Утром я поругалась с Хелой. Она не хотела менять кристалл в машине, как вам это нравится. Стояла на своём, утверждая, что и так сойдёт. Но я к тому моменту уже посмотрела короткие ролики о зверях Криоса, и мне теперь везде чудились морды, морды, морды, морды. С оскаленными пастями и вот такенными зубищами. Та семейка, что скинула мою капсулу, была ещё ничего. В Седых Скалах водились твари покрупнее и повреднее. Шестью конечностями, кстати, на Криосе хвасталось всё зверьё, и, поверьте мне, в погоне за добычей в лапах они не путались нисколько. А энергокристаллы тут росли просто так, представляете?! Прямо из земли. Серые, полупрозрачные, то есть, высшего класса, потому что очень энергоёмкие. Синим и зелёным не чета. Подходи и бери, сколько унесёшь. Правда, эти же кристаллы поедали и зверушки. Понятно теперь, почему в ледяном мире, скудном на жизнь, бестии вырастали до гигантских размеров! Дефицита энергии не наблюдалось, вот почему. Тогда зачем они охотились на людей? Вы не поверите, вовсе не затем, чтобы сожрать! Большей частью, из любопытства и поиграть. Друг дружку они прекрасно себе поедали, а вот людей за еду не держали. Несколько обидно от того, что тебя рассматривают всего лишь как баловство. Впрочем, какая разница. Играть с ними на равных всё равно не получится. – Хела, – сказала я, изыскав в себе ровно одну мегатонну терпения (но ни на грамм больше!), – я – гонщик, причём говорят, что ещё не из самых плохих. А знаешь, что самое главное в гонках на выживание? Как ты думаешь? – Скорость, – хмуро отвечала она, зыркая на меня исподлобья. Вот странно, местные разумные очень похожи на людей, близки и наши геномы, перекрёстные браки дают вполне жизнеспособное потомство. Но – никаких добавочных конечностей! А казалось бы, от местных обезьян произошли по идее, те живут здесь на местном экваторе и тоже шестилапые. Может, предков современных крионцев когда-то сюда завезли извне? Или они сами завезлись, всякие там межзвёздные транспортики на пару миллионов пассажиров. Потом связь с цивилизацией была утеряна. А уже совсем потом планету заново открыли и вписали в федеральные лоции. С зелёной галочкой в пункте «наличие местной разумной формы жизни». – Да, – покивала я, – скорость важна. Но ещё важнее – работа двигателя. Без движка никакую скорость ты себе не придашь. Вообще. А на чём у нас работают двигатели? – На энергокристаллах, – нехотя признала Хела, понимая, к чему я веду. – Меняй. Поменяла, хоть и с ворчанием. Ничего, жалуется пусть, сколько хочет, мне главное не оказаться перед игривыми зверушками в заглохшей машине. Как они лихо мою капсулу скинули, не хотелось даже вспоминать! – Готова? – хмуро спросил Ник, появляясь в ангаре. – Ага, – ответила я. – Поехали.

* * *

Седые Скалы окружали Морозеро со всех сторон. Кристаллы водились на восточном берегу, и в доступных местах были сколоты не просто под ноль, а ещё и работала техника, выкапывая красавцев до самого основания. Когда они теперь снова здесь прорастут, я не взялась бы просчитать. – Варварство, – не удержалась я от комментариев в адрес разрытых и брошенных, ныне занесённых снегом карьеров. – А ты здесь не жила, – угрюмо объяснил Ник. – – И не собираюсь, – заверила его я. – Достанем яхту, починим её и вдарю я от вас по движкам, чтобы забыть как страшный сон. Чего так холодно, а? – Зима, – пожал Ник плечами. – А что, летом теплее? – Ненамного. Но снег подтаивает, конечно. Сон-трава тогда цветёт. Сплошным ковром, золотисто-синими колокольчиками. – Надо же, цвет запомнил, – не удержалась я от шпильки. – А мне говорили, что мужчины не обращают внимания на такие мелочи, как цветовые оттенки… – Сон-трава бывает чистого синего цвета, без золотой подложки, – невозмутимо выговорил Ник. – И это уже очень ядовитое растение. Хочешь жить, запомнишь оттенки. Сворачивай вон туда. И будь готова удрать в любой момент. Какое-то время мы ехали по ущелью. Гранитные скалы то подходили ближе к дороге, то наоборот, отступали. Зверей пока не было видно. – Они шум не любят, – пояснил Ник. – Шум? – изумилась я. Двигатели у нас ревели порядочно. – Шум от двигателей зверей не беспокоит. Им не нравится, когда зубилом по кристаллам тюкаешь. Хотя, возможно, нам повезло. Вон, смотри, щётка. Давай туда. Щёткой Ник назвал череду серых кристаллов, слегка припорошённых снегом. Я даже рот раскрыла от удивления. Вот, значит, как они растут в природе! Я знала, что их выращивают искусственно, но так же где-то в Галактике есть месторождения, причём не обязательно на планетах, на астероидах, например, бывают тоже. Но чтобы своими глазами увидеть! Следуя указаниям Ника, я притёрла машину почти к самому краю щётки энергокристаллов. Отпрыгнуть от них в машину – дело двух секунд. – Сейчас я выйду. Буду срезать кристаллы и грузить в багажник. А ты сиди на управлении! Если что, я прыгаю в багажник следом, и ты врубаешь скорость. Поняла? Быстро сразу врубаешь скорость, багажник я закрою сам, в багажнике есть за что держаться, и люк оттуда в салон – вон, видишь? Куда драпать – да туда, откуда приехали! Здешние звери не любят ровные, открытые пространства… Ладно. Я крутила головой, выглядывая монстров, но пока не заметила ни одного подозрительного шевеления. Со слов Ника, обитали в Седых Скалах не только уже знакомые мне шестилапы. Были долгоклюи, чертовски быстрые птички на динозаврьих ногах. Шесть конечностей было и у них, только две – средние – летательные. Летал долгоклюй – проклятье, так и тянуло заменить четвёртую букву в названии на более подходящую! – плохо, но всё же летал. Жили снежные вроделягушки, у них главным средством поражения являлся длиннющий язык. Если тварь прилепила его к машине, то машине конец. Шваркнуть о скалы дело трёх секунд. Не съем, так понадкусываю, называется. Может, ещё кто-то жил. Не про всех видео сняли. Видео, кстати, было так себе. С роликами из информедиа не сравнить. Шло время, Ник возился с кристаллами – заполнял уже третий бокс, насколько я могла видеть в камеру заднего обзора. А звери пока не показывались. Я зевнула. Ненавижу ждать! Скучно. И тут вдруг я увидела, что гора слегка изменила очертания. Ненамного, но глаз зацепился. – Ник, заканчивай, – рявкнула я в микрофон, а сама продолжила всматриваться в гору. – Сейчас, бокс до конца уже заполню, – отозвался Ник. – Жадность мозги съела? – осведомилась я. – Бегом в машину! Гора не шевелилась очень долго, а потом снова слегка подвинулась. В нашу сторону! Я не ошиблась, там рядом была очень приметная скала, полосами такими. Осадочные породы когда-то вздыбило торчком. Так вот, гора приблизилась на две полосы… – Ник!!! – Сейчас. Чуть-чуть… – Нахрен брошу тебя сейчас, придурок! – ласково пообещала я. – Шевелись. – Сейчас, ещё чуть-чуть… тут немного… сейчас отколется! – Ник, твою мать! Оно сейчас прыгнет! Вся моя интуиция уже не говорила, а прямо-таки вопила от ужаса. Но тут у Ника наконец откололась от щётки его добыча, он нырнул в багажник, я дёрнула рычажок, багажник захлопнулся. – Ты что творишь, там ещё один бокс остался! – Заткнись, – посоветовала я. – И молись. Я с места в карьер сорвала машину в форсаж, за полсекунды до того, как гора на нас прыгнула! Мы прошмыгнули между гигантских задних лап зверя, а он заревел от обиды и со злости кинулся кусать щётку кристаллов. Ник влетел ко мне через люк, плюхнулся в кресло. – Пристегнись, – велела ему я, выводя машину на дорогу. – Слева, слева, слева! – завопил Ник. – Вижу! Слева на нас заходили приятели шестилапа. Только это какие-то не такие оказались шестилапы, не те, которые мою капсулу уронили. Эти были буровато-белыми, в тон окружающим скалам. Покровительственная окраска, вспомнилось мне из курса школьной биологии. Я ловко ввинтилась между ними, они столкнулись лбами и заревели, молотя друг друга лапами, а через них прыгнул тот, первый. С полной пастью энергокристаллов! Они торчали между его зубов острыми иглами и наливались оранжевым светом. Я вильнула в сторону, потом в другую, потом зигзагом обратно. Зверь плюнул в нас содержимым пасти. Получилось феерично! Пожёванные кристаллы втыкались нам прямо по курсу и взрывались небольшими бомбочками. Попадать в них не следовало, это-то я понимала хорошо. Мир на скорости смешался в быстро мелькающие пятна. Кажется, даже небо промелькнуло где-то сбоку или даже внизу. – Медленнее, Рита! Медленнеее! Сейчас. Уже. Скорость! Скорость решает всё. – Йеху! Снова очередь жёваных кристаллов, теперь с трёх сторон – к забаве подключились другие шестилапы. Да сколько же их здесь, поганцев?! – Дура-а-а-а! – Йеху-ха! – орала я вдохновенно. – Вот вам всем! Вы – тупые желудки на ножках, а у меня разум, съели?! Съели, я вас спрашиваю?! – Справа, справа, справа! Сворачивай! – Йа-ха-ха! Лапы от управления! Сидеть! На трассе сама Райан, пилот экстра-класса, уверенно идущая на кубок Галактики! Йахахаха! Впереди выросли скалы. Но я уже срослась с машиной, с её скольжением и люфтами при поворотах, просчитывала ответные реакции зверей. Скалы пронеслись мимо, заваливаясь влево и назад. Очередь из мини-взрывов. Лапы, промахнувшиеся на волосок. Жуткие ощеренные пасти. Ахаха, всё как я люблю, гонки на выживание, драйв и натиск! И на дне гравитационого колодца ака Криосе есть жизнь. Надо только уметь её разнообразить. И только я вошла во вкус, как всё закончилось. Мы вылетели из Седых скал и почесали по заснеженной равнине. Нам вслед плюнули жёванными кристаллами, не попали – я позаботилась – и обиженно проревели на своём, зверином, всякие нехорошие слова вдогон. – Останови машину, – простонал Ник. – Останови! Я перевела двигатели на холостой ход, но «Орлан» встал не сразу, пролетел ещё сколько-то по инерции. Ник вывалился из кабины ещё до того, как движение завершилось. Я посидела какое-то время, вспоминая эпичный побег из Седых Скал и демонстрируя его виртуальному помощнику. – Могла бы и лучше, – скептически заявил Фрэнк, высвечивая на сетчатку глаза карту. Безумный трек был помечен красной линией. Оптимальный – зелёной. – Что, совсем плохо? – приуныла я. – Я бы на отборочные следующего сезона уже не допустил… – Эй, я по космосу обычно гоняю, а тут атмосфера, забыл? – Пилот-универсал экстра-класса, – голосом зануды сообщил Фрэнк, – умеет водить всё, что движется, во всём, что его окружает. Смотри. Вот. Вот. И ещё вот тут, раз, два. Критические ошибки, они могли стоить вам обоим жизни. И от судей жёлтых сигналок насыпалось бы тебе в карман. Вместо призовых. Стыдно, Райан. Стыдно! – Хватит, – оборвала я печаль нейросети. – Мы выжили, значит, ничего не стыдно. Пойду на Ника гляну, чего он там. – Он занят. Полагаю, мешать ему не нужно. – Вот те раз! – изумилась я. – Чем же он таким важным занят? – Избавляется от содержимого своего желудка, – чопорно заявил Фрэнк. – Да ну, – не поверила я. Я открыла дверцу кабины, и меня тут же обдало ледяным холодом. По низкому небу волоклись тёмные тучи, сыпали вниз мелким, острым, как осколки стекла, снегом. У, проклятущий Криос! Я натянула шапку поглубже на уши, обошла кабину по верху, через корму, и свесилась через перильца: – Ник! – Ты ненормальная! – донёсся сдавленный стон откуда-то снизу. – Психичка! Тебя надо держать в клетке на цепи. Я перевесилась сильнее и наконец-то увидела Ника. Он стоял на коленях и растирал лицо снегом. Судя по жёлто-бурым пятнам неподалёку, Фрэнк сказал правду. – А сам-то? – возмутилась я на «психичку». – Ему говоришь – в машину, а он кристаллы пилит! – Да чтоб ты знала, что такое эти кристаллы! – Серые, – ответила я. – Серебристые, то есть. Вообрази себе, знаю. Но многие из них тебе пригодились, если бы ты там сдох? – Я и так уже сдох, – мрачно сообщил Ник. – Кто тебя водить учил? – Папа, – похвасталась я. – Он был лучшим пилотом-фристайлером на Дуге Королей много лет подряд. Его никто не мог обставить, даже чужие с их нечеловеческой реакцией. – Ничего не знаю про Дугу Королей, – угрюмо отвечал Ник, – но где твой отец сейчас? Что молчишь? Дай угадаю: угробился! И добро если только он один. – Не угадал, – настроение у меня резко испортилось. Умеют же некоторые сдёрнуть с небес. – Полезай обратно в кабину. Холодно, я замёрзла. Поехали обратно. Я вела аккуратно, тихо и скучно. Мне не нравились показатели энергоёмкости одного из трёх кристаллов, питающих двигатели. Кажется, Хела всё-таки схимичила, и заменила всего два кристалла, а про третий решила, что и так сойдёт. Надо будет выдать ей живительных люлей. Заявить, что из-за её идиотской экономии мы едва не накрылись протонным тазиком. Зелёный вид Ника подтвердит мои слова, пусть и приукрашенные. Врать нехорошо? Согласна. Плохо это. А говорить, что сделала, тогда как ни пульсара не сделала?! Я понимаю, тут Криос, то есть, задница Галактики, но экономить на безопасности? Тем более, что энергокристаллы здесь сами по себе из земли торчат. Рассказал бы мне кто, ни за что не поверила бы! Богатенькая планетка, жалко только, что холодная. И звери на ней водятся дурные. Ник между тем истолковал моё молчание по своему. – Прости, Рита, – сказал он. – Я не должен был говорить о твоём отце с такой непочтительностью… Приношу извинения. «Засунь свои извинения…» Но я вовремя поймала свой злой язык. – Эдвард Максимиллиан Райан, – назвала я имя. – Найди в галанете. «И гори в аду», – но и эту фразу я придержала. У Ника вытянулось лицо. Ах, да… На Криосе галанета нет, только местная информсеть… Зараза. Придётся рассказать, потому что в себе держать обиду нельзя. Она сожрёт изнутри, и я допущу ошибку, и эта ошибка лишит меня жизни… – Четыре года назад, – заговорила я, – на одной из планет фронтира вспыхнула эпидемия. Ну, про фронтир ты знаешь. Они там натуральным хозяйством живут, потому что первое, что требуют от любой колонии – самообеспечение. Вот туда изначально одним большим кидком забрасывают всё, а потом начинается рост. Или не начинается, если планета оказалась сложнее, чем думали, проект колонизации делали на коленке у недоучек, а народ первичной волны всё пропил либо как-то иначе пролюбил. Конкретно – Пепельная Роза. Дурацкое название, но местных устроило. Середнячок, два миллиарда жителей, около десятка миллионов туристов – ну вот эти все экстремальные сафари корпорации «Монстры навсегда», дополнительная статья доходов в планетарный бюджет. В общем, все шансы на полноценное включение в галактическую торговлю через десяток лет. И вот там случилась эпидемия. Карантин, все дела, всех впускать, никого не выпускать. Надо было доставить лекарство, медицинские грузы – аппараты, мобильные лазареты, средства дезинфекции… И врачей тоже, и чужих и наших. Сообщество «Врачи без границ», вот это всё. Надо было быстро, болезнь с высокой степенью летальности, она распространялась стремительно. Квармид, может, слышал? Хотя откуда, у вас же Криос… Ну и вот. Кинули клич в сообщество гонщиков в том числе. Кто желает. За вознаграждение… Папа от вознаграждения отказался, сделал туда рейсов сорок, наверное. По кратчайшему маршруту, нарушая всё, что можно и что нельзя. А на обратном пути, когда возвращался пустым на базу, не вышел из гиперпрыжка. Сам же, главное, учил меня, что сон для пилота-экстремала – важнее всего, что бы вокруг ни происходило, хоть коллапс всей Вселенной. Цена ошибки слишком велика. Но он надеялся отоспаться в полёте. Гиперпыжок, это только называется так, «прыжок», на самом деле там от часа до нескольких суток по внутреннему времени корабля, как повезёт. Так что да. Ты прав. Мой отец гробанулся. Орден нам с мамой привезли потом. «Солнечный Крест». Дома хранится под рамочкой, рамочка – на стеночке, рядом с портретом… Я почувствовала, что меня совсем уже занесло, и заткнулась. Сейчас Ник что-нибудь скажет насчёт плаксы, хотя в глазах было сухо. А он… Он вдруг коснулся моего плеча пальцами. Его молчаливое сочувствие сорвало последний барьер: тапок в пол, то есть, по тормозам, двигатели на холостой ход. Я ткнулась лицом в Никову руку и замерла так. Снова без слёз, но дышать было трудно. Не знаю почему, но я редко плачу, с другими девчонками не сравнить, даже с нашими гонщицами. Прорыдаться хотя бы один раз, как любая из них, но зато как следует, с дикой истерикой и швырянием предметов во все стороны, – полегчало бы значительно. Но нет. Не дано. – Я до сих пор слышу его, – сказала я, сама не зная, зачем. – Слышу иногда его голос так, будто он рядом стоит, за спиной, и – лишь оглянуться. Оглядываюсь, а там нет никого. Никого, понимаешь? Смейся, если хочешь. Давай. Ник провёл ладонью по моей голове. Огромное, колючее и вместе с тем на удивление уютное чувство. Я увела голову из-под его руки и посмотрела на него. Он не смеялся. – Давай, я поведу, – предложил Ник через время. – Меняемся?