Я заболела. Простыла, само собой. Несколько веселых дней под высокой температурой, на Хелу надежды никакой – яхта без меня закрылась и упёрлась рогом никого не впускать, даже с запиской и заверенным мною отпечатком моего пальца. Фрэнк нёс какую-то чепургу, слушать его было выше моих сил. Они там даже шамана какого-то крионского приглашали, вот ей-богу не вру. Я бы, конечно, списала всё на температурный бред. Но слишком уж нетипичное для человека лицо, узкое, белое, глаза как светлый лёд, прозрачные и такие же холодные. Одежда не ритуальная, обычная одежда, зато бубен – во! На полкомнаты. И звук от него – бом-м, бом-м. Убила бы! Потом шаман закончил петь. Пел он на удивление симпатично. Чужой язык, красивый чистый голос, заслушаешься. После песни, отгоняющей злых духов лихорадки, шаман заставил меня выпить какую-то гадость. На стаканчике стояла наклейка «Фагошеллара», лучшего галактического производителя антибиотиков. Шаман приложил к губам палец, мол, догадалась – умница, а теперь молчи! Может, не шаман, а врач? А бубен зачем? А почему чистокровный крионец? Но измученный болезнью мозг выдал синий экран, и я пошла на перезагрузку до самого утра. Надо ли говорить, что утром мне стало значительно легче? Ещё один день адской слабости, а потом я решительно взяла себя в руки. В самом деле, двадцать сердец для моей яхты сами себя не огранят. А кристаллы надо ещё добыть и увезти от игривых шестилапов. Я вспомнила, как тогда мы с Ником улепётывали от резвых животин, и меня задним числом замутило. От болезни, конечно же! Гонять я не перестану никогда, гонки, скорость – это и настоящая жизнь. Переубедите в обратном! Я кое-как оделась и поползла на кухню. Кофе в доступных местах, конечно же, нет. Пьём вродечай, пусть будет хотя бы он, за неимением лучшего. Потом сидеть и расползаться под собственным весом мне надоело. Метеостанция показывала небольшой минус. Согласно прогнозу, волна полярного холода накроет эту часть Криоса через пару дней. Я потыкала пальцем в экранчик, пытаясь рассмотреть ползущий к нам антициклон с ясной погодой и трескучими морозами. Экран не реагировал. – Вам следует воспользоваться управляющими элементами, то есть, кнопками, – подсказал Фрэнк. – Дичь, – высказалась я. – Где это видано, чтобы изображение можно было увеличить, нажимая на кнопки?! – На Криосе. – Что? – Вы спросили, где это видано. Я отвечаю, где именно, на Криосе. – Умолкни. – Ну, вот, – разочарованно вздохнул Фрэнк. – Опять. Опять оно. Неуважение к искусственно созданной личности. А вот подам на признание прав! – Тест на человечность не пройдёшь, нейросетка противная, – уведомила его я. – Вы этого точно не знаете, – с достоинством отвечал Фрэнк. – Назови мне хоть одну нейросеть, получившую полные права гражданина. А? Не можешь? Тогда сгинь. – Я буду первым! – с апломбом заявил виртуальный помощник. – Ну-ну. Станешь первым, тогда поговорим. А сейчас – сгинь. – Принято, – вздохнул Фрэнк и пробормотал напоследок, поскольку не мог оставить последнее слово за мной: – Нет в жизни счастья… Некоторым образом, я была с ним согласна. Торчать мне на Криосе не переторчать! Пока яхту не починю. Или, что быстрее выйдет, не скатаюсь весной во Фрост, откуда можно будет дать весть через Галанет своим, чтобы прилетели и забрали меня из этой гравитационной ямы. Я оделась и вышла во двор. А там увидела изумительную по своей красоте картину: Пом тащил сани, нагруженные каким-то барахлом, а на санях, поверху груза, восседала в своём кресле Хела и командовала: «Налево. Прямо. Теперь вон туда». Половину лица негодяя заливал дивных цветов фингал. Он уже начал проходить и потому взялся жёлтыми пятнами, а глаз уже довольно сносно открывался. На ноге у Пома красовался толстый «браслет повиновения». Универсальное галактическое изобретение! Его цепляют на преступников, приговорённых искупать свои проступки на общественных работах. Чтоб не сбежали! – Битый небитого везёт, – не смолчала я. Пом остановился и испепелил меня взглядом. – Фрэнк? – позвала я виртуального помощника на тот случай, если негодяй вновь возьмётся за свои пси-способности. – Готов к обороне, – отчитался тот. – Спасибо. – Вы мне говорите спасибо? Небо разметало свои чёрные тучи… – Да ты поэт, Фрэнк, – восхитилась я. – А теперь умолкни. Фрэнк, ворча, утихомирился. Но я чувствовала его готовность «начать противодействие», как он тогда выразился. Ничего у Пома не выйдет, пшик один. Как бы ещё обратку не словил, своим же веслом себе самому по извилинам. – Чего встал? – неласково поинтересовалась Хела и ткнула Пома кулачком в спину. – Иди давай. – Погоди, – остановила её я. – Господин Калуш что-то хочет мне сказать. Пусть говорит. – Предупреждать надо было! – выдохнул он с искренним чувством. – О чём? – поразилась я. Я-то ждала ругани, но чтоб такой вопрос! – О том, что ты – психованная, отбитая на всю голову, сумасшедшая самка снежного шестилапа! – Не похищай больше людей, Пом, – сказала ему я. – Нехорошо это. Сам видишь, на гонщицу нарваться можешь! Или ещё на кого-нибудь такого же. – О Боже-Отче, Вседержитель Криоса! Хочешь сказать, что ты там, в своей Галактике, такая не одна?! Вас много? Я лишь развела руками, спросила ласково: – А сам-то ты как думаешь, дружок? Таких, вроде меня, отбитых, как Пом выразился, в Галактике на самом деле мало. Но Калушу это откуда знать? Проверять он не будет. Ему, судя по всему, меня по самые глазки его бессовестные хватило. Если мерзавец из страха перестанет заниматься похищениями с требованием выкупа, то это же будет хорошо, не так ли? – Пошёл, хватит с тебя, – прикрикнула на негодяя Хела. – Райан, не отвлекай! Я посторонилась, пропуская их мимо. В самом деле, люди делом заняты, один везёт, другая командует. Зачем мешать? Яхта во двор пройти не могла, конечно же. Её подтащили к Никовым владениям с той стороны, где начиналось бескрайнее заснеженное поле. Оно тянулось до самого Морозера, так что места завались. Парковка не из самых лучших, галактический стандарт ни в зуб не выдержан, но всё же не дно ледяного озера. Я вспомнила, что на дне осталась машина, стыренная у Помикуторака, и в той машине немерено мелких кристаллов. Груз, которым Пом собирался расплатиться с теми, кому задолжал. Доставать со дна это богатство никто не будет. Не потому, что желания нет, желания как раз хоть отбавляй. Нет возможности. Во всяком случае, не сейчас. Не в разгар зимы. А я подумала, что после того, как получу все двадцать сердец серых кристаллов в энергоузел яхты, то проявлю добрую волю, помогу поднять трофей. Ник с Хелой заслужили. Ну, и себе отсыплю сколько-то, чего уж там. Раз пролетела мимо призовых в трёх сезонах подряд. Я не обманывалась. Криос мне дыру в бюджете проделал громадную. Можно сказать, почти что чёрную. Да ладно ещё в бюджете, но по репутации ведь ударило! Рита Райан, Девочка, Которая Никогда не Сходит с Трассы, прощай. Тебя утопили. Я поняла, что переоценила свои силы и до яхты не дойду. Зря пошла. Замёрзла, ветром качает из стороны в сторону, вот-вот упаду мордой вниз и нахлебаюсь снега. Самое поганое было в том, что и назад я теперь не дойду. Что же делать? Падать прямо на месте и взывать к службе спасения в лице Ника. А он такой: оставайтесь на линии, ваш звонок очень важен для нас! Я поняла, что у меня снова начинается температура, и, как следствие, бред. Ой, плохо-то как! И тут пришло спасение. Откуда ни возьмись, ко мне шагнул Ник и подхватил на руки, не дал упасть и в снегу пропасть. – Ник спешит на помощь, – сказала я словами из детской развлекалки. – Зачем наружу вышла? – поругал меня Ник. – У тебя вообще постельный режим ещё. Ты ещё нездорова! – Скучно было валяться в постели, – объяснила я, поудобнее пристраивая голову на широком плече Ника. – Скучно! – возмутился он. – Конечно! – заверила его я. – У всех проблем одно начало – сидела девушка, скучала… – Я бы посадил тебя на толстую стальную цепь, – свирепо выразился Ник, – если бы точно знал, что ты с неё не сорвёшься! Я уцепилась за отвороты его капюшона, потянулась к нему – поцеловать. Что ещё нужно делать с мужчиной, когда он несёт тебя по заснеженному двору на руках?! – Рита… Я положила палец ему на губы: не порть мне праздник. Ник уже занёс меня в прихожую, тут ветра не было, губы холодом не обожжёт. Грохот и дикий вопль на два голоса донеслись из глубин дома. Ник едва меня не выронил. Я вывернулась из его рук сама, досадуя на Хелу с Помом. Нашли время! Вопль повторился, разделившись на гневный в исполнении Хелы и хохочущий Пома. Мы с Ником побежали на источник звука. – Ой, – только и сказала я. Хела наконец-то увидела улучшенный вариант таблички на двери своей мастерской. Там, если помните, был тупой штампованный череп с избитой надписью «не влезай – убьёт», а я его улучшила в меру скромных своих способностей. Получился очень точный портрет самой Хелы, а слово «убьёт» я заменила на похожее, но с сексуальным подтекстом. Пом с этого всего ржал, как ненормальный. Он выронил контейнеры и коробки, которыми нагрузила его Хела, сполз по стеночке на пол и едва ли не катался там, сотрясаясь в приступах смеха. У негодяя по щекам катились градом слёзы. Он тыкал пальцем в рисунок и не мог остановиться. – Твоя работа! – взревела Хела, завидев меня. – А что, не похоже? – невинно поинтересовалась я. – Ну, извини. Я в художественной академии не училась. – Рита, – предостерегающе выдохнул мне в ухо Ник. Обиделся за сестру. Хела между тем сгибала и разгибала пальцы хватательными движениями. Я не псионик, как Пом, но догадалась, что она в мыслях своих уже вырвала мне глотку и тащила труп к Морозеру. – Сотрёшь всё это, фифа галактическая сраная, – зловеще выговорила она, стараясь не заикаться от злости. – Языком! – У тебя персональный раб есть, – перевела я стрелки на Помикуторака. – Пускай он стирает! А я больная, меня лечить надо, – и покашляла для убедительности (давно, кстати, тянуло): – Кхе-кхе. – На голову ты больная! – взвыла Хела. – Простите меня великодушно, – выговорил Пом, стирая со щёк слёзы, – но в кои веки раз не собираюсь спорить. Райан, ты реально больна во всю голову! – Сами разбирайтесь тут, – велел им обоим Ник. – Рите плохо, отнесу. Мне и вправду стало нехорошо. Проклятая болезнь! Но в крепких руках Ника можно позволить себе ещё разок потерять сознание, не забыв при этом победно зыркнуть глазом на Хелу: съела? Никова сестрица подавилась воздухом и только поэтому ничего не сказала нам вслед.

* * *

Пом сбежал в ту же ночь. Пока Хела орала, он стащил у неё гравер. Ловкость рук, ничего личного. Прирождённый вор, он справился легко. Гравер – это такой небольшой инструмент, в виде ручки, работает на кристалле в один энерго – самая ходовая штука на Криосе, как я уже поняла. С помощью гравера Пом расправился с полицейским браслетом. Как, не спрашивайте, где воровство, там и профессиональный взлом. Мы с Ником увидели в окно, как Пом, воровато оглядываясь, перелезает через забор. Сумку с натыренными у Хелы кристаллами он уже осторожно спустил на ту сторону. Пси-способности почти всегда проклятье. Негодяй уловил наш с Ником настрой и замер на заборе, вглядываясь в нас, смотрящих на него из окна. – Пусть бежит, – попросила я у Ника. – С чего бы вдруг? – разозлился он, порываясь схватить ружьё, висящее на стене. Я поначалу думала, что оружие бутафорское, для красоты, но нет. Ник, чёрные дыры его разорви, повесил у себя в спальне настоящее. И даже заряженное! Стреляло оно не мелкими кристаллами, а более крупными. На десять энерго, примерно. С такого расстояния Пому конец. Пока он спрыгнет с забора, пока побежит, Ник его уложит и всем потом расскажет, что – при попытке к бегству, значит. Помикуторак успел достать всю округу своими выходками, плакать по нему никто не станет. Разве что его женщина, если она у него есть. И мерзавец это прекрасно понимал! – Ник, мне его жалко, – объяснила я. – Пусть его бежит. – У пчёлки жалко! – взбеленился Ник. – Нашла, кого жалеть. Он бы тебя не пожалел. – Ник. Ну, пожалуйста! Я не хочу видеть, как его кишки разлетаются по снегу. Я – слабая девочка, я не выдержу! – Слабая, – заворчал Ник. – Видел я, какая ты слабая! Я сложила ладони умоляющим жестом. – Сделай мне подарок, Ник. Что тебе стоит? Девушкам надо дарить подарки. – Тьфу, – плюнул Ник, и перестал рваться к ружью. «Спасибо», – внятно сказал в моём сознании голос Пома. «Вали отсюда и не возвращайся обратно», – посоветовала я ему, тоже мысленно. «Да чтобы я ещё раз с тобой связался, бешеная!» – пришёл ответ, полный искреннего горячего чувства. Пом спрыгнул с забора, подхватил сумку и бодро зарысил прочь. – Я об этом ещё пожалею, – мрачно сказал Ник, глядя ему в спину. – Лучше ты меня поцелуй, – предложила я. – И вообще. Мы целовались, как в первый раз, потом мы любили друг друга, неистово и нежно, а когда всё закончилось, снова подошли к окну и долго смотрели на звёздную ночь, плывущую над Криосом. Я думала о Морозере, – больше оно не ассоциировалось у меня с коричневым хейтерским смайликом. Мы туда ещё вернёмся, и не раз: за серыми кристаллами. Большие я буду гранить в мастерской Хелы, и когда соберу все двадцать сердец, придёт день, когда я улечу отсюда, как и хотела. Ник? Со мной он лететь отказался напрочь. «Эта твоя Галактика», – надо слышать, как он это произносит! Интонации совершенно изумительные. В стиле «В гробу видал». Но я вернусь. Обязательно вернусь, куда же мне деваться теперь. Участвовать в гонках не перестану, но всегда буду возвращаться на Криос. Ведь здесь, в руках Ника, остаётся моё сердце. Такие вот дела, друзья.

* * *

Однажды я снова встретила Помикуторака Калуша. Но это уже совсем другая история.