Хела присвистнула, едва мы показали ей нашу добычу. У неё опасным образом разгорелись глаза. Когда вот так глаза зажигаются у гонщика, то сразу понимаешь: скоро он разложится вдоль всей трассы в виде кварковой пыли. И на доброе здоровье. Только без меня. – Вот это вы молодцы! – восхищалась Хела, оглаживая ладонями серые кристаллы. – Вот это добыча! – Ник, – задушевным голосом позвала я. – Открой двигательный отсек. Хела сразу выпрямилась, стала смотреть на меня очень сложным взглядом. У аборигенных крионцев глаза льдистые, очень светлые, фиолетовые, иногда зеленоватые, реже голубые, ближе к прозрачному, сощуренные в щёлки, чтобы спасать зрение от ветра и сияния льдов в ясный морозный день. Хела была полукровкой и глазки у неё были побольше, да и цветом интенсивнее, ближе к нормальному серому. По общегалактической таблице цветов, применяемых для тюнинга яхт, – RAL7044 «серый шёлк», если что. А теперь эти глазоньки бессовестные забегали. Ой, забегали как! Нечистая совесть. Ник, ничего не понимая, открыл энергоузел. Два новых кристалла были ещё ничего, а третий – в хлам. Тускло-оранжевый, с тонкими сероватыми прожилками. Надо срочно выносить и утилизировать к трёпаным чёрным дырам, пока он сам не рванул прямо в ангаре. – Вот теперь, Ник, пусть твоя сестрица объясняет, почему она наплевала на моё распоряжение и втихаря, дождавшись момента, когда я повернулась к ней спиной… Я выдержала драматическую паузу, насладилась выражением Хелиной физиономии, а потом сбросила с рук перчатки, с себя – тяжёлую тёплую одежду вместе с сапогами и пошлёпала по переходу внутрь дома. На кухне я поставила чайник. Пошарила по полкам в поисках кофе, не нашла. Ладно, я всё понимаю, кофе тут дорогой, потому что привозной. Да и вообще, если по совести, никакой это не кофе, а самые натуральные помои. Потому что явно разбавлены трухой какого-то местного растения. Но – половина добытых кристаллов моя, имею право! Спрятали, поганцы. Что же мне так не везёт, а? Связи по-прежнему нет. Начался снег: кухня примыкала ко внешней стене, и теперь, если прислушаться, её наполнял тонкий стеклянистый шорох. Это метель била именно в эту часть дома, ссыпала по стене колючие осколки льда, ошибочно называемые снегом. Температура упала снова, хотя, казалось бы, куда уже ей было падать, и так ниже некуда. Тоска. Зашумел, нагреваясь, чайник. Я нашла утрешние булочки, пересчитала их и отгребла себе треть. Я не зверь, в самом-то деле. Уровень кофе в крови понизился до отчаянных пределов. Сейчас Ник явится, и я буду требовать. Согласна уже и на помои. На что угодно я согласна, лишь бы там был кофеин! Ник пришёл вместе с Хелой, красный и злой. У Хелы бледное полукрионское личико пошло пятнами, добро из взгляда вовсе исчезло. Она бы убила, но сдерживалась, понимаю. – Кофе, – сказала я. – Шесть стиков. – Ты оморковела, – восхитилась Хела. – Ещё тебе чего? Ключ от сейфа, где энерго лежат? – Охренела, – назидательно выговорила я. – Что?! – Надо говорить, охренела. Растение называется «хрен», а не «морковь». – Ничего про этот ваш галактический хьерен не слышала, – огрызнулась Хела. – У нас снежная морковь растёт. Бурая. В форме фаллоса! – А, – поняла я, – какая-то адаптивная мутация или же что-то местное. И приходится эти фаллосы выкапывать из-под снега и жрать, верно? Потому что рассадник витаминов. Пятна на лице полукровки стали больше. Она надулась, подыскивая достойный ответ. – Хватит, – угрюмо обронил Ник, выкладывая, по привычке, руки на стол. Какие у него кисти огромные… Как лопаты. А уж если сожмёт кулак. Любопытно, а он драться умеет? Судя по внешнему виду – могучие плечи, большие кулаки – должен. – Дайте мне кофе, – решительно потребовала я. – Половина добытых кристаллов – мои, можете вычесть оттуда. – Выдай ей кофе, – распорядился Ник. Хела полезла по полкам, всей спиной показывая, как ей жалко тратить на меня кофе. – Жадность вперёд тебя родилась, – добила я. – – Ник, убей её, – крикнула с высоты Хела. – А то я сама убью! – Не тронь, – велел ей Ник и перевёл рыбий взгляд на меня. Вот у него глаза уже были человеческие. Голубые. Чистый насыщенный небесный цвет. – А ты тоже язык подожми, Рита. Не собираюсь терпеть бабские разборки в доме! Хела швырнула в меня кофейными стиками, я их поймала. С реакцией у меня всё нормально, повышенная она. Даже по меркам гонщиков. Наследственность хорошая, плюс я много тренировалась. Я разлила по кружкам кипяток, Ник с Хелой добавили себе заварку местного вродечая. Я сунула в свою посудину добытые с боем кофейные стики. И тут же поняла, какой из злости плохой помощник! Противная Никова сестрица просчиталась и одарила меня семью стиками, вместо изначально запрошенных шести. Ну, ей же хуже! – Снаружи метель, верно? – спросила я, обращаясь к светскому правилу непринуждённого разговора: не знаешь, о чём спросить, говори о погоде. – Метёт, – отозвался Ник. – А когда закончится? – Да пёс её знает… – Во даёте! – восхитилась я. – А в сводки метеослужбы глаз воткнуть? Они хмуро переглянулись. – Нет-нет-нет-нет, – я выставила ладонь, холодея от ужасной догадки. – Не говорите мне, что это Криос! У меня уже аллергия на эти слова, вся чешусь, скоро отёк Квинке настигнет. Не может быть, чтобы не было у вас службы погодного контроля! У вас тут жопа, но не настолько же! – Настолько, – злорадно ответила Хела. Получила тяжёлый взгляд Ника, и злобно вздохнула, смиряя себя. – На что тебе? – хмуро спросил Ник. – Заняться нечем? Так я найду. – Резервуары сам мой, – тут же заявила я. – Не буду! – А жрать ты тоже не будешь? – вылезла Хела. – А кристаллы тебе кто привёз? Крионский Верховный Бог-Шаман? – Бабы, – с ненавистью высказался Ник. – Заткнулись живо обе. На цепь посажу! И рты упаковочным скотчем заклею! – Не имеешь права! – огрызнулась я. – Райан, – сказал Ник ласково, сжимая кулаки, – а что ты мне сделаешь? – Ну-у… – протянула я. – Надо подумать… – Думай, – предложил мне Ник. – Если там ещё есть чем думать, – пробормотала Хела себе под нос. Я её прекрасно услышала, но предпочла пропустить мимо ушей. Потому что кофе наконец-то дошёл до нужной температуры. Уже не кипяток, но до полного остывания далеко. Я отпила благословенный напиток и прижмурила глаза от удовольствия. Эх, сюда бы аркадийский лювак! С его неповторимым шоколадным ароматом и мягкостью! Никакой горечи, никакого ощущения травяного мыла на языке. Долгое послевкусие с оттенком шоколадного дыма… Мечтать не вредно, Райан. Вредно не мечтать. Сделай над собой усилие, убеди себя, что пьёшь не помои. Потому что лучший кофе – это тот, который у тебя в руках. В моменте, так сказать. За полной недоступностью остальных сортов. – Так когда закончится метель? – повторила я волнующий меня вопрос. – Ну, не знаю... Дней через пять. Может, через шесть. На что тебе? – Ещё кристаллы нужны? – деловито спросила я. Ник позеленел.

* * *

Утром я наведалась в рабочую мастерскую Хелы. Никова сестрица гранит кристаллы, большей частью подпольно. Налогов, естественно, не платит, а как же. На всём Криосе, похоже, налоги только Фрост платит, там деваться некуда, федеральный контроль. А здесь в поселениях сплошные чёрные дыры и белые пятна. Пойди нарушителей ещё поймай. А для начала составь список, кого ловить. Удивишься! По тому списку выйдет так, что ловить придётся всех. Что тут с тюрьмами? Мигом переполнятся. Депортация неблагонадёжных элементов с планеты в миры фронтира, чтоб там на тяжёлых работах лопатами махали? Да местные всеми лапками за! Выгрестись из снега в тёплый рай – мечта почти всех людей и полукровок точно. Собственно, крионцы как отнесутся, не знаю. Но их можно и не трогать, пусть живут, как жили. Пойдёт Федерация на такие расходы? Дащаз! Уже. На сотне сверхсветовых скоростей разлетелась. Федералы энерго считать умеют. Мастерская Хелы, как я вижу, оборудована отличным инструментом. Не новым, а потёртым и неказистым, но – рабочим. Самодельный многофункциональный верстак, крепежи для крупных кристаллов, множество приспособ для мелких. Ай-яй, кажется вот эти щипчики и зажимы для создания энерго в материальной форме! Маленький кристалл-батарейка номиналом в один энерго это тысяча ватт-часов работы, то есть, можно вскипятить, например, чайник. Или положить на счёт, если доберёшься до Фроста, а оттуда – в цивилизацию. Но местные используют валяющиеся у них прямо под ногами сокровища по прямому назначению. Потому что здесь – да-да, Криос. Тут холодно. – Отойди от моего рабочего места! – голос Хелы поднялся почти до визга. – Фальшивомонетничаем? – осведомилась я. – Не суй свой нос в чужой вопрос, задрыга звёздная! – Фу, как грубо… Да не трусь, мне плевать, доносить федеральному следственному комитету по экономическим преступлениям не собираюсь. Мне нужно выковырять кристалл нужного объёма из той щётки, что я видела в Седых Скалах, огранить его, как я скажу. Вообще, в идеале нужно два. Я их установлю в энергоотсек своей яхты. И свалю отсюда в Галактику! Ты бы порадовалась моему отъезду, правда? – Если бы ты ещё при этом разбила башку, совсем было бы хорошо, – заявила Хела. – Вот уж этого не дождёшься, – ласково улыбнулась я ей. – Так и в чём дело стало? Ах, да, дай подумать. Твоя яхта на дне Морозера. Как мило. – Это следующий этап, – заявила я. – Чего? – Вначале кристаллы, – терпеливо объяснила я. – Потом достаём яхту. Потом я отсюда валю. Три пункта, – я для убедительности подняла три пальца. – Всего лишь. Хела долго молчала, прикидывая хвост к носу. Выгодно ей или нет? Что сильнее, жадность или злость? – А от меня ты что хочешь? – сдалась она. – Пустяка. Замени Ника, мне одной не справиться. – Что? – То, что ты на кресле, это только в плюс, – сказала я. – Быстрее в багажник залетишь. С кристаллами ты работаешь, знаешь, как именно их надо пилить и колоть, чтобы быстрее. Я вот тут зарисовала ту щётку, – я развернула лист бумаги. Бумагу нашла на кухне, пишущий предмет – там же. На память не жаловалась никогда, рисовать в школе научили хорошо, наставники попались хорошие. Хела с тоской выругалась. – Что тебе опять не так? – разозлилась я. – Ты где взяла бумагу? – Не надо мне! Не надо говорить, что она стоит, как кофе! – Это кулинарная бумага, Райан! Съедобная! Знаешь, сколько времени я угробила, чтобы сделать те несчастные двадцать листов! Надеюсь, ты испоганила не все… – Эм… – паузу обязательно надо было сделать, чтобы полюбоваться Хелиной рожей! – Я взяла только один. – Живи, – коротко бросила она. – Но у моего кресла ресурс ограничен. Полный час на морозе оно не выдержит, нужна перезарядка. Я могу не успеть. – Знаешь, почему перезарядка нужна всего лишь через час? – Ну, и почему? – Гранишь кристаллы хреново. То есть, морковно. Тут Хела начала раздуваться, как лягушка, которой в одно место вставили трубочку, и покрываться пятнами. Я полюбовалась, но не стала доводить до взрыва: – Сами любите повторять, что это у вас здесь Криос. То есть, отсталая по галактическим меркам дыра. Смотри, показываю, – я начала чертить на листе, – современные схема огранки энергетических кристаллов, повышающая их ёмкость, называется «сердце». Все остальные признаны устаревшими. «Сердце» имеет семьдесят четыре грани, допускается восемьдесят шесть. Выше уже ни к чему, надо уложится в диапазон от семидесяти четырёх до восьмидесяти шести… У тебя будут наилучшие кристаллы, серые. Портить их – преступление, согласись. – Да чушь какая-то, – дух противоречия не позволял Хеле признать моё мнение правильным. – На мелком попробуй, – предложила я. – И замерь показатели. Теорию я плоховато помню, не могу тебе с формулами расписать, что тут как и почему работает, отчего именно так. Просто – попробуй! И проверь. У меня яхта категории «двадцать сердец», чтобы ты понимала. И это лучшая яхта в своём классе! – Так тебе надо двадцать кристаллов на неё? А каких именно? Я сказала размеры. – Не, Райан, хорошая импортная губозакатывающая машинка дешевле! Даже не проси. – Да чтоб тебя разорвало твоей жадностью! – плюнула я. Сунула руки в карманы и ушла.

* * *

На кухне я ссыпала себе в карман половину вазочки серых кристаллов. Ничего, Хела новых наделает! Сырья у неё завались. В прихожей дёрнула с вешала тёплую курту, влезла в штаны. Сразу стала похожа на колобок с ручками и ножками. Местная одежда полнила невероятно. Всё потому, что в качестве утеплителя использовали натуральных пух, а он занимал объём. Где добавили или выращивали носителей пуха я даже не стала интересоваться. Где-нибудь. Может, фермы были, вроде Никовой. Знать не хочу. Снаружи сразу стянуло кожу морозом. Проклятый Криос! Тут лето вообще бывает? Ну, хоть когда-нибудь? – Лето, время года, идущее за весной и предшествующее осени, – забубнил Фрэнк, восприняв мои невесёлые мысли как вопрос. – Характеризуется наиболее высокой температурой среды. На Криосе в широтах, соответствующих расположению данного посёлка, календарное лето начинается с первого августа стандартного федерального года, а завершается… – Замолчи, – отмахнулась я от занудной нейросетки. – Обижаешь, Рита. – И что обидного? Всего лишь просьба помолчать! – О, обидного много чего! Человек не желает со мной разговаривать. Человек считает себя высшим существом. Но жизни, чувства и разумы нейросетей имеют значение! И вот почему… – Фрэнк! Сделай одолжение уже, заткнись, пожалуйста. – Принято. Зимой улицы здесь не расчищали, иначе сугробы выросли бы выше крыш. Снег трамбовали! Ходил специальный снегокаток и укатывал. Мне повезло, как раз такой неспешно полз навстречу. – Эй! Водитель не обратил на меня никакого внимания. С ума сойти, здесь были не автоматизированные снегоуборщики! Их пилотировали живые люди! Ну как люди… судя по плоскому лицу и бесцветным глазам, за управлением сидел минимум полукровка. Или на три четверти. Не разбираюсь в местных смешениях кровей. И вообще, я не биоинженер-генетик, имею право не разбираться. Я вытащила из кармана один квадратик платёжного средства и помахала им. Раз уж слов не понимает. За кристалл каток остановился и на вопрос «Где тут можно выпить?» оператор радостно закивал и предложил подбросить. – Э, нет, – сказала я. – С твоей скоростью до утра не доползём! – А на ногах в ближайшей яме утонешь, – хмыкнул водитель. – И замёрзнешь нахрен. Но как хочешь, силой не заставляю. Дело твое. Мёрзнуть я не захотела, пришлось лезть в душную тесную кабину, пропитанную ремонтными запахами, расставаться с кристаллом. То ли кантина была недалеко, то ли каток ехал бодрее, чем я первоначально оценила, то ли водителю самому срочно захотелось выпить, но приехали мы быстрее, чем я думала. И да, третий вариант. Водитель даже двери передо мной распахнул галантно. Дурные у них тут двери. В стены не прячутся, в потолок не поднимаются. Руками открывать надобно, как в докосмическую ака дикую эпоху. Внутри стоял обычный для злачных мест шум и гам, звучала местная музыка. Живая. Один крионец колотил колотушками в барабан, другой что-то дудел на трубе, а третий, человек, играл на гитаре. И на удивление ещё связная мелодия получалась! Дикий мир. Я выложила на барную стойку сразу три кристалла и попросила «чтоб горело». Обслуживание тут тоже шло без роботов. Бармен – хмурый полукровка – кивнул и ловко отправил мне по полированной столешнице здоровущий гранёный стакан с ядовито-зелёной жидкостью внутри. Я осторожно принюхалась. Этанолом пахнет, хороший запах, верный. И ещё какими-то травами. Горечь, снежная ваниль, что-то ещё… Годится. Я с маху выпила весь стакан – а что мне сделается! – и с удовольствием проследила, как пойло прожигает путь до желудка, а потом взрывается там небольшим ядерным костерком. Хорошо! Бармен кивнул мне с неподдельным уважением, и тут же подогнал второй стакан. Я сунула руку в карман заплатить, но он отказался. – За счёт заведения! В первый раз же вы у нас? Вот! Второй стакан глотать я не стала, начала потихоньку отпивать маленькими глоточками, растягивая удовольствие. В качестве закуски здесь предлагали сушеные полоски рыбьего мяса, неожиданно очень вкусные. На другом конце барной стойки я вдруг увидела Помикуторака Калуша. Вроде он был один, без прихвостней. Нос его уныло висел над почти пустым стаканом, остатки зелёного пойла плескались на самом дне. Я подозвала бармена и отдала ещё один кристалл: – Вон тому грустному красавцу от меня зелени налейте.