Марина никогда не проводила всё лето в деревне, хотя бабушка постоянно и звала внучку к себе в гости. Ей там не нравилось, она росла истинно городским жителем, а мысли о старой избе, туалете на улице и отсутствии центрального водоснабжения навевали только тоску. Но однажды бабушка заболела. Не настолько серьёзно, чтобы устраивать её в больницу, но достаточно, чтобы семейный совет волевым решением отправил Марину в деревню на всё лето — помогать по хозяйству и скрашивать бабушке одинокие дни. Такая перспектива восемнадцатилетней девушке совсем не казалась радужной, но огорчать бабушку и перечить строгому отцу Марина бы не осмелилась ни за что на свете. Маленькая деревня в тихой болотистой местности встретила её радушно. Здесь отовсюду веяло традициями, которые передавались из поколения в поколение. Телевизор показывал только один канал, радио не было и в помине, ночные клубы присутствовали только в снах и воспоминаниях. Зато рукой было подать до старого леса, населённого диким зверьём и скрывающего в своей утробе ягодные полянки и заповедные грибные места. Воздух здесь был чистым, наполненным ароматами природы и исцеляющим от любых недугов. И Марина начала понимать, почему бабушка не хотела уезжать из деревни: здесь действительно становилось легче и душе и телу. Ещё в городе, собирая вещи, Марина переживала, что умрёт от скуки среди престарелых людей в таком-то захолустье. Но на деле оказалось, что в деревне и молодёжи хватало, причём достаточно дружелюбной. Одни были коренными жителями, как, например, бойкая рыжая Алёна, другие, как и Марина, приехали из города. И те, и другие быстро нашли общий язык с новенькой, дружба завязалась, хотя и не без безобидных споров иной раз. Один такой случился в конце июня, когда послеобеденное солнце нещадно жарило, а ласточки летали так высоко, что и разглядеть их удавалось с трудом. Марина, Алёна, Сабина и Викуля сидели в тени развесистой ракиты, обсуждая одну из вечных тем: «Какая жизнь лучше — деревенская или городская». — Подумаешь, что у вас там клубы, кинотеатры, — возмущалась Алёна, — не удивишь этим никого. Ваш город легенд не хранит, поэтому пустой и бесчувственный, как покойник. А людей всегда тайна манит, лучше та, от которой кровь стынет в жилах и сон не идёт несколько ночей подряд. — Хочешь сказать, у вас здесь есть такое? — усмехнулась Сабина. В отличие от Алёны, эта крашеная светловолосая худощавая красавица с татарскими корнями жила и училась в городе, а в деревню к дальним родственникам приехала впервые ради новых ощущений. — А вот и есть! — с жаром отозвалась Алёна. — Слышала про нашу Чёрную речку? — Слышала только про ту, где у Пушкина с Дантесом дуэль была, — Сабина рассмеялась, — но это явно не здесь. — Так это Пушкин, высоко берёшь. На его славу посягать не смею, но наша Чёрная речка не хуже его будет. Хранит она ужаснейшую тайну, честное слово. До сих пор мурашки по коже, — Алёна поёжилась в подтверждении своих слов, а потом понизила голос чуть ли не до шёпота, для нужного эффекта. — Ведьму там утопили когда-то. Местные жители связали её и бросили в омут, где она и утонула. Говорят, этот омут дна не имеет, а вода там даже в самый жаркий день холодная. А ещё говорят, что иногда утопленница по ночам из воды выходит и в тоске по берегу мечется, а если встретишься с ней, можешь спросить о чём-нибудь. — Бред, — перебила Сабина. — Где эта ваша Чёрная речка? Посмотреть хочу. Алёну порывистое желание подруги ни капли не смутило. Она живо поднялась, цепко ухватившись за идею и не желая её отпускать. — Там, за рощей. Марине легенда про Чёрную речку показалась забавной и даже совсем фантастической. Вообразить, что из бездонного омута выходит по ночам женщина и бегает по берегу, ища неизвестно что, она могла, но только начитавшись Гоголя и, конечно, тут же списав это на небывальщину. — Теперь понятно, почему бабушка первым делом мне запретила ходить купаться на омут, — добавила она в разговор своё, а потом рассмеялась. — Точно, — оживилась Сабина, почувствовав поддержку, — какая правильная идея! Как раз искупаемся! Пошли! Алёна тут же рьяно поддержала предложение, что Марину несколько удивило. В её представлении местная жительница могла бы и посерьёзнее относиться к здешним легендам. Походило на то, что Алёна вздумала утереть Сабине нос, тем, что была уверена в конечном испуге подруги. Вместо неё слабый протест выразила Викуля, самая младшая и робкая из всех, всегда осторожная и послушная, но никогда не бросавшая подруг, даже когда те собирались на запретные происки. — Девочки, может не стоит? — негромко предложила она, но не сильно ожидая, что её послушают. — Всё-таки люди совсем уж на пустом болтать не станут. Может, лучше посидим ещё, поболтаем, а попозже на озеро сходим, если хотите искупаться? Но переубедить воодушевлённую троицу ей не удалось. Алёна и Сабина, затеяв между собой какое-то лёгкое противостояние, уже двинулись в нужном направлении, а Марина, скорее, как любопытный зритель, поднялась следом. Викуле оставалось либо сидеть в одиночестве и в итоге пойти домой, либо поддержать подруг. Выбрала она, как всегда, второе. — Алён, ты говоришь, ведьме можно вопрос задать, — вспомнила Марина по пути. — Ответ она даст? — Даст, — кинула через плечо та. — А потом резко обернётся. Успеешь громко назвать её по имени и пожелать доброй ночи, тогда тебе повезёт, живой домой вернёшься, а не успеешь — поминай как звали. — Все легенды на один лад, — равнодушно махнула рукой Сабина. — Почему-то считается, что погубленные девушки обязательно должны выходить по ночам и жрать неприкаянных путников. Бедные покойницы, никакого уважения! Пройдя через светлую рощу из ровных белоствольных берёзок, девушки вышли прямиком к не широкой, но достаточно быстрой реке. Её крутые, но не слишком высокие берега заросли густыми кустарниками, речной травой, ивами и ракитами. Их густые зеленеющие кроны поглощали солнечный свет и почти не пропускали горячие лучи, создавая приятную тень. Ленивый, мерцающий поток реки неспешно скользил вдоль песчано-глинистых обрывов, из которых кое-где торчали омытые водой корни деревьев, больше похожие на обглоданные кости, и ненадолго замирал в таинственно дремлющем омуте. Его глубина хищно чернела, словно только что поглотила тающие льды, от неё веяло осенней прохладой, такой негостеприимной и омертвелой, что на душе у Марины стало как-то тоскливо и подумалось, что эту реку следовало назвать Мёртвой, а не Чёрной. — Впечатляет, — перебила её нерадостные мысли Сабина, вид которой, в разлад со сказанным, казался разочарованным. — Только в проклятых местах птицы не поют, ветер не гуляет, а тут очень даже уютненько. — В этом омуте утопили ведьму? — испуганно спросила Викуля, озираясь, будто покойница вот-вот могла выйти из ближайших зарослей. — Да, — коротко бросила Алёна. Её недавний запал куда-то исчез, и теперь девушка выглядела встревоженной и если не оглядывалась, под стать подруге, то настороженно разглядывала водную гладь. Сабину же ничего не смущало, она живо скинула шорты и футболку, оставшись в купальнике и, смело подбоченясь, встала на самом краю обрыва. — Ну, кто со мной? — задорно позвала она. Но никто на сей раз не спешил поддержать её затею. — Вы боитесь, что ли? — Негодуя воскликнула она. — Сумасшедшие! Это же всего лишь легенда, обычная сказка, только страшная! — Сабин, это не просто сказка, — аккуратно предупредила Викуля, — это омут. Здесь течения сталкиваются, водовороты образуются. Опасно купаться, на дно утянет. — Я плаваю, как рыба, с пяти лет по бассейнам хожу, — возразила на это Сабина. — И никаких водокрутов не наблюдаю, смотри сама, какая гладкая вода! — Она очень холодная должна быть, — Викуля не оставляла своих попыток, — здесь очень глубоко, и течение. Вода просто не прогревается. И ключи подводные, опять же. Ноги сведёт, даже опытные пловцы в омутах тонут. — Викуль, хватит нудить! Не хочешь, не иди, а я раз пришла, сидеть на берегу не собираюсь. Грех в такую жару не освежиться. Девочки, вы со мной? Но Марина и Алёна по-прежнему не разделяли энтузиазма Сабины. — Ну и черт с вами! Ей-богу, детский сад! — она рассмеялась и с небольшого разбега прыгнула прямо с берега в воду. — Осторожно, там дна реально нет! — запоздало выкрикнула Алёна, а ответом ей был громкий всплеск. Сабина тут же ушла под воду с головой, и сердце Марины тревожно дёрнулось. Секунду, другую она волнительно вглядывалась в воду и тут поймала себя на страшной мысли: «Вдруг так случится, что Сабина не вынырнет?» Но испугаться как следует не вышло, почти сразу же голова подруги — пловчихи показалась над водой. Сабина вынырнула, громко выдохнула и одарила всех весёлой улыбкой. — Ну, убедились, что ничего кошмарного со мной не произошло? Марина с облегчением вздохнула и отметила, что с появлением Сабины какое-то злобное чёрное чувство рассеялось, словно туман. Викуля тоже забыла про свои опасения, торопливо разделась и подошла к краю обрыва. Посмотрела осторожно вниз, но желание искупаться оказалось сильнее всех её научных познаний и опасений. — Марин, давай вместе, — всё же позвала она. Та и не подумала отказаться, спешно разделась, подошла к Викуле и, взявшись за руки, визжа для пущей смелости, они прыгнули в воду. Дна у омута действительно не было, по крайней мере ни одна из девушек до него не достала. Но они к этому не очень-то стремились и совсем не боялись. Куда больше им нравилось плавать, брызгаться и плескаться задорно, дурачиться и чувствовать, как холодная вода вбирает в себя жар, пропитавший их тела. Иногда, чтобы обсохнуть, купальщицы выбирались на берег, вернее подплывали к его границе с водой, где совсем на немного выступала отмель. Подняться по склону стоило некоторых трудов — приходилось цепляться за торчащие корни и ветки и находить углубления, которые можно было бы использовать, как ступеньки. Но сил у девушек было достаточно, они были подвижны и цепки, а потому и это препятствие приловчились преодолевать довольно быстро. Только Алёна так и не пошла купаться. Она сидела, свесив ноги с обрыва, безобидно хихикала над подругами и обещала, что искупается…в следующий раз…может быть. Купание захватило их так, что и уходить не захотелось, когда время пришло. Сабина в очередной раз напомнила о глупости, благодаря которой они таскались на озеро, до которого полдня идти, в то время как совсем рядом оказалось такое потрясающее место. Викуля поддержала, спокойная вода начисто смыла её осторожность, и она заявила, что отныне будет купаться только на Чёрной речке. Алёна предпочла отмолчаться, а Марина просто кивнула, понимая, что омут на реке занял какое-то особое место в её привязанностях. Легенда о ведьме её тоже волновала, хоть и не страшила, а потому, уже дома, девушка пристала с расспросами к бабушке. — Нечего рассказывать! — как отрезала та. — Утопили девицу давным-давно, ещё меня на свете не было. Подозревали в колдовстве, но никем не доказано ведь было. Кто-то сказал, кто-то услышал… В общем, нечего тут рассказывать, раскаиваться надо в таких вещах. — Как утопили? Просто взяли, связали и бросили? Это же убийство! Это не нормально! — Ты по теперешним порядкам не мерь, тогда всё иначе было. Какое правосудие, когда брат на брата мог пойти? — Старушка удручённо покачала головой. — Всегда люди злыднями были, всегда погубить старались друг друга, и здесь добром не кончилось. Столько лет прошло, а душа утопленницы все равно не успокоилась. — А как её звали, ты знаешь? — Анна, как бабку мою. Она рассказывала мне, что тогда в деревне только две Анны было — моя бабка и эта, ведьма, которая. Бабушка задумчиво пожевала губами и добавила: — Не ходите вы туда, Марин! Не доведет до добра. Если есть легенда, то пусть она и будет, не зря сочинили, а проверять не стоит. Она перекрестилась, словно хотела придать словам большей убедительности, а потом вышла из избы. На том разговор закончился и больше не возобновлялся. — История несчастной девушки — ведьмы для Марины оказалась не просто местным сказанием, а чем-то более важным и существенным, однако купания своего в Чёрной речке ни она, ни её подружки не прекратили. Возле омута они проводили каждый день по нескольку часов, так же прыгали и плавали, иногда даже и ныряли на спор — кто глубже. Алёна присоединилась к ним довольно скоро, видимо насмотревшись, что никто девчонок не топит и бояться действительно нечего. Какой-то магической петлёй Чёрная речка захватила их всех: заманила, притянула, как магнит, и отбиться от этой тяги, казалось, почти невозможно. Это место дышало одновременно и печалью, и радостью, а всем четверым неосознанно хотелось разгадать эту тайну. Отчётливее всего Марина ощутила эту странность за день до праздника Ивана Купалы, и тогда же по-настоящему испугалась этого непонятного чувства. Подруги снова купались. Марина держалась поближе к берегу, Викуля составляла ей компанию, а Сабина и Алёна затеяли очередную дуэль по продолжительности ныряния. Алёна своё время выдержала, пришёл черёд Сабины. Она набрала в лёгкие побольше воздуха, нырнула, сверкнув пятками над поверхностью воды, но не прошло и десяти секунд, как она выскочила, откашливаясь и едва переводя дыхание. — Там лицо в воде! — Закричала она, а голос её сбила дрожь. — Посмотрите! Там белое лицо! — Где? — Марина подплыла ближе, переглянулась с ошарашенной Алёной и смело нырнула на несколько секунд. Чёрная глубина ничего ей не открыла, а поверхность если что-то и беспокоило, то только движения самих девушек. Сабина, между тем, не стала дожидаться ответа Марины. Вспомнив всё, чему она научилась в бассейне, кролем она устремилась к берегу, выскочила на отмель, по-обезьяньи забралась на берег и отбежала поближе к деревьям. Даже издалека было видно, как она тряслась и не от холода. — Я там видела кого-то на дне, — громко крикнула она снова. — Кого? — уточнила Алёна, всё же загребая к берегу. — Тут нет дна! К Сабине, между тем, присоединилась Викуля. Она набросила полотенце на плечи подруги и успокаивающе погладила. — Клянусь, на меня смотрело просто кошмарное лицо! — Сабина говорила ей, но слышали её срывающийся голос все. — Давайте уйдём отсюда! Скорее. Марина бросила ещё один взгляд в воду, в тёмную, холодную бездну, но, как и прежде ничего там не увидела. Вот только не по себе ей всё же сделалось, она развернулась и собралась уже грести к берегу, когда увидела Алёну. Та ещё не вышла из воды, замерла на плаву в нескольких метрах. — Алён! — окликнула Марина, удивляясь странному поведению подруги. — Ты чего застыла? Алёна вздрогнула, словно пробудившись ото сна, обернулась на зов. Марина увидела её взгляд, от которого холодок пополз по спине. Он был пустой и равнодушный, будто бы Алёна выпала из реальности и мало что понимала. Марина почувствовала тиски ужаса где-то внутри, но именно в этот момент лицо её подруги прояснилось, в глазах появилось осмысление, и она снова быстро поплыла к берегу, чтобы там спешно собрать с остальными разбросанные вещи и побыстрее отправиться домой. В деревню они возвращались в полном молчании: Сабина то и дело встряхивала мокрой головой, пытаясь избавиться от навязчивых пугающих образов, Викуля опасалась начинать разговоры, Алёна путалась в своих мыслях, а Марина всё гадала, что её испугало больше: возможность разглядеть мёртвое лицо в воде или тот взгляд Алёны. По всему выходило последнее, и на подходе к деревне девушка уже была уверена, что на Чёрную речку они больше не пойдут. Потому что бабушка была права: существовали тайны, в которые лучше было не соваться. Однако уже на следующий день вся уверенность Марины ухнула, как булыжник в тот же омут. Сабина, придя в себя после пережитого накануне испуга, с твёрдой уверенностью заявила, что ночь Ивана Купалы пропускать нельзя ни в коем случае, и нет места лучше для таинственного празднования, чем Чёрная речка. — Ты же вчера бежала оттуда, как ошпаренная, — возразила Марина. — Лица там какие-то видела. — Да мало ли что привидится, — отмахнулась Сабина, — это не повод нарушать договорённости. Такая ночь бывает раз в году! Девочки, вы как? Давайте, а то вспомнить нечего будет. Её глаза так и сияли в предвкушении чего-то необыкновенного, чего в своём городе она бы никак не смогла получить, и подруги в очередной раз не смогли противиться её настрою. Вика неопределённо пожала плечами, мол, почему бы и нет. Алёна же тоже сослалась на обещание, данное друг другу ещё после первого купания и напомнила, что привыкла держать слово. На Чёрную речку они отправились ещё засветло, но уже вечером — в начале июля темнело поздно. Однако в воду девушки не спешили заходить, ожидая сакрального момента, когда солнце окончательно скроется за верхушками деревьев, оставив на небе лишь огненный след. Пока этого не произошло, они плели венки, кто-то быстро и ловко, кто-то криво, впервые в жизни, но все старательно. В итоге у каждой получился свой, а Алёна успела сплести и ещё один. «Ведьме тоже надо», — объяснила она. В воду девушки зашли лишь тогда, когда роща погрузилась в густые сумерки. Все, кроме Алёны, она осталась стоять на краю обрыва, водрузив свой венок на голову, а ведьмин теребя в руках. Остальные трое в воду не прыгали, а, боясь поломать создавшуюся атмосферу таинственности, осторожно спустились с обрыва одна за другой и аккуратно погрузились в воду с отмели. В этот момент сверху упали два венка, и подругам стало очевидно, что Алёна им компанию точно не составит. — Трусиха, — заключила Сабина, — только выпендриваться может, а как до дела доходит, так в кусты. Марина подумала, что, может и так, но совсем уж корить Алёну не хотела. Слишком жив в памяти был её безразличный взгляд. Вода оказалась на удивление тёплой и приятной. Девушки доплыли до того места, где течение трогало воды омута, сняли венки и отпустили их в свободный путь. Правда, увидеть, который из них дольше продержался на воде не получилось — туман, медленно поднимавшийся с поверхности с самого заката, окружил купальщиц плотной стеной, постепенно густея, как гороховый суп. За какие-то считанные секунды берег уже не был виден, а венки растворились в млечной дымке. Глядя им вслед, Марина чувствовала, как расслабляется измученное дневным зноем тело, голова становится удивительно лёгкой и пьяной, будто опоенной каким-то дурманом. И тишина, разбавляемая лишь слабыми всплесками рук и ног, завораживала. Чистый голос неожиданно пронзил тишину. Марина обернулась на него и недалеко от себя различила Викулю. Та держалась на воде и пела, так трогательно и немного печально, что не откликнуться было невозможно. Марина плохо знала слова, но подхватила, как смогла, её почти сразу поддержала Сабина, плавающая неподалёку. И от этой песни на сердце сделалось тепло и приятно настолько, что не хотелось, чтобы это чувство когда-нибудь заканчивалось. Сквозь ветки деревьев тонкой струйкой лился бледный свет взошедшей почти полной луны. Он проникал сквозь туман, превращаясь в загадочное сияние. Марина в жизни не видела такой красоты, и все оставшиеся мысли о ведьме, страхах и кошмарах омута исчезли за ненадобностью. В тот момент ничего плохого просто не могло бы произойти. Но странное случилось. Неожиданно чья-то ладонь коснулась Марининого плеча и заставила её обернуться. В первое мгновение показалось, что это Алёна всё же решилась спуститься в воду, но приглядевшись, Марина поняла, как ошиблась. Это была абсолютно незнакомая девушка, необычайно красивая, с огромными глазами, чернеющими на бледном лице. У неё были длинные, белесые волосы, свободно гуляющие под водой, словно волокна речной травы в слабом течении. А ещё она улыбалась самой нежной в мире улыбкой, и Марина, сама не зная почему, необычайно ей обрадовалась. Незнакомка сильно, но не до боли сжала её руку и потянула к себе, но в этот момент Марина опомнилась, смогла высвободиться и подалась в сторону. Что-то оборвало её восхищение, что-то ненастоящее, поддельное в движениях девушки. Она как-то неестественно держалась на воде, будто не двигалась, чтобы не утонуть, а просто стояла. Так могло бы быть, но ведь у омута не было дна. Не позволяя себе испугаться, быстрым взглядом Марина нашла подруг. Сабина и Викуля держались за руки лицом друг к другу и кружились, словно находясь в некоем трансе. Незнакомка, ничуть не расстроенная тем, что Марина вырвалась, приблизилась к ним, и девушки разомкнули руки, принимая её в свой хоровод. Затянулась уже знакомая песня, и сознание Марины поплыло. — Иди к нам, — позвала незнакомка сказочно-сладким голосом. Она оставила круг и пошла к Марине. Действительно пошла, а не поплыла, и это снова разогнало её чары. Марину наконец осенило, кто присоединился к ним во время купания. И что от незнакомки надо плыть со всех рук и ног. Не осознавая, что делает, она бросилась к берегу, но не успела сделать и трёх гребков, как нечто тяжёлое навалилось на неё сзади и надавило на плечи. Марина хлебнула ртом воды, беспомощно молотя руками под водой понимая, что её по-настоящему топят. — Алёна! — попыталась закричать она, но крик вышел хриплым и глухим, словно голову обмотали войлоком. Следующий вопль вода безжалостно затолкала обратно в глотку. Марина завертелась и забрыкалась, чувствуя, как руки и ноги оплетает что-то скользкое. Её тянуло на дно, задержанного дыхания не хватало, а бледное лицо было прямо передо ней, зловеще сверкая тёмными глазами и улыбаясь всё той же счастливой улыбкой. А ещё совсем рядом колыхались белокурые волосы Сабины… Это был конец, Марина поняла, что сопротивляться бесполезно, да и сил уже не осталось. Она закрыла глаза, готовая смиренно принять неизбежное. Но именно это ведьме и понравилось. Она тут же перестала тянуть девушку на дно, обняла её, прижала к себе и подняла на поверхность, позволяя вдохнуть спасительный воздух. А потом нежно, по-матерински погладила холодной рукой по волосам. — Моя доченька, — послышался её мелодичный голос, — стань моей доченькой. Марина открыла глаза, лицо ведьмы было совсем близко. И она по-прежнему была прекрасна, не считая ужасного запаха сырости и гнили, который заполнил всё вокруг. — Как тебя зовут, моя девочка? — спросила она. Сквозь негу, дурман и помутнение сознания после нехватки воздуха Марина вспомнила всё, что ей говорила Алёна. — Я не скажу тебе, — выдохнула она через силу, — а тебя зовут Анна. Доброй ночи, Анна! Лицо ведьмы резко изменилось. Она отпихнула Марину, как ненужную куклу, и та тут же оказалась под водой. Инстинкт самосохранения оказался сильнее апатии, заставил её ноги работать, а руки грести, чтобы не упустить момента и выплыть из бездны проклятого омута. Марина вынырнула, а ведьма чуть в стороне вопила, плевалась, вертелась в воде, как заведённая игрушка, то подвывая, то испуская стоны боли и отчаяния. — Где моя дочка? Где моя девочка? Где моя дочка? — только и повторяла она горестно. Марина развернулась в сторону берега и тогда снова увидела Сабину. Её подруга лежала на воде на спине, расставив руки в стороны и смотрела в обложенное туманом небо. — Сабина, очнись! Сабина! — закричала изо всех сил Марина, понимая, что не может её бросить. — А, что такое? — вяло пролепетала Сабина, опомнившись. — Что происходит? Кто это кричит? — К берегу греби, быстро! — что-либо объяснять времени не было, нужно было хвататься за момент, пока у ведьмы были заботы поважнее. — Если жить хочешь, плыви. Сабина так и не опомнилась до конца, но угроза жизни сделала своё дело — она поплыла достаточно быстро и уверенно. Марина за ней едва поспевала, но отчасти потому, что всё ждала, когда ведьма очнётся от своего горя и снова бросится на девушек. Память о недавнем утоплении и страх перед ним всё же подгонял, и они успели добраться до отмели, а затем и зацепиться за корни обрыва, как за спасительные соломинки. — Марина, что происходит? — спросила ошарашенно Сабина, переводя дух. — Я ничего не помню, не понимаю! — Ведьма нас одурманила, вот что, — Марина сама хватала воздух ртом, — чуть не утопила. Алёна! На её зов ответила только тишина. — Её что…того? — глаза Сабины округлились от ужаса. — Вряд ли, — покачала головой Марина, — она даже в воду не заходила. — Выходит сбежала? Трусливая предательница… Сабина мгновенно наполнилась гневом, а вот Марине было не до того. Разбираться с Алёной, к тому же которой и след простыл, сейчас было абсолютно некстати. Викули нигде не было видно, как бы она не шарила взглядом по сторонам. Мысль о страшном защекотала в висках, но усилиться не успела. Ведьма появилась на отмели, совсем рядом так быстро и неожиданно, будто из воды выросла. Так оно и могло бы быть, учитывая её сущность, но она удерживала Викулю. Несчастная девушка была жива и даже в сознании, иначе она бы не смотрела на утопленницу с таким ужасом, будто могла вот-вот сойти с ума. Сабина закричала, вжалась в глинистый склон, но попыток убежать не предприняла. А Марина, хоть и ощущала холод, исходящий от ведьмы, хоть и помнила кошмар близкой смерти, нашла в себе силы не поддаться панике. — Это не твоя дочь, Анна, — сказала она, стараясь, чтобы голос не вибрировал от страха. Утопленница зашипела. — Иди с миром, Анна! И, схватив Викулю за руку, Марина резко дернула ее на себя. Ведьма разжала хватку и отступила в воду на несколько шагов, по-прежнему шипя, но не нападая. — На берег! — закричала Марина, и подруги как смогли быстро вскарабкались по спасительному склону. Бежали они потом быстро, но не далеко — спрятались за деревьями рощицы, где перевели дух. Всех троих бил озноб, а взгляды даже не хотели обращаться в сторону речки, которая ещё зловеще чернела поодаль. Шли минуты, ничего не происходило, только дыхание девушек становилось ровнее, а тишина гуще. — Пойдёмте скорее домой, — взмолилась, наконец Викуля. — Я не хочу здесь больше и минуты оставаться. — Да вообще появляться, — добавила Сабина. — К чёрту эту Чёрную речку с её утопленниками. Марина промолчала, говорить после пережитого не получалось совсем. Она только первой пошла в сторону дома, понимая, что на бег её сил уже не хватит. Подруги двинулись следом. Думать о произошедшем, о ведьме—утопленнице, о собственной глупости, что едва не свела их в могилы не хотелось. Нужно было дойти до деревни, до бабушки, которая оказалась абсолютно права, до предательницы Алёны, чтобы высказать ей всё или постараться понять. Вернуться к жизни, в которой ведьма — утопленница — только страшная сказка. Легенда, которая совсем не стоит того, чтобы её изучали.

* * *

— Первое правило выживания в лесу с нежитью — не соваться в лес к нежити и не беспокоить ее, — поднял палец вверх призрак. — А вам бы, людям, все легенды проверять. Некоторые легенды совсем не нужно трогать, чтобы беды не накликать. Как тебе медовуха-то? — Божественно. — То-то. Ты давай пей, а то простынешь еще тут у меня. А я пока подумаю, что бы тебе рассказать… — А расскажите про Велесову ночь, — неожиданно попросил Иван. — Расскажите о каком-нибудь чуде. Вот чтобы поверил я, что иначе не бывает. — Так то ж совсем не страшно будет, — выпятил нижнюю губу призрак. — Зато познавательно. — Парень приготовил блокнот. — А я запишу. — Что ж, слушай, если не боишься, — коварно улыбнулся призрак. — Ты же знаешь, почему нельзя ходить в проклятый лес в Велесову ночь? А знаешь ли ты, что будет с теми, кто ослушается?

ГЛАВА 10. В Велесову ночь

Захворала у Игната-мельника уже не молодая мать, да так сильно, что дышать не могла и отхаркивалась кровью. Кашель душил бедную женщину и не давал покоя ни днем, ни ночью. Забыл Игнат, что такое сон вот уже как целый месяц, а ведь хотел в хату невесту привести, Марьянку — дочку самого главы хутора — селение пусть и не большое, но славившееся своими хлеборобными местами, да полями, что прилегали к окраине дремучего леса. В последнее время влюбленные почти не виделись. Ну, как влюбленные: до Марьянки Игнат любил самую прекрасную девицу на свете — Иринку, правда, та пропала без вести в проклятом лесу две весны назад прямо на Русалочьей неделе. Многие молодухи старались понравиться Игнату — бравому мельнику, что был статен и хорош собой. Его черные волосы напоминали воронье крыло, а очи — два больших темных омута, в которых была не прочь утонуть любая девка хутора.