои фонари. Деревья действительно стояли толпой и неожиданно близко друг другу. Породу определить было сложно, ни один, ни другой не разбирались в этом достаточно хорошо, но Русла нашёл некоторое сходство с тополями: крепкие высокие стволы у основания были свободны от веток, а кроны начинались значительно выше. При этом высота деревьев разнилась: одни поднимались не менее чем на три-четыре метра, в то время как другие и до полного роста Руслана не дотягивали. Тим бесстрастно осмотрел их от основания до верхушек и криво усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что убитые стали деревьями? А я-то надеялся, что от паранормального эта история ушла. — Их шестнадцать, — ответила Кира. Её голос прозвучал неожиданно жёстко, и от него Руслану стало вдруг холодно и неуютно, хотя всего пару минут назад он восторгался этим местом. Захотелось уйти, но Тим взялся пересчитывать деревья, а Кира стояла чуть поодаль так непоколебимо, что представлялось невозможным сдвинуть её с места. — Да, шестнадцать, и что? — спросил Тим, закончив свои подсчёты. — Совпадение. Если что-то подобное и случилось, деревья-то причём? Тела что, семенами были напичканы? Ещё больше убеждаюсь, что это — выдумка. И ты надеялась меня переубедить этой ночной экскурсией. Можно было бы и днём это сделать, результат всё равно оказался бы тем же. — Тим, заткнись, — выдохнул Руслан. Ему становилось всё больше и больше жутко в этом месте. Уже не холод от голоса Киры, а настоящий могильный, который поднимался от земли заставлял его дрожать даже под тёплой курткой и свитером. Ветра не было, но воздух словно застыл, а вода в пруду, и так спокойная, казалось ещё больше замерла. Какое-то затишье перед бурей. Или бедой. Двинулась только Кира. Она спокойно подошла к деревьям, встала возле них и осветила фонарём. В его желтом свете Руслан увидел, насколько напряжено её лицо — девушка едва сдерживала эмоции, стараясь сохранить самообладание. — Подойдите, — позвала она, — Рус, и ты тоже. Тим приблизился с одолжением, а Руслан с осторожностью. И то, что он увидел, заставило бы его поседеть, будь он к этому предрасположен. Из ствола ближайшего крупного дерева на него смотрели пустые, мёртвые глаза. От первого впечатления Руслан чуть не вскрикнул, но мгновение неожиданного ужаса сменилось осознанием. Он действительно видел человеческое лицо, но это был не вросший в древесину труп, а причудливый узор многослойной коры. Искусное произведение природы, пугающее и поражающее воображение. Собранная из чешуек и шершавых пластов взору рисовалась девушка с широко распахнутыми глазами — впадинами, кричащая от невыносимой боли. Руслану захотелось как можно дальше отойти от этого места. Когда ему на плечо легла ладонь Киры, он вздрогнул, остолбенел, а затем понял, кто это. — Ты всё ещё не веришь? — спросила она, обращаясь к Тиму, и одновременно с этим увлекая Руслана на несколько шагов от деревьев. Тот оставался по-прежнему невозмутим. Ничто не могло пробить его ядовитого скепсиса и упрямства. Не увидев спутников рядом с собой, Тим обернулся к ним и ответил хлёстко: — Пугающе-красивое произведение природы, но и только. Я смотрю, Кир, ты хорошо всё подготовила. Историю заранее придумала? Он открыл рот, чтобы продолжить свою обличительную речь, но слова застряли у в горле. Вместо этого свет фонаря показал, как изменилось лицо Тима: небольшие глаза округлились, губы судорожно задрожали, а сам он, скорее всего побледнел, но понять это точно мешал электрический свет. Медленно, через страх Тим повернул голову к своему плечу и тут уже заорал так, что ночные птицы выпорхнули из чащи леса. Руслан и сам едва не закричал. Он так и не понял, как смог сдержать вопль. Только Кира стояла ровно, и ни один мускул не дрогнул на её лице. Всё, что она сделала, так это вскинула руку и крепко ухватила Руслана за локоть, отгораживая от скоропалительных шагов. На плече Тима лежали пальцы: длинные, кривые, с налётом мха, — а за его спиной в человеческий рост стояла фигура. Всё те же безжизненные глаза, лицо и голый череп, покрытые струпьями и морщинами коры. Это страшное существо смотрело на Тима, пока тот не опомнился от ужаса и не рванул прочь. Создание, выбравшееся из дерева за его спиной, не удержало беглеца, но даже до друзей тот добежать не успел. Он споткнулся, упал, перевернулся на спину и тут же увидел уже не одно существо. Над ним их склонялось как минимум пятеро: высоких, вытянутых, но сохранивших человеческие пропорции. Темных, с лицами обезображенными старой болью, ни живых, не мёртвых, очнувшихся этой ночью. — Не надо, пожалуйста, не надо! — завопил Тим изо всех сил. И в этот момент с правого бока, неловко пошатываясь, скрипя деревянными суставами, к нему подобрался ребёнок. Руслан понял, что это именно так, по его телосложению: значительно меньше ростом, небольшие, по сравнению с остальным, руки и ноги. Он был так же покрыт корой и лишайниками, кое-где из тельца торчали сучки. Маленькое создание схватило Тима за руку и тоже заглянуло в лицо. Очередной крик потряс лес. — Надо остановить их! Наконец Руслан обрёл дар речи, сумев справиться с онемевшим языком. Его била крупная дрожь, зубы едва не стучали, а видел он только одно: Тима на земле, окружённого толпой древесных восставших покойников. — Нет, — ударил булыжником ответ Киры. — Что нет? Они убьют его! И снова одно короткое: — Нет. Кира по-прежнему держала Руслана, но ни на миг не отвернулась от происходящего на поляне. Она не боялась, не переживала, а лишь хранила смотрела на всё так, как будто бы это был всего лишь фильм ужасов, просмотренный не раз. — Они — не те, кто их убил, — наконец сказала она, — им это не нужно. И выкрикнув, спросила: — Тим, ты веришь?! — Верю! Верю! — отчаянно затараторил несчастный во всё горло. И существа замерли. С секунду они стояли, не двигаясь, все, как один, а затем выпрямились, отвернулись от своей жертвы и неуклюже отступили к своим деревьям. Шорохи, скрежет и скрипы заполнили поляну, а перед глазами зрителей предстало очередное невозможное зрелище. Существа прислонялись спинами к стволам и тут же вдавливались в них, будто это не жесткая древесина была, а податливая губка. Их тела становились с деревьями одним целым, единым, а на поверхности оставались только лица: как и прежде, искажённые от пережитых некогда мучений. Всё стихло всего через пару минут. Только сорванное шумное дыхание Тима нарушало тишину. Он так и не поднялся, будто боялся любым своим движением снова пробудить этих созданий. И Руслан готов был разделить его страхи. Кира же как ни в чём ни бывало подошла к Тиму и опустилась перед ним на одно колено. — Успокойся, — в её ровном голосе не слышалось ни упрека, ни иронии, ни гордого удовлетворения. — Они бы тебе ничего не сделали. Они просто хотят, чтобы о них знали. Чтобы о них помнили. И о том, как бесчеловечно и жестоко их лишили права жить. — Чтобы помнили? — пролепетал Тим и ухватился за протянутую руку Киры. Руслан осмелился подойти и помочь ему подняться. Тима шатало, с ужасом он смотрел на деревья и казалось, будь в его ослабевших ногах хотя бы намёк на силу, он бы бросился отсюда наутёк. — Да, чтобы помнили, — продолжила Кира. — О них ведь забыли, их даже не нашли. У нет могил, памятников, о них никто не плакал. Такие, как ты, их даже в небылицы записали. А они жили, и хотели жить. Их было семнадцать, но деревьев шестнадцать. Один ребёнок тогда выжил, девочка шести лет. Она быстро лишилось чувств и её сочли мёртвой, переключившись на остальных. Когда она очнулась, вокруг не было ничего, кроме жуткой смерти. И леса. Леса, который её не тронул и не погубил, когда она два дня шла через него не зная направления. Лес вывел её к другой деревне, на противоположном своём краю. Там карателей не было, и местные приняли измученную девчушку. Это была моя прабабка. И вот она-то ничего не забыла. Она рассказала всё своему сыну, а он своему. Это она, уже старая, но всё ещё крепкая, водила меня за руку в лес. От неё я знаю его лучше, чем свою ладонь. И вместе с ней я впервые увидела их. — А ты показала нам, — подхватил Руслан. — Чтобы мы поверили и рассказали? — Сначала у меня не было такого в планах, — честно призналась девушка. — Я просто хотела показать свой лес людям, которым это могло быть небезразлично. Я ведь давно здесь не была, с тех пор как перебралась в город, соскучилась. И только потом, у костра, когда тема зашла о жутких историях решилась рассказать о том, что действительно страшно. Показывать их я не хотела, такое не всякий выдержит. Но неверие Тима меня подхлестнуло. А тебя, Рус, я позвала, потому что ты не только крепок, но и журналист. Ты сможешь рассказать о них так, что люди задумаются. И может тогда они обретут покой… — Знал бы, молчал похлеще рыбы, — на силу выдавил из себя Тим. Он уже набрался сил и теперь старательно, маленькими шажками отдалялся от деревьев, не смея даже взглянуть на них. Кира уловила эти его движения, посмотрела на Руслана и, поняв, что он чувствует нечто похожее, распорядилась: — Пойдёмте обратно. А то наши увидят, что нас нет — панику ещё поднимут. Если помните тропу из оврага, я могу замыкать. По крайней мере, пока не поднимемся. Ни один, ни второй не стали ей перечить. Руслан пошёл первым, Тим за ним. Они так и не решились обернуться хотя бы раз в сторону пруда, а слыша за спиной негромкие шаги Киры чувствовали хоть какую-то безопасность. Они были лесу чужими, неизвестными, а она — своей, проводником и поводырём. Они возвращались в лагерь, чтобы утром тронуться с места, а к вечеру выйти из леса. И тени подглядывали за ними, вслушивались в их шаги и гадали, расскажут ли, донесут ли эти люди себе подобным об одной из них. О той, которая приоткрылась и теперь ждала, что о ней расскажут.

* * *

— Какая страшная история, — покачал головой Иван. — Неужели ничего нельзя сделать? — Эта история произошла совсем недавно, но, вернувшись домой, ребята решили заняться ею. Обратились в архивы, подняли записи. Погибших ребят найдут. Обязательно найдут, я помогу. И им станет легче. Души упокоятся и смогут переродиться. — Спасибо вам, — мягко улыбнулся Иван. — Спасибо, что хотя бы вы их помните. — Я помню всех и каждого, — грустно ухмыльнулся призрак. — Даже если бы хотел забыть, то не смог бы. Так! Всё! Не будем о грустном. Расскажи-ка мне что-нибудь еще такого, чтобы душа у меня в точку свернулась, а потом развернулась. — Что же такого рассказать? — задумался парень. — Бабушкина квартира! Надеюсь, ваши колени уже дрожат? Призрак расплылся в широкой улыбке, как ребенок перед представлением в цирке.

ГЛАВА 7. Бабушкина квартира

— Егор, приезжай ко мне переночевать. Заманчивое предложение от симпатичной девушки для молодого человека. — Ты с дуба рухнула, да? Только не в том случае, если эта девушка — твоя младшая сестра, которая умеет мастерски давить на жалость. — Ну бра-а-а-а-атик, — заканючила Даша. — Ну, выру-у-у-учи. Ну, пожа-а-а-алуйста, а? — Что, страшно стало, да? Ни у кого не получается, а вот у нее — всегда. Дашка вообще была везучей мелкой заразой. Всегда умела добиваться своего, не прикладывая никаких особых усилий. Апогеем ее везения стало получение наследства от какой-то полубезумной двоюродной бабки.